Чтение онлайн

— Не понимаю, — губки ее надулись.

— Тебе и не нужно, — успокоил ее Бертран, заканчивая умыванием процедуру бритья. — Передай привет Санди, если увидишь.

Он вскинул на плечо мешок со своим снаряжением и исчез в ближайших кустах.

— Здесь спускайся и ссади меня, — попросил Санди Сверчка. Дракон вопросительно повернул к нему длинную узкую морду.

— Не слишком ли рано? Тут еще придется пешком идти.

— В самый раз. Я не хотел бы афишировать свое появление. Кто знает, что творится сейчас в Черном Замке? Сперва я хотел бы наведаться к источнику живой воды и на всякий случай наполнить фляжку.

— Разумно, — согласился Сверчок, — но мне кажется, что года четыре назад это тебе не пришло бы в голову. Мне не хотелось бы тревожить тебя попусту, но… Санди, друг мой, ты меняешь цвет.

— Что? — Санди был ошарашен. — Серым, что ли, становлюсь?

— Нет-нет! Не серым. Раньше ты сверкал так, что смотреть на тебя было больно, а сейчас сияние почти исчезло, цвет стал туманным, молочным, зимним, каким-то… седым, что ли? Для меня-то эти годы — не годы, ты же знаешь, дракон живет тысячу лет, а вот ты… Санди, что с тобой?

— Я старею, Сверчок.

— Что? Но ведь четыре года — не срок и для тебя?

— Теперь я буду очень быстро стареть, потому что хозяин наших сказок хочет так. Поэтому, чтобы многое успеть, я должен много работать. Но хватит об этом, Сверчок, наша сказка еще не закончена. Скажи, где ты меня высадишь?

— Я высажу тебя в предгорьях, милях в десяти к западу от источника Жизни. Оттуда еще примерно столько же до Черного Замка. Там довольно безлюдно, эльфы объявили ту зону запретной и установили нечто вроде карантина. Я слыхал, что Амальрик опасается: вдруг какой-нибудь непоседа позарится на какие-то игрушки Черных, станет могуч и превратится в угрозу Светлым Силам. Там ведь осталось немало разных интересных штучек, которые могут принести значительный вред в умелых руках.

Дракон спланировал на небольшую укромную полянку. Санди соскользнул с его шеи.

— Сверчок, — спросил он, — ты будешь оскорблен тем, что я собираюсь привлечь на строительство драконов? Ведь фактически, если в моих руках оказываются их свистки, я лишаю их свободы. Это похоже на рабский труд.

— Нет, — сказал дракон, — если ты сумеешь дать им что-то более ценное, чем несколько недель монотонного труда. Для нас это не срок. Маленький секрет: драконы, особенно старые драконы, любят, чтобы сильные говорили с ними уважительно. Так что, Санди, имей дело со старыми драконами, потому что молодые нигилистически настроены; будь сильным и уважай мнение стариков. А если что не так, не жди развития ситуации, а сразу свисти. Я тебя откуда угодно вытащу.

Они простились, дракон взмыл в небо и растаял в нем, как воспоминание. Санди бодро зашагал по лесу.

Тут царила поздняя осень. Черные узловатые ветви уже освободились от груза листвы, пружинившей под его ногами и игравшей всеми цветами благородного увядания. Сквозь редкие стволы чахлых берез и осин проглядывало серебристое зеркало узкого озера. Несмотря на пасмурность, воздух был прозрачным, и Санди видел далеко и четко, и всюду было одно и то же: страдальчески искривленные черные ветви и роскошный упругий ковер под ногами, сплошь покрывавший коряги, похожие на изувеченных животных. Снега не было, его запретил Светлый Совет, но предзимьем пахло в воздухе; казалось, что снег должен пойти завтра. Хотя Санди знал, что не пойдет. Вдруг это решение Совета показалось ему отвратительным. Ведь если бы снег пошел, он рано или поздно стаял бы, и все эти замерзшие деревья зазеленели бы, и здесь вновь объявилась бы жизнь. Бессмертие этой поры очень напоминало смерть, и он ускорил шаг, чтобы миновать эти рощи и выйти к своей цели.

Через три часа он стоял посреди обширной поляны, покрытой бурой травой, и узнавал ее. Он узнал даже тот пригорок, на котором некогда стоял крест. Только сейчас здесь не было ни души. Понижавшийся край поляны утопал в густом тумане того цвета, какого, по утверждению Сверчка, теперь стал он сам.

Он очень быстро нашел источник, обложенный в знак почтения большими камнями. Странно, но к нему не было никакой очереди. Во всем этом опустевшем месте было нечто мистическое, жутковатое, и в то же время страшно притягательное. Ему захотелось сесть, расслабиться, закрыть глаза. Он встряхнулся, встал на колени и погрузил флягу в источник, следя, как из ее горлышка вылетают стремительные пузырьки.

— По какому праву, сударь, вы берете воду из этого источника? — раздался над его ухом голос, в котором он явственно различил нечеловеческие интонации. Без напрасной паники Санди поднял голову и встретил устремленные на себя глаза самого настоящего белого единорога.

— По праву того, кто первым пил из него, — спокойно ответил он. — А почему ты спрашиваешь? Ты охраняешь Источник?

— Да, — сказал единорог, по-лошадиному склоняя голову набок и рассматривая Санди янтарным глазом. — Я узнаю тебя, Белый принц. Ты имеешь право на эту воду, ведь она здесь лишь благодаря тебе. Пей и бери в запас. Это место твоего подвига, и я выражаю тебе свои восхищение и преданность.

Его шерсть была шелковистой, туманной и окутывала его легким тонким облаком, в котором сам единорог казался нечетким, как будто расплывающимся в ореоле. Детские мечты ожили в памяти Санди.

— Можно тебя погладить? — нерешительно спросил он.

— Ты ведь не станешь на этом настаивать? — полуутвердительно спросил единорог. — Мы же известные недотроги. Извини, нам очень тяжело находиться в обществе людей. Этот запах… Среди вашей породы очень вкусно пахнут только совсем юные девушки. Если бы у тебя была дочь, она могла бы делать с любым единорогом все, что ей заблагорассудится, хоть верхом скакать.

— У меня есть дочь, — Санди улыбнулся. — Я рад буду вас познакомить. Я вовсе не навязываю тебе свое общество и вскоре пойду своей дорогой. Ты живешь здесь совсем один?

— Не совсем, — признался единорог. — Обретается здесь один поэт-отшельник из эльфов. Говорит, мол, это место навевает на него вдохновение. Не знаю. По мне так он все сидит возле источника, закрыв глаза: то ли спит, то ли медитирует. Ни разу не видел, чтобы он что-то писал, ни разу не слышал, чтобы он что-то декламировал. Может, у него такое состояние души, а может, он наркоманит. Ох!

— Что это? — прошептал Санди, инстинктивно пригнувшись, но тут же сообразив, что это не поможет — посреди поляны он был как на ладони, особенно при обзоре сверху.

В темнеющем небе над их головами, на фоне круглой, призрачно-бледной луны кружила какая-то странная тварь. Краем уха Санди услышал легкие быстрые шаги, и скорее ощутил, нежели увидел, как к их компании присоединился бледнолицый коротышка в зеленом камзоле, с большим — выше собственного роста — луком в руках.

— Опять прилетел, — шепотом сказал эльф. Это был тот самый поэт.

Тварь, кружащая над ними, ловко ловя восходящие потоки, более всего напоминала скелет огромной летучей мыши: точно такими же были широкие перепончатые крылья; то одним, то другим она взмахивала для равновесия и поворачивалась, используя в качестве руля длинный змееподобный хвост. Она просвечивала насквозь, демонстрируя сложную конструкцию не то скелета, не то каркаса, и сама явно рассматривала их. Санди глядел, как зачарованный, уловив в этой опасной игрушке Черного Замка свойственную им инфернальную красоту модерна.