Чтение онлайн

Отложила письмо и, чтобы немного успокоиться, села, откинув голову на подголовник: «Ах, Юрий Петрович, ах, жук.

Всех «поимел». Прямо Мориарти какой-то. Видимо, так удачно совпало, что моё дело и показания снайпера курировал именно он. Тут ему и пришла в голову неплохая идея подгрести фирму Авдеева и приподнять деньжат моими стараниями. Что ж это меня все разводят? Хотя, был ли выбор? Если бы отказалась, он просто сдал бы меня как уголовницу с неясным прошлым, и все дела.

Немного передохнув, перевернула страницу.

Текст, выведенный твёрдым, уверенным почерком, гласил:

«У меня есть основания полагать, что в результате слежки за мной, Звягину стало известно о моей информированности в его преступных планах и действиях. Доказательства его причастности к убийству моей дочери я собрать не смог. Человек, который сообщил мне сведения, исчез. И, подозреваю, не без помощи Звягина.

Теперь наступила моя очередь. Я собираюсь дать показания в Генеральной прокуратуре.

Если со мной случится несчастье или покушение, прошу Вас в память о нашей совместной службе и хороших отношениях довести расследование его преступлений до конца и наказать убийцу моей дочери.

Все документы, которые могут пролить свет на его действия, прилагаются.

Генерал–полковник Авдеев

Датировано за день до убийства.

«Вот такие пироги». — Я пробежала глазами другие документы, лежащие в папке.

«Договор о капитализации, акции в количестве, на сумму… внесены в реестр…, заверены нотариусом…

Акт о захоронении неустановленного лица. Могила…, место согласно плана, печать, подпись.

Детские фотографии, медицинская карта, карточка стоматолога на имя Ирины Авдеевой.

«Всё понятно. Не успел Иван Андреевич, не успел. А почему в сейф Звягин не влез? Да по той же причине. Ему важнее было меня вытащить. Теперь, когда всё на месте, можно и действовать.

Заставить подписать «отказную» при нынешнем уровне фармакологии, как нечего делать. Глеб, скорее просто соглядатай, а подтянется Петрович со своими воробушками, и возьмут меня по–тихому. Что делать? Что делать. Что-то надо. Ноги делать надо».

Я упрятала содержимое сейфа в красочный пакет, неизвестно каким образом попавший в карман, и направилась к двери, собираясь продолжить осмотр дома. Но едва распахнула дверь, как в лицо мне уставилось дуло пистолета. Ствол держал, естественно, Глеб.

— Стоять. — Проорал он.

— Ноги подкосились и, неловко взмахнув пластиковой сумкой, я грохнулась в обморок. Упала настолько красиво, что самой понравилось. Опешив от столь неожиданной реакции, «вертухай», опустив ствол, следил за падением бесчувственного тела, не удосужившись отступить назад. За что и поплатился. Крутанув ноги в классической вертушке, сбила вооружённую руку в сторону, а второй достала по первичным признакам. Грохнул выстрел, но пуля ушла далеко в сторону, испортив роскошный гобелен, и застряла в дубовой панели. Боль от потревоженного достоинства заставила стрелка непроизвольно сложиться в земном поклоне и получить уже на возврате той же ногой в голову. Рефери в таких случаях открывает счёт. Я пнула ствол от поверженного «соглядатая» и, выдернув из чехла, висевшего у него же на поясе, превосходные швейцарские браслеты, защёлкнула одно кольцо на руке, а второе прицепила к перилам. Дуб — это вам не осина. Зараз не сломает. «Ты смотри, запасливый. Однако, не понятно, если это ценитель моего таланта его послал, то почему так безалаберно? Уж он-то знает, что на меня троих мало. Да и то, пожалуй, как повезёт. А этот, словно на прогулку промежду прочим вышел. Руки. — Передразнила я самоубийцу. — Ну, ничего, сейчас оклемается, поговорим. Ухватив пистолет за скобу, бросила в пакет к документам. Оружие — не игрушки, махать без дела не стоит. Пока наводила порядок, пленник, наконец, очухался. Он рванулся и чуть не оторвал кисть. Боль от затянутого браслета успокоила. Глеб зашипел, сжимая здоровой рукой пораненное запястье.

