Чтение онлайн

— И вот однажды, когда Ли превзошла себя в насмешках и издевательствах надо мной, в которых она упражнялась ежедневно, наказывая таким образом меня и Джиллиан за зло, причиненное нами ее отцу, я схватил ее за руку, затащил в кабинет и запер на ключ дверь. Я намеревался только припугнуть ее немного и дать ей понять, что не следует так шутить с мужчиной. Мне тогда было всего двадцать лет, и я проклинал и ненавидел себя за то, что попался в сети Джиллиан, из которых не мог уже выпутаться. Дело в том, что перед нашей женитьбой она с помощью своего адвоката состряпала и вынудила меня подписать документы, по которым, в случае нашего развода, половина всего моего состояния отходила к ней. Вот почему, захлопнув и заперев за собой дверь кабинета, я не испытывал угрызений совести, а, даже напротив, чувствовал себя справедливым мстителем, наказывающим и Джиллиан, которая меня обвела вокруг пальца, и ее дерзкую дочь, осмелившуюся издеваться после этого надо мной, постоянно напоминая мне о непростительной глупости.

— Так ты изнасиловал мою мать… мою тринадцатилетнюю мать? — хриплым шепотом спросила я. — Ты, такой благородный и образованный, поступил как последний подонок?

— Ты не понимаешь, — с отчаянием в голосе воскликнул Тони. — Я ведь сперва намеревался всего лишь припугнуть ее, надеясь в душе, что она рассмеется и обзовет меня дураком и на этом все закончится. Но она испугалась по-настоящему, словно бы действительно приняла мои намерения всерьез, и это еще больше разозлило и возбудило меня, потому что я знал, какие свободные в плане секса нравы царят в Уинтерхевен, и был уверен, что и Ли уже имеет определенный опыт и весь ее испуг не более чем очередной спектакль. И я изнасиловал ее! Да, я силой взял твою тринадцатилетнюю мать.

— Ты животное! Чудовище! — завизжала я, вскакивая с кресла и бросаясь на Энтони с кулаками. Я хотела вцепиться ему ногтями в физиономию, но он схватил меня за руки. — Теперь мне ясно, почему она убежала отсюда! Теперь мне все понятно! Это ты толкнул ее в объятия моего папаши, чтобы голод и холод в горах доконали ее!

Я ударила его ногой в голень — он отпустил мои руки и отшатнулся, но я изловчилась и стукнула его кулаком по лицу.

— Я ненавижу тебя! Ты убил ее! Ты отправил ее прямиком в настоящий ад!

Он сжал мне запястья и насмешливо бросил в лицо:

— Она убежала вовсе не после этого — первого — случая! Как не убежала ни после второго, ни после третьего. Дело в том, что твоя мамочка вошла во вкус и с удовольствием предавалась со мной новым для себя играм, находя их упоительными. Она приходила и стояла в дверях, а когда я шел навстречу, ее начинала бить дрожь. Случалось, она даже плакала от переполняющего ее желания, вскрикивала и вырывалась, когда я прикасался к ней, поскольку знала, что никто не услышит ее криков, а потом с исступлением давала волю сладострастию, отдаваясь мне.

Мне все-таки удалось влепить ему пощечину! Окрыленная успехом, я попыталась выцарапать ему глаза.

— Прекрати! — оттолкнул он меня, и я едва не упала. — Я не потерплю этого! Я ведь мог бы и не рассказывать тебе ничего!

Я снова бросилась на него и ударила по лицу кулаком. Он схватил меня за плечо и стал трясти так, что у меня рассыпались волосы.

— Пока я не узнал подлинную дату твоего рождения, я не считал, сколько времени продолжался наш тайный роман. Теперь я это сделал, и вот что получается: Ли убежала из дома восемнадцатого июня, а ты родилась двадцать второго февраля, то есть спустя восемь месяцев. А мы с ней были любовниками на протяжении по крайней мере двух месяцев, из чего я вынужден сделать следующий вывод: имеется очень большая вероятность, что ты моя дочь.

Руки мои упали как плети, я побледнела. В ушах у меня зазвенело, и ноги стали словно ватные.

— Я не верю тебе, — осевшим голосом произнесла я. — Это неправда. Не может быть, что Трой мой дядя…

— Мне очень жаль, Хевен, мне действительно очень жаль, но это так. После того как ты рассказала мне историю знакомства и женитьбы Ли и Люка Кастила, мне стало ясно, что он не мог быть твоим отцом, если только ты не появилась на свет раньше срока. Бабушка никогда не упоминала об этом?

Пятясь назад, я молча покачала головой. Так значит, бродяга Кастил, которого я считала своим палашей, мне вовсе и не отец!

— Ты говорила, что отец всегда ненавидел тебя, Хевен. И я догадываюсь почему: Ли вполне могла признаться ему, что беременна, даже до того, как они поженились. И я уже ни капельки не сомневаюсь, что ты моя дочь: у тебя волосы точно такие же, как и у Троя, и такие же тонкие и длинные пальцы, как у всех Таттертонов.

Он растопырил свои пальцы, и я сравнила их со своими. Ничего нового для себя я в них не увидела — те же маленькие ладошки с тонкими длинными пальцами и овальными ногтями. Что же до цвета моих волос, так у половины женщин в мире такие волосы, ничего в них необыкновенного тоже нет. Мне всегда казалось, что и у моей бедной бабушки были бы точно такие же руки, как и у меня, если бы ей не приходилось всю жизнь столько работать.

Я проглотила ком в горле и, тяжело вздохнув, молча покинула кабинет Тони, опасаясь, что от пережитого потрясения меня стошнит. С трудом поднявшись по лестнице, я упала на кровать в своей спальне и разрыдалась.

Так, значит, я вовсе не из рода Кастилов? И у меня нет пятерых родных дядей, отбывающих пожизненный срок в тюрьме?

Я даже не услышала, как в комнату вошел Тони. Опустившись рядом с кроватью на колени, он тихо и мягко произнес:

— Не нужно так все усложнять, моя дорогая! Мне искренне жаль, что я разрушил твой любовный роман с Троем, но зато теперь я знаю, что ты моя дочь, и очень рад этому. Все уладится, вот увидишь. Я понимаю, что потряс тебя своим признанием, но ты должна знать, что я все равно любил твою мать. Она была совсем еще ребенком, но я до сих пор не в силах ее забыть. Я также люблю, хотя и по-своему, тебя, Хевен, и очень признателен за все, что ты сделала для Троя. Я более чем щедро отблагодарю тебя, помни об этом, когда будешь разговаривать с моим братом. Постарайся подобрать нужные слова для объяснения с ним, такие, которые не причинили бы ему боли и не толкнули бы на роковой шаг. Ведь ты понимаешь, что за всеми его снами и предчувствиями кроется больная психика. Он сам внушил себе, что окружающий его мир слишком враждебен ему, и поэтому стремится покинуть его.

Тони пожал мне плечо, встал и, полуобернувшись в дверях, добавил сдавленным голосом:

— Будь осторожна с ним, он очень раним и совсем не такой, как ты, я или Джиллиан. Он невинный агнец в этом мире хищников и не знает, что такое ненависть. Трой способен только любить, а потом страдать от разочарования, ощущая себя ущербным в этом жестоком мире. Так что прошу тебя, Хевенли, поделись с ним всем лучшим, что в тебе есть, всем самым лучшим!

— Но я уже сделала это! — закричала я, вскакивая и швыряя в дверь подушкой. — Трой уже обо всем знает? Ты сказал ему, что, возможно, я твоя дочь?

Тони даже вздрогнул от этих слов.

— Я не смог решиться на это, — опустив голову, тихо проговорил он. — Он уважает, любит, просто обожает меня. И для меня Трой — это самое лучшее, что есть у меня в жизни, несмотря на все огорчения, которые он доставил мне. Умоляю тебя, найди благовидную причину для расторжения вашей помолвки! Если он узнает правду, то возненавидит меня. И будет прав. А я ничего не смогу возразить. Ты могла бы спасти моего брата, и я несу всю ответственность за то, что отнимаю тебя у него. Молю тебя лишь об одном: подбери нужные слова.

Я потратила целый час, умываясь ледяной водой и аккуратно накладывая грим, чтобы уничтожить следы слез на своем лице. Так ничего и не придумав, прошла через лабиринт к коттеджу Троя и постучалась в дверь. Однако, как и предупреждал меня Тони, на стук никто не отозвался, словно домик пустовал.

Было уже довольно поздно, почти десять вечера. Птички едва слышно чирикали, устраиваясь на ночлег. Воздух насыщен благоуханием розовых кустов. На клумбах возле голубой двери коттеджа блестели примулы и анютины глазки, кусты гардении тихо покачивали огромными цветками, которые казались голубыми в лунном свете. Нежный теплый ветерок ласкал мне лицо, словно поцелуй любимого, а любимый заперся в своем доме и не желал мне отпирать. Я дернула за ручку, и дверь открылась сама.