Чтение онлайн

– О, она никогда ее не продаст. Не захочет. Да и не сможет. Наверху живет дядя Майки. На чердаке. - Она улыбнулась и последовала за группой любоваться очередным средневековым залом.

Роберту хотелось спросить, что это за дядя Майки такой и почему он живет на чердаке, но момент был неподходящий. Нетерпеливое шарканье и покашливание в коридоре взывали к действию. Совсем худенькая, думал он, шагая след в след за ней; лопатки торчат даже из-под плаща... так беззащитно и трогательно.

В комнате Морриса, во время недолгой лекции на тему о домашнем быте викторианских времен, ее глаза загорелись особенным светом. Речь Роберта была четкой и сжатой, он избегал терминов вроде "добродетель" и "мораль", считая, что они принижают эту уникальную эпоху. По его давнему и твердому убеждению, поколение викторианцев было неправильно понято и недооценено потомками. Финал своего рассказа он адресовал только ей, и ни разу - ни разу! - внимательный дымчатый взгляд не остекленел в столь знакомой ему утомленной снисходительности. Сторонний наблюдатель, пожалуй, решил бы даже, что девушка в восторге.

Речь наградили жиденькими вежливыми хлопками. Американская пара поинтересовалась, открыт ли Музей естественной истории по вечерам, а одна из перманентных старушенций попыталась сунуть Роберту пятьдесят пенсов и в ответ на его корректный отказ сообщила, что сорок пять лет проработала официанткой. И Роберту пришлось подчиниться неизбежному: старушка явно вознамерилась облагодетельствовать чаевыми весь Лондон.

Он охватил взглядом остатки своей группы. Она уже ушла. Разочарованно вздохнув, Роберт повернулся к двери как раз вовремя, чтобы заметить мелькнувший в коридоре хвост синего плаща. Синее пятно скрылось за углом, и Роберт, с извинениями бросив задержавшихся экскурсантов, поспешил следом. Девушка остановилась у стеклянного куба с Христом на ослике внутри. При виде Роберта улыбнулась, но тут же, о чем-то вспомнив, сдвинула брови:

– Я не поблагодарила вас за прекрасный рассказ. Так редко где-нибудь бываю, совсем разучилась себя вести.

Роберт мотнул головой, дернул плечами, взмахнул рукой - словом, проделал кучу ненужных телодвижений, чтобы показать ей, что извинения не требуются, благодарить не за что, а ее манеры выше всяких похвал. Спохватившись, что ведет себя как идиот, поскреб затылок и выдавил наконец:

– Не так уж я и хорош в роли экскурсовода.

– Вы думаете? Я в этом не разбираюсь. - Она не отрывала глаз от фигурки Христа.

– Нравится?

– Он здесь такой... добродушный... почти веселый, - задумчиво сказала она. - У нас дома он везде изображен очень грустным, страдающим за всех. И очень... худым, будто умирает с голоду.

– Дома? Так вы путешествуете?

– Нет-нет, теперь я здесь живу... в Лондоне. Уже пять с половиной лет.

– А в Музее Альберта и Виктории раньше бывали?

– В первый раз выбралась, странно, правда? Каждую неделю обещаю себе: "Анжела, завтра ты пойдешь в музей А&В"! Но... знаете, как это бывает... Время бежит быстрее нас.

Уж это-то Роберт знал. Однако пять с половиной лет переплюнули бы любой его рекорд. Анжела.

– Вам бы целый день здесь провести, да не один... Анжела. - Он произнес ее имя с удовольствием. Анжела. Ей идет. - Сегодня мы и сотой доли не осмотрели.

– Мне вечером удобнее, - с сожалением шепнула она.

– А в выходные?

– Не получается. Я... как бы это...

– Работаете?

– Д-да. Можно сказать...

– Нелегкая у вас, судя по всему, работа, Анжела. Кстати, меня зовут Роберт.

Обменявшись с ней быстрым рукопожатием, Роберт облегченно вздохнул. Первые сложности позади, с именами покончено.

– Верно. Нет, не совсем. - Анжела, похоже, всерьез решала, трудная у нее работа или нет. - Но времени отнимает много.

– И чем вы занимаетесь?

Черт! Переборщил. Закусив губу, Роберт мысленно отпустил себе оплеуху. Она вновь вспыхнула, морщинка легла между бровями.

– Простите... это непозволительная настырность с моей стороны.

Красные пятна стали ярче.

– Нет-нет, вовсе нет. Я... я... служу... в социальной сфере.

– Нелегкий хлеб. - Роберт избрал суховато-официальный тон.

Сработало.

– Ну что вы, - скромно отозвалась Анжела. Румянец тускнел, отступая перед природной бледностью.

Роберт вздрогнул, сообразив, что молчание затянулось, а они все стоят, уставившись друг на друга. За это время он успел мысленно сделать набросок личика сердечком с ежиком темных волос.

Дальше что? Следует небрежно пригласить ее на чашечку кофе, мимоходом отпустив галантное замечание насчет ее драгоценного времени, которое она на него потратит. Точно. Именно так он и должен поступить. Роберт проглотил комок в горле.

Приподняв плечи, Анжела пятилась меленькими шагами. Секунда-другая - и исчезнет. Тонкая фигурка изогнулась в прощальном полупоклоне.

Роберт потер глаз, переступил с ноги на ногу и издал длинное "э-э-э-э-э", делая вид, будто разговор только-только прервался и продолжение следует. Снова сработало. Анжела замерла, выжидающе вскинув глаза.

– Если не ошибаюсь, вас интересует Викторианская эпоха?

– М-м-м... По правде говоря, я пришла сюда ради мамы.

– Понятно.

– Дело в том, что мама интересуется больше всех нас. Нет, мне, конечно, тоже интересно было. И раньше, и... теперь. Приду еще раз обязательно.

Дело в том, что мамина бабушка видела королеву Викторию, когда та приезжала в Дублин. Говорят, ее - в смысле, королеву Викторию - встречал весь город. Тогда моя прабабушка была совсем маленькой, но это был лучший день в ее жизни. Так она говорила. И еще она говорила, что королева вовсе не была такой уродливой, какой ее все расписывали. Она вообще очень много рассказывала о королеве, вот моя мама и начала читать о Виктории и ее временах все, что только можно было добыть. Понимаете? Я обещала маме сходить в музей и прислать буклет, открытки или еще что-нибудь... - Анжела опасливо глянула на часы: - Киоск уже, наверное, закрыт?

– Думаю, открыт... Скажите-ка, а почему ваша мама не?.. - Роберт умолк, закончив вопрос взглядом.

– Не приедет сюда сама? Боже, да никогда в жизни.

– Правда?

– Во-первых, на ней тетушки Брайди, Реджина и Мэйзи. Во-вторых...

– Дядя Майки. - Роберт воздел глаза к потолку.

– Точно. Наверху. Вернее, внизу... Но в другом доме. - Она тоже подняла глаза. Роберт воспользовался моментом:

– Вы бы не согласи... то есть... не найдется ли у вас минутки для чашечки кофе, Анжела?

Предложение, судя по румянцу, девушку смутило. Она еще раз прибегла к совету простеньких наручных часиков.

– Для кофе... поздновато. Я, пожалуй, побегу. Разве что... - Анжела в сомнении терзала зубами нижнюю губу. - Разве что в другой раз? Через неделю?

– Прекрасно. Отлично. В смысле... договорились. В среду. Замечательно. Прошу прощения, Анжела... вам в другую сторону. Киоск у самого выхода.

* * *

Поздно вечером, сидя дома у остывшего камина, Роберт вспоминал девушку в синем плаще. Ближе к полуночи ожил телефон. День рождения... Но пожелания здоровья и счастья в личной жизни на сей раз достались автоответчику. Роберт был взволнован, даже взвинчен, а почему, сколько ни пытался, уяснить не мог. Исходил гостиную вдоль и поперек - все без толку. Включил ночной канал; тут же выключил... Вот тогда-то оно и пришло, это давно забытое, годами не посещавшее его желание рисовать. Зудом обожгло кончики пальцев. Дрожью прокатилось по телу.