Чтение онлайн

– Господи! Анжелина, берегись! Я не решалась предупредить тебя, а ведь должна была! Но если бы я пришла на улицу Мобек, твой отец насторожился бы.

– Что случилось, Жермена?

– О! Ты можешь называть меня мамой. Я так люблю тебя, малышка, и не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Сейчас Огюстен обсуждает заказ с мэром, и я выбежала на улицу, чтобы поговорить с тобой. Кое-кто исходит ядом. Это касается тебя! О горе! Какое горе!

Смертельно побледневшая молодая женщина стала опасаться наихудшего и не ошиблась.

– Что такое? Говори скорее, Жермена, прошу тебя!

– Говорят, что ты гуляла с парнем и от него забеременела. Это было три года назад, вот! Догадайся сама, кто позволяет себе клеветать на тебя? Некая Эвлалия Сютра. Она торгует колбасой и ветчиной на рынке Сен-Жирона. Уж не знаю, как эти сплетни долетели до твоего отца. С тех пор он пребывает в дурном настроении, все время ворчит, ругается… Ты должна прийти в полдень к нам на обед и дать ему понять, что все эти слухи тебя не касаются…

– Да, я приду. Спасибо, Жермена!

– Полно! Мама! Мне доставит удовольствие, если ты будешь звать меня мамой. Ну хорошо. Я убегаю, иначе Огюстен заподозрит неладное.

Потрясенная Анжелина напрасно боролась с охватившей ее паникой. Ее ноги стали ватными, грудь пронзила резкая боль. Ей хотелось и кричать, и плакать. «А ведь сегодня утром я во всем хотела признаться папе! – мысленно ужасалась она. – Но теперь меня прижали к стене. Боже, помоги мне! Что мне делать? Снова врать? Все отрицать, обвинять эту негодную Эвлалию в том, что она несет чушь? Или же наконец облегчить совесть, поделившись своей тайной с отцом?»

Перед глазами Анжелины возникло хитроватое лицо кормилицы, которой она доверила Анри. Это было в деревне Бьер, вскоре после тайных родов в пещере. «Эвлалия Сютра! Она и ее мать, похоже, сразу заподозрили, что я согрешила. Они постоянно задавали мне вопросы о родных Анри, а Эвлалия прямо заявила, что не собирается кормить своим молоком байстрюка. И мне пришлось выдумать целую историю! Господи, меня никогда не оставят в покое!»

Анжелина была погружена в эти невеселые размышления, как вдруг увидела, что к ней приближаются Гильем Лезаж и его супруга. Яркий солнечный свет делал молодую женщину еще более белокурой и розовощекой. На ней было прелестное светло-голубое платье, которое не могло скрыть выпирающий круглый живот. «О нет! – мысленно воскликнула Анжелина. – Она беременна! Примерно на шестом месяце!»

Что касается Гильема, он задорно подставлял солнечным лучам свое лицо уже не юноши, но мужчины. Столь же элегантный, как и его супруга, в сером рединготе, черных брюках и рубашке с жабо, он двигался плавно и гибко. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а над верхней губой красовались тонкие усы. Взгляд зеленых глаз буквально пронзил Анжелину насквозь. У нее не было возможности спрятаться.

– Мадемуазель Лубе! – воскликнул Гильем. – Какой сюрприз! Леонора, позволь представить тебе мою подругу детства.

Леонора вежливо улыбнулась и наклонила голову, еще сильнее сжав руку своего мужа.

Красавица, которую Гильем назвал своей подругой детства, не вызвала у нее никакой симпатии. Скорее она инстинктивно испытывала ревность. У хрупкой, наделенной соблазнительной грудью и осиной талией мадемуазель Лубе были восхитительные глаза редчайшего цвета – цвета фиалок или аметиста. Эти глаза с золотистыми ресницами казались настоящими драгоценностями, обрамленными изящным овалом лица.

– Здравствуйте, мадам, – тихо поздоровалась Анжелина.

В ответ Леонора сквозь зубы процедила приветствие. Гильем, пребывавший в прекрасном настроении, продолжил разговор:

– Мы уехали с островов. Тамошний климат не подходит моей дражайшей супруге. И вот я вернулся в родные края, чему очень рад. Я буду управлять землями Лезажей. Тут нужна твердая рука, а у моего отца силы уже не те. У братьев других забот хватает. Я слышал, что ты получила диплом повитухи и практикуешь здесь, в нашем городе.

– Здесь и в других местах, – твердым голосом уточнила Анжелина.

В душе Анжелины закипало негодование. Медоточивый, звонкий, радостный голос Гильема пробуждал в ней воспоминания о страстных часах, о которых она старалась забыть. Этот мужчина украл ее девственность, воспользовался ее наивностью, тем, что она была ослеплена любовью к нему.

– А чем ты занимался на островах? – тем не менее спросила Анжелина, немного оправившись от смущения, вызванного этой неожиданной встречей.

– Я управлял плантацией сахарного тростника, принадлежащей моему тестю. Там родился наш первенец, мальчик. Мы назвали его Бастьеном. Он остался в мануарии [12] с няней. Ему всего год и месяц. В таком возрасте ему не стоит посещать мессу.

И Гильем засмеялся торжествующим смехом самца, что полностью развеяло смятение Анжелины. Конечно, Гильем по-прежнему был красивым и соблазнительным, но за три прошедших года он возмужал, стал более грубым. Теперь Анжелина явственно видела, что ее бывший любовник – человек тщеславный и эгоистичный. «Ты нисколько не переживал о моей участи, – говорила себе Анжелина. – Тебе не было никакого дела до того, что я была в отчаянии, что я чувствовала себя несчастной, одинокой. Ты женился на богатой наследнице, которую будто бы обожаешь, и у тебя даже в мыслях не было позаботиться обо мне. У тебя есть еще один сын, но я позабочусь о том, чтобы ты никогда о нем не узнал!»

Леонора стала проявлять нетерпение. Это была миловидная молодая женщина с голубыми узкими глазами и светлыми ресницами. У нее был довольно крупный нос, розовые щеки и мясистые губы, которые, несомненно, вызывали у мужчин желание целовать их.

– Что же, до свидания, Анжелина, – вдруг раздраженно сказал Гильем. – Нам не стоит опаздывать на воскресный обед. Где отец? А фаэтон?

– До свидания, – ответила Анжелина.

В этот момент Оноре Лезаж отошел от группы мужчин, которые вели оживленный разговор. Это был высокий мужчина с поседевшими волосами. Поджав губы, он презрительно взглянул на Анжелину и даже не соизволил с ней поздороваться.

– Идемте, Леонора. Гильем, экипаж подан. Ты что, не заметил его? А ведь кучер махал тебе рукой!

– Сейчас иду, отец. Я и забыл, что в Сен-Лизье столько народу, и немного растерялся.

И Гильем громко расхохотался, словно забавно пошутил. Оставшись наедине с Анжелиной, он тихо сказал:

– Мне надо с тобой поговорить. Сегодня вечером, ближе к ночи, в нашей риге под дубами.

С этими словами он быстро пошел прочь. Каблуки его ботинок из красной кожи громко стучали по плитам.