Ангелочек
Шрифт:
Эвлалия лежала на кровати. Она с интересом смотрела на молодую женщину, которая часто моргала, сидя на стуле возле камина. После родов Эвлалия без устали расхваливала Анжелину, которая помогла ей избежать худшего, а именно грязных рук местной матроны и ее ржавого крючка.
— Возможно, в толпе ее кто-то сильно толкнул, мама, — предположила кормилица. — Дай ей еще водки с сахаром.
— Нет, спасибо, этого хватит, — сумела выговорить Анжелина. — Мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот.
Молодая женщина попробовала встать, но тут же покачнулась. Дядюшка обхватил ее за талию.
— Я должен отвести тебя в жандармерию, — прошептал он.
— Сначала, раз уж я тут, я хочу осмотреть Эвлалию. Ты можешь подождать меня на улице.
Жан Бонзон пожал плечами, не слишком ласково попрощался с хозяйкой дома и вышел.
— Зять и мой муж уехали в Масса вместе с остальными, — сказала Жанна Сютра с завистью в голосе. — Когда отец Марты увидит убийцу своей малышки, там возникнет потасовка.
— Несомненно, — вполголоса ответила Анжелина с отсутствующим видом. — Как вы себя чувствуете, Эвлалия?
Анжелина едва держалась на ногах. Но главное, ей не хотелось обсуждать арест Луиджи. Вспышка ненависти, насилия и жестокости, беспомощной свидетельницей которой она стала, не давала Анжелине покоя. Ей необходимо было сосредоточиться на чем-то другом. Сейчас она дорого дала бы, чтобы оказаться за сотню лье от долины.
— Вы разрешите мне осмотреть вас? — спросила она, подходя к кровати.
— О, конечно! Вы обещали прийти сегодня утром, и я ждала вас. По правде говоря, чувствую я себя не очень-то хорошо. Я не могу сидеть, а когда писаю, мне больно. К тому же я не могу ничего делать. Мама помогает мне сесть на ведро, там, рядом с кроватью. Но у меня сразу же возникает ужасная боль.
— Вам нужно подкладное судно, как у нас в больнице, — сказала Анжелина, приподнимая простыни. — В крайнем случае, пользуйтесь тазиком. Жанна, вы с вашим зятем сможете приподнять Эвлалию?
— Нет, только не это! — запротестовала та. — Если Проспер будет меня держать, я не сумею пописать. Я стыд еще не потеряла!
Бедная Эвлалия расплакалась. Анжелина начала ее осматривать и сразу почувствовала запах крови и мочи.
— Жанна, Эвлалию надо подмывать теплой водой и мылом, иначе рана воспалится и швы, которые наложил доктор, разойдутся. Поймите, это очень важно. Еще было бы хорошо смазывать промежность мазью на основе окопника[61], она помогает ранам быстрее заживать.
— Но у нас нет такой мази, мадемуазель, — посетовала Жанна.
— Так приготовьте ее. Соберите окопник, сейчас он в изобилии растет на склонах гор. Потом измельчите листья и корни и смешайте их с топленым свиным салом. А что с ребенком?
Женщины перекрестились. Со слезами на глазах Эвлалия прошептала:
— Его вчера похоронили. Увы, я не смогла присутствовать на похоронах. Муж сказал, что так будет лучше, поскольку он ненормальный.
Анжелина молча кивнула головой. Она укрыла Эвлалию простыней и ободряюще сжала ее руку.
— Мужайтесь, Эвлалия! Соблюдайте гигиену, не делайте лишних усилий, и тогда вы скоро поправитесь. Я покидаю вас. Спасибо за гостеприимство!
— Но не могли же мы оставить вас лежать на земле! — воскликнула Жанна Сютра. — Как только вы упали на руки вашего дядюшки, я сразу ему сказала, чтобы он отнес вас к нам. Наш дом рядом. Мы вам многим обязаны!
Анжелина простилась с женщинами. Она вышла, говоря себе, что у нее не хватит сил поехать в Масса и вновь увидеть толпу, жаждущую мести. Но Анжелина знала, что у нее нет выбора. «Я единственная, кто может свидетельствовать против Луиджи, — подумала она, оказавшись на улице. — Боже мой, я же должна чувствовать облегчение, успокоиться, наконец. Этот мужчина больше никому не причинит зла. Больше не будет жертв». Но Анжелина напрасно себя убеждала. Она боялась, что совершила ужасную ошибку. «А если он невиновен? Возможно, его казнят из-за моей ошибки. Суд состоится не здесь, скорее всего, в Тулузе. Боже мой, кровь на его лице и теле, а взгляд, который он мне послал… Странно, но я не увидела в нем ни ненависти, ни злобы».
— Ну как, племянница? — спросил Жан Бонзон. Он стоял на солнце и курил папиросу. — Ты сама не своя…
— А ты производишь впечатление верховного судьи, готового пригвоздить меня к позорному столбу, — ответила Анжелина. — Где Спаситель?
— Твоя собака уходит когда захочет и куда захочет. Я тебе уже говорил. А вот ты — другое дело. Черт возьми! Пойдем к двуколке. Я отвезу тебя в жандармерию. Ты должна дать показания.
— Я знаю. Но сперва я хочу вернуться к бедному ослу и отвязать его. Дядюшка Жан, ты сможешь забрать меня оттуда?
— Ну и ну! Прискорбно, что ты жалеешь животное, а не его хозяина.
— Хозяина! Он наверняка украл этого осла!
Анжелина с горечью посмотрела на дядюшку и быстро пошла по дороге между огородами. Ее глазам открылась прелестная картина: солнечные лучи ярко освещали зеленые растения и распустившиеся цветы. Стояло летнее утро, такое теплое, светлое; на небе не было ни единого облачка. Вокруг возвышались горы, и их склоны украшали желтые цветы, а на востоке сверкали снежные шапки хребтов массива Трех Сеньоров. Анжелину вновь охватили противоречивые чувства.
«Мне надо было пойти к Жанне Сютра по улице Пра-Безиаль, тогда я не встретилась бы с Луиджи, — говорила себе Анжелина. — Сейчас он был бы на пути в Испанию, виновный или невиновный. Виновный или невиновный…»
Погруженная в свои мысли, она не заметила, как оказалась рядом с крестом, вбитым в каменное основание. Осел исчез, поклажа тоже. Анжелина справедливо рассудила, что животное отвели в Масса, чтобы там обыскать вещи музыканта. Но никто не удосужился подобрать обломки скрипки. Она с недоумением смотрела на них. Чуть дальше Анжелина заметила футляр от инструмента, разломанный на четыре куска. Внутри он был обит черной материей.
«Это было его единственное сокровище!» — Сердце Анжелины сжалось.
Услышав цокот копыт, она обернулась. Жан Бонзон не заставил себя долго ждать. Ослица трусцой бежала вдоль платанов. Анжелина пошла навстречу, отбросив ногой один из обломков. Ее внимание тут же привлек яркий блеск. Это был маленький медальон, прикрепленный булавкой к материи. Анжелина стремительно наклонилась, отколола его и положила в карман юбки. Жан остановился около племянницы.
— Что ты ищешь? — спросил он.