Чтение онлайн

Да, она походила на зомби - ходячего запрограммированного человека. В таком состоянии люди способны на абсолютно любой поступок, в зависимости от программы (в её случае самопрограммы). Глядя на неё, держание мамы за порогом вдруг перестало казаться мне чем-то выдающимся.

– Где Беатрис?
– Я двинулся в сторону их комнаты. Марина попыталась преградить мне дорогу, в бессмысленных ее глазах вспыхнули сверхновые звезды:

– Нет! Не ходи туда!

– Отойди!
– по-человечески прошептал я, не решаясь поступать грубо.

– Я сказала, не ходи! И вообще убирайся. Убирайся отсюда!

Злость, ярость, просыпающиеся друг за другом волнами. И новый приступ бессмысленной и беспощадной ненависти. Ясно, неадекват - он и есть неадекват; сейчас кинется, даже не думая, что делает.

Ну что ж, она не оставила выбора. Я попер вперед, напролом, грубо вынеся Марину дальше в коридор всем весом. Она завизжала, закричала, попыталась ударить меня, но я вновь отпихнул ее, еще сильнее, используя для толчка еще и силу рук. И пока она летела, в прямом смысле слова, вошел в их комнату.

Тигренок сидела на своей кровати, привалившись боком к стене, и смотрела перед собой стеклянным взглядом. Вообще стеклянным, совсем. Каким смотрят люди, обколотые успокоительным. Никаких эмоций, никакого выражения - пустое пронзание пустоты.

Я подошел, сел рядом, попытался взять ее за руку. Прошептал:

– Тигренок!..

Девушка слегка повернула голову, скукожилась. Словно опасаясь, что я её обижу. Но глаза ее более осмысленными не стали - она смотрела сквозь меня, то ли не замечая, то ли не желая замечать.

– Хуан, уходи!
– раздался громкий шепот над ухом.
– И так тяжело! Только тебя тут не хватало!

– Беатрис, солнце!..
– я попробовал протянуть руку к ее виску... Но Тигренок подалась назад и прикрылась подушкой.

– Не надо, не травмируй её.
– Марина останавливающе положила руку мне на плечо.
– Пойдем отсюда.

– Что произошло?
– прошипел я.

– Пойдем, всё расскажу. Не здесь.

Наконец. Хоть какой-то позитив.

В коридоре стояла мама девочек, нахмуренная и готовая драться, защищая дочь, но настроенная не так враждебно. Санчес-старшая бегло ей бросила:

– Мам, всё нормально.

И потащила меня в кухню. Войдя, закрыла дверь.

– Слушаю, - обратился я.
– Что случилось?

– Это всё ты виноват!
– прошипела Пантера.

– Виноват в чем? ДА ЧТО В КОНЦЕ КОНЦОВ ПРОИЗОШЛО, МАТЬ ТВОЮ???
– шепотом заорал я, срываясь. Я ведь тоже не железный. А когда молодая девушка сидит с ТАКИМИ глазами...

Видно, моя благоверная от короткой схватки в коридоре немного пришла в себя. Не до конца, но чуть-чуть отпустило. Коротко, но емко произнесла:

– Её изнасиловали.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы смысл этих слов дошел до сознания.

– Что?

– Беатрис изнасиловали, - повторила Марина с каменным лицом.

– Кто?

– Какие-то бандиты.

– Какие 'какие-то бандиты'?
– не понял я. Точнее, не хотел понимать. Гнал эти слова, эти мысли от себя прочь, как можно дальше, словно это могло как-то изменить положение вещей. Ярость же, моя вечная спутница, ничем не сдерживаемая, вновь начала подниматься из самых глубин подсознания.

Еще я вдруг понял, что предчувствовал, предвидел этот ответ. Знал его заранее, когда ехал, но так же гнал прочь. Ибо если бы кто-то из девочек ни дай бог погиб, или пострадал, очутился в больнице... Об этом узнал бы, и быстро.

– Не наши.
– Благоверная пожала плечами.
– Гаучос, точнее не скажу. Одно знаю наверняка, один из них - родственник команданте из Мулифена. (1) Северный Боливарес курирует Акрукс, я даже справки навести не могу.

Я про себя вновь выругался. Бандеры! Только крупного криминала не хватало для полного счастья!

– А охрана?

– Охрана её отбила.
– Марина покачала головой.
– Спасла. Но опоздала.

– Это всё ты виноват, Хуан!
– вновь закричала она, срываясь на слёзы.
– Это из-за тебя всё произошло! Если бы не ты, этого бы не было!

– Не было бы?
– Зло охватывало сантиметр за сантиметром моего тела.
– Откуда ты знаешь? С чего ты уверена в этом? Ты знаешь, кто это сделал? Знаешь, почему?

– Я знаю, что не будь ТЕБЯ, - зарычала она, еле сдерживаясь от спасительной всепоглощающей ненависти, - этого бы не было! Это наш район! Наш квартал! Понятно? И я была бы супругой одного из бригадиров эскадрона - никто бы на двадцать метров не посмел приблизиться к Беатрис! А ты...

...Где же твоя хваленая охрана? Где твои хваленые ангелочки?
– язвительно скривилась она, после чего выплюнула:

– Красноперая мразь вы, вот кто! Которая ничего не может, даже своих защитить!

И ты мразь! Ты - особенно, потому, что ты это всё придумал и затеял!..

И тут мои тормоза дали сбой. Каюсь, немножко их приспустил, так как видел перед собой неадекватного человека, но совсем чуть-чуть. Ибо разговаривать с неадекватами можно только так.

Хрясь! По щеке, со всей силы. Голова Марины отлетела в сторону. Хрясь! Еще раз. В другую. Я подскочил, схватил её за горло и приподнял над землей, ощущая дрожь в локтях и коленках.

– Заткнись, сука!
– Кажется, я ревел.
– Заткнись!

Потихоньку отпускало, пелена перед глазами становилась всё бледнее и бледнее.

– Когда это произошло, сколько времени назад?

Марина пыталась визжать, в глазах ее вновь поселился ужас, но ужас здоровый, естественный. Перед ощутимой, а не мнимой абстрактной угрозой. Тот ужас, который заставляет кровь кипеть адреналином, мобилизуя организм, выводя его из любого, даже очень заторможенного состояния.

– Сколько времени назад это произошло?
– грозно повторил я вопрос.
– Неделю?

Учитывая ее глубокую депрессию и глаза Тигренка, вполне вероятно. Но ответ Пантеры, которую я всё же опустил на пол, ослабив хватку, меня убил:

– ...Две... Две недели!..

В этот раз моя бестелесная спутница прорвалась сама - ничего приспускать не пришлось. Однако, каким-то чудом, согласно какой-то внутренней установки, кулак полетел не в лицо этой дряни, а в стену у нее над ухом.

БУУУМ!!!

Со стены посыпалось покрытие. Марина, сжавшись и скукожившись, беззвучно ревя, начала оседать на пол, пока не уктнулась лицом в колени.