Ангелочек
Шрифт:
— А ты хитрюга, Анжелина! — воскликнул Блез. — Ты им также сказала, что я собираюсь забрать жалобу. Они проезжали мимо верхом, эти самые жандармы, которые утром приходили к тебе. Э! Маленькая вертихвостка, меня не проведешь. Я думал, что мы с тобой договоримся полюбовски, как пишут в газетах.
— Полюбовно, — машинально поправила Анжелина.
— О, пусть так. Не строй из себя знатную даму, — резко ответил шорник. — Не вешай мне лапшу на уши. И потом, когда я тебя вижу так близко, я теряю рассудок.
Анжелина отступила на шаг. От Блеза пахло потом и прогорклым жиром. Она не могла выносить этот запах. Несмотря на все ее усилия, мужчина вызывал у Анжелины отвращение.
— Я могу возместить тебе ущерб, — сказала Анжелина. — Я готова заплатить два серебряных франка.
— Ба, плевать мне на эти су! Я стою на своем: я хочу на тебе жениться. Я не слишком привередливый, мне подойдет и дырявый кувшин. Иди сюда, я хочу тебе кое-что сказать…
Анжелина не понимала, о чем говорит Блез. Шорник взял ее за локоть и повел в комнату, расположенную за мастерской.
— Я не хочу, чтобы нас застали вместе. Я не такой плохой, как ты думаешь, дорогая Анжелина.
— Не называй меня так, — запротестовала она, пытаясь вырвать руку. