Чтение онлайн

– Бомбить?

– Миномётами. С пикапов. А мы...
– Вздох. Мы оказались не готовы.

– Потом каждый был сам за себя, - зло сверкнула она глазами, а кулаки сжались.
– Городок маленький, каждый дом - крепость, и они брали каждый дом фактически по отдельности. Обстрел из минометов и гранатометов, затем гранаты, дымовые и газовые шашки, потом взрывчатка. После этого зачистка, и следующий дом. А тех, кто пытался оказать помощь другим, отсекали ураганным огнем из крупнокалиберных гауссовок. У нас тоже было тяжелое вооружение, Хуан, но это произошло ночью, мы просто не смогли организоваться.

– А потом организоваться стало поздно, - обреченно выдохнула она - лицо её было полно страдания.
– Сволочи рассекли город на части - сделать стало ничего нельзя вообще. Кажется, наши ждали подкрепления от других христианских диаспор, но в Милане я узнала, что так и не дождались. Плюс, бОльшая часть тяжелого оружия осталась на периметре - того, что на руках, для полноценного боя не хватало.

Она покачала головой, словно отгоняя наваждение.

– Отец остался драться, выиграть для нас время. Пока фанатики штурмовали дом, мы с мамой и братом бежали через подвал. Только не к нашим, не в центр города, а наоборот, попытались прорваться за периметр.

Прорваться не получилось, и чтобы отвлечь этих тварей, мама закричала. И повела их за собой. А я должна была проскочить.

Молчание. И гробовое:

– И проскочила. А братишка - нет - Пауза. По лицу ее побежали два ручья.
– Он заплакал, Хуан. Он же ма-а-аленький... Был. И его... На звук...

Она зашлась во всхлипах. Но выдавила из себя итог:

– Его разрезало на две части: верхнюю, за которую я его тянула, и нижнюю. Стреляли с пикапа, со стационарной гауссовки - можешь представить себе её убойную силу?

Почему меня не задели - не знаю, обкуренные были.
– Патрисия попыталась смахнуть слёзы, но лишь размазала тушь.
– Они же в бой только обкуренными идут, у них это 'боевой транс' называется. Лезут, как тараканы, пока всех до единого не уложишь.

Новые всхлипы, и сквозь слёзы:

– Я никогда не забуду этот момент! Никогда, Хуан! Как свалилась за периметр, а в руках... Половина... Выше пояса!..

Я подскочил и оперативно сжал её в объятиях, прижимая для верности к холодильнику. Сжал с силой, что есть мочи. И вовремя - удержал.

Когда Патрисия отошла, немного придя в себя, я встал с пола, поднимая её - во время припадка мы сползли вниз. Присел, усадив девушку на колени. Принялся, прижимая к себе, ласково гладить волосы.

– Очнулась я уже в Милане, - продолжила она рассказ.
– Как убежала, как избавилась от погони, как прошла через сотни километров по предгориям... Не помню. Вот совсем не помню. Даже не как в тумане, вообще - сознание будто выключилось. И слава богу.

– Слава богу?

– Когда меня нашли, я была вся в крови. Вся-вся. В чужой. Кто-то из врачей сказал, так бывает, когда перегрызаешь кому-то горло. Я не знаю, как, не знаю, кому, и не хочу знать.

Помолчала.

– Когда очнулась - испугалась. Осознание, что это произошло на самом деле...
– Из глаз девушки снова потекли слёзы.
– Мне надо было вернуться, Хуан. Остаться. Не лететь на Венеру. Там, на Севере, много христиан - меня бы приняли. Я записалась бы в ополчение, прошла обучение и начала вендетту. Свою. И либо сдохла бы в этих предгориях, либо... Нашла бы и кончила тех уродов, кто напал на нас. Стольких, скольких бы смогла. И била бы не только по мужчинам - все они, все их общины заслуживают смерти.

Я вообще не понимала, когда прилетела, откуда в вас этот дурацкий гуманизм, не трогать женщин и детей? Я отомстила бы Хуан, хотя наверняка бы погибла... Да сто процентов погибла бы!
– воскликнула она.
– Но скольких бы захватила с собой!..

Помолчала, затем пронзила меня холодным взглядом своих карих колодцев:

– Но я БЕЖАЛА! Бежала, Хуан!..

Её снова затрясло в рыданиях, но это больше не было истерикой. Лишь слёзы, здоровая защитная реакция организма.

Сколько она так плакала - не скажу. Но рано или поздно заканчивается всё, даже слёзы.

– Я никогда никому это не рассказывала. Тебе - первому. За много лет. Да, меня бы убили, но я умерла бы спокойно, с чистой совестью, понимаешь? А не мучилась здесь, на чужой планете, в чужом раю, от того, что смалодушничала.

– Не нужен мне весь это мир, Хуан, - провела она рукой вокруг себя, подводя итог такому непростому повествованию.
– Да, корпус - это здорово... Но иногда здорово остаться там, где должна, и сделать то, что подсказывает сердце. И пусть весь мир катится к чертям!

Я с силой притянул ее к себе. Долго же она молчала! Если ей тогда было четырнадцать... Почти десять лет?

Ну, детская психика 'заживает' быстро. Однако шрам всё равно остаётся, и останется на всю жизнь. И ни один психолог тут помочь не в состоянии.

– Я бы и сейчас вернулась, - продолжила она.
– С моими теперешними знаниями и умениями, с моими сверхчеловеческими способностями... Я задала бы там жару!
– Тяжелый вздох.
– Но присяга...

– Мы еще слетаем туда!
– прошептал я, трепля ее волосы.
– Обязательно! Ты и я!..

– Обещаешь?
– Мои слова её успокаивали, хотя она не могла не понимать, что это просто слова.

– Конечно, глупая!
– Я приторно рассмеялся.
– Долги надо отдавать, вот ты и отдашь свой. В виде снарядов для гауссовок и рельсотронов. И девчонок с собой возьмём - они вряд ли будут против такой разминки...

– Спасибо, Хуан! Ты настоящий друг! Друг и напарник!.. У меня сильно глаза красные?
– тут же перевела она тему на насущное.

– Какая разница, - вытер я пальцем слезу под ее глазом.
– Тут все свои, поймут.

– И что ты решил?
– всхлипнула она, окончательно успокаиваясь.

– Решил, Патрисия. Решил!..
– погладил я ее по волосам.

* * *

– Привет! Заходи! А я как раз чай заварила, ты такой не пробовал. Да я и сама еще не пробовала - позавчера угостили. Хорошие люди с Земли привезли.

Ну, Мишель у нас спец по чайным делам, и это не секрет ни для кого. Буду на Земле - тоже что-нибудь 'передам'.

Я прошел, сел на 'своё' место. Налил в чашку кипяток, ароматную заварку из специального фарфорового чайничка. Оставил остывать. Потянулся к конфетам, в которых она была не спец, но любитель со стажем.