— Глеб, не знаю отчества, позвольте спросить, чем вызвано столь грубое отношение к хозяйке? Может, Вы педофил?

— Какая ты, бл…, хозяйка. — Грубо ответил потерявший всю импозантность охранник. — Подстилка Звягинская. Мало вам Иринки было, вы всё захапать решили. Ивана не пожалел. Скотина. — Бессвязно высказался он. Выплеснув эмоции, попытался ещё раз испытать на прочность лестницу. Безуспешно.

— Ты думаешь, я тебя с ней перепутать мог? — Снова вырвалось у него.

«Если играет, то качественно. Хотя, так с ходу отработать версию. Вряд ли успел бы.

И становится понятно, почему сунулся без подстраховки. И среагировал на обморок. Знай он про мою подготовку хоть немного, вряд ли поверил бы, что упаду в обморок от ствола и громкого крика».

— А ты, выходит,…«славный парень Робин Гуд — защитник обездоленных»? — Задала провокационный вопрос я. И добила. — Что ж тогда девчонку не уберёг? Ты же этот, секью–ри–ти.

Он уже не дёргался. Сидел спокойно, но в этом спокойствии было куда больше опасности, чем в заполошных рывках. Боюсь, попадись я сейчас ему в руки, вряд ли остановился бы, пока не удавил.

— Вчера из Киева вернулся, в командировке был. Приехал уже к разбору. Охрану-то вы сами разогнали, хотя наполовину из «ваших». А теперь ещё спрашивает.

— Ладно, чего болтать. — Он внезапно потерял интерес к беседе. — Вы победили, но, хочу верить, и на вас управа найдётся.

«Ох, не просто так брякнул. — Вроде и не грозит, а что-то мне почудилось в его словах странное. Села на ступеньку и задумалась. — Что делать? Если парень сам по себе, а не холуй генеральский, то сдавать его Петровичу, как-то не хочется. Может, вырубить и бросить рядом ключ? — Мелькнула здравая мысль.

— Пока освободится, уже далеко буду. Однако, как и в случае с «Камазом», полумера не выход. Генерал подключит все каналы, и меня выловят в течение суток. Значит, надо решать сразу. Или пан, или пропал».

Наконец, решилась.

— Слушай, Рембо, — это я уже Глебу. — Говорю коротко, верить или не верить — твоё право. Я сама на него втёмную работала. Прихватил меня Петрович так, что или на нары или в «Атолл». А к убийствам вообще никаким краем. Доказывать не собираюсь, но история такая запутанная, что без бутылки не разобраться.

Короче. Сейчас я для генерала самый ценный приз. И, думаю, не позднее ночи он с горлохватами за мной придёт. А ты меня куда, вообще, деть-то хотел? В милицию? Так через час он оттуда вытащит. Стрелять? Ну, это не так просто. Уж поверь. Предлагаю союз. Сейчас у нас один враг. Победим, и уже там между собой разберёмся.

Глеб помолчал, потом криво ухмыльнулся и вдруг спросил. — И что, отцепишь? А не боишься?

— Не–а. — Я ухмыльнулась в ответ. — Мог бы уж догадаться, меня не с помойки взяли. Извини, молод ты ещё со мной тягаться. Я не про возраст. Отвяжу и пушку отдам. Если в спину стрельнешь, значит, я ошиблась, и в разведку начали дураков набирать. Но, что-то мне говорит, его ты гораздо больше, чем меня не любишь.

Всё ещё разминая затёкшую кисть, он пожал плечами. — Молодец, девчонка. Говорили мне, что ты пятерых в «Атолле» завербовала, не верил. Теперь готов согласиться. Работаешь классно. Согласен, генерал мне куда важнее тебя.

Вот и славно. — Я бросила ключ. Ствол, извини, пока не отдам. Так надо.

Он расстегнул браслеты и встал.

— Пойдём, что ли? — Спросил, кивая на кабинет. — Чего на лестнице торчать. Мы вернулись в комнату и уселись в разных углах. Я забралась на диван, подобрав ноги, а Глеб сел в кресло.