Чтение онлайн

Он сделал движение рукой:

– В расход….

Это слово было произнесено с видимым спокойствием. Пленник кивнул, как будто только этого и ожидал от противника:

– Одна просьба, ваше высокоблагородие…

Поскольку генерал молчал, всё так же неподвижно глядя перед собой, как будто застыл под тяжестью отданного им же приказа, пленник продолжил:

– Со мною дочь. Я хотел отвезти её к сестре в Батайск, да не учёл, что территория под вашим контролем. Отвезите девочку туда. Ребёнок не виноват в наших разногласиях. Честь имею.

Он щёлкнул каблуками, поклонился и неспешно спустился с крыльца, кивнув подесаулу: веди, мол. Казаки подбежали с винтовками наизготовку. Скрип песка с гравием под сапогами разносился в морозном воздухе особенно явственно, а на старой липе за скотным двором обрадовано запел ворон. Вот уж воистину собачий нюх у этих траурных птиц.

Дверь сарая натужно закряхтела. Мишель вошёл и осмотрел помещение. Кэти сидела в углу, на дровах; её глаза настороженно и недоверчиво следили за адъютантом.

Но в следующее мгновение вся настороженность исчезла, испарилась, растаяла: у Мишеля на руках сидела большая кукла. Она была такая красивая, эта кукла! В очень красивом платье из белого атласа! С пышными кружевами! Её длинные золотистые волосы, убраные под мелкую сеточку, казались причёской сказочной принцессы.

Кэти заворожено смотрела на куклу. В это чудо невозможно, казалось, поверить, но кукла не исчезала. Напротив, Мишель с картинно беспечным видом подошёл к девочке и протянул ей игрушку.

– Это вам, мадемуазель.

– Мне? – Кэти всё ещё боялась поверить своему счастью.

– Да, да, конечно, берите. Но у меня к вам небольшая просьба. Надеюсь, вы не откажетесь проехаться со мною к вашей тёте в Батайск? Здесь недалеко.

– А где papa? – глаза девочки тревожно блеснули.

– Ему необходимо задержаться, – попытался Мишель изобразить беспечность.

– Но ваш papa задержится здесь ненадолго. Он непременно нас нагонит, вы даже не успеете по нему соскучится.

Кэти недоверчиво посмотрела в глаза корнету.

И тут морозную тишину разорвал нестройный винтовочный залп. Мишель оглянулся на дверь, передёрнул плечами. А когда снова посмотрел на свою юную собеседницу, ещё раз вздрогнул. И было отчего: крохотная хрупкая девочка исчезла. Перед ним стояла маленькая сморщенная старушка. Вмиг посеревшее, покрывшееся скорбными морщинками личико, ничуть не походило на детское.

– Папочка… – всхлипнула она.

Мишель подыскивал слова, чтобы успокоить девочку, разуверить, обмануть, но она вдруг с размаху бросила красавицу куклу на пол и исступлённо принялась топтать её.

– Папочка! Папочка! Папочка! – истерически кричала она.

Плюшевый зайка в его руках смотрел жалобно, как бы говоря:

– Почему мы, игрушки, чаще всего страдаем от ваших взрослых игр? В чём мы виноваты?

Все пять лет супружества, Никита прятал на даче игрушечного зайца и фотографии, с которыми расстаться почему-то было жаль, а Лильке показывать не хотелось. Здесь же, в секретере, обретались стихи, написанные тоже давно, тоже не жене. Да и заяц серенький… Если б его увидела Лилька, то наверняка обиделась бы, ведь женщина, особенно русская, всегда болеет единоличностью.

В пламени огня заяц скрючился, почернел, его правая лапка откинулась в сторону, будто посылая воздушный поцелуй своему инквизитору. От неё. Прощальный. А была ли любовь, если обыкновенный плюшевый заяц превратился в фетиш?

Сверху, на сгорающего в любовном онгоновом огне зайца, легли стихи, фотографии. И ещё стихи. И ещё. Бумага стала чёрной, свернулась и смотрелась словно траурная кайма вокруг живого портрета огня. Сжигать себя – дело, оказывается, совсем не простое. Пусть стихи, написанные когда-то другой девушке, не имели никакого отношения к сегодняшней жизни, только это была неотделимая часть человеческой души. Так стоило ли сжигать память, уничтожать прошлое, из которого вылепилось существующее сегодня?

– Лавры Гоголя спать не дают? – тихий голос вернул его к камину, к холодному летнему вечеру.

Никита скосил глаза. Рядом в другом каминном кресле уютно устроилась Лиля.

Вот так всегда! Она умела приходить незаметно, напоминать о себе в самые нежелательные минуты. Все годы их семейной жизни протекали вроде бы ровно и гладко, но всё же бывали такие вот минуты, когда жизненно необходимо было остаться один на один с одиночеством. Говорят, что одиночество – хорошая вещь, если есть человек, которому можно сообщить по секрету, что одиночество – хорошая вещь! Таким незаменимым человеком постоянно прикидывалась Лиля: она умела, тихонько подкрадываясь, возникнуть ниоткуда, материализоваться, и вытащить своего мужа из всех тяжёлых переживаний.

Интересно, заметила ли она зайца, вот в чем вопрос? Может он успел сгореть до того как?.. Объясняться не хотелось, тем более врать. Он не хотел даже ей отвечать.

– Зря ты это затеял, – опять подала голос Лиля. – Знаешь, из твоего романа можно было сделать хорошую новеллу. Я тебе и раньше говорила, помнишь?

Это была правда. При чтении отдельных глав его жена становилась самым незаменимым, самым беспощадным редактором: сначала слушала внимательно, затем отбирала рукопись, вычитывала, чуть ли не каждое слово, набрасывалась на рукопись с карандашом, отстаивая и утверждая свою правку.

Надо сказать, такое редакторское вмешательство было довольно плодотворным, даже стало незаменимым для Никиты. Но сейчас важно другое: Лиля не заметила казнь зайца! А сгоревшие стихи посчитала уничтоженной рукописью законченного романа. Тем лучше. Пусть пока думает, дескать, опус сгорел и всё тут. Тем более, чтобы походить на Гоголя, для начала необходимо научиться сжигать!

– Послушай, Лилиана, – полным именем он называл жену только при серьёзном разговоре. – Послушай, покойный Николай Васильевич тут ни при чём. Да и не только у него одного литературная жизнь состоит из сожжённых рукописей.

– Разве? – съехидничала жена.

– Дело в том, – возбуждённо принялся объяснять Никита. – Дело в том, таких вот постмодернистских публицистических романов, как мой, написано столько, что их критическая масса скоро взорвёт самоё себя. Я опух от этого! Цитаты, цитаты, цитаты. Коды, перекоды, словари перекодов. Комментарии к словарям. Комментарии к комментариям. Всё! Не хочу! Надоело!

– Да что с тобой сегодня? – скользнула Лиля к нему в кресло, пощупала лоб.

– Перегрелся у камина, бедненький? И коды какие-то. Ты ещё Дэна Брауна с «Кодом Да Винчи» вспомни! Русская литература живёт только в России, а не в Соединённых Штатах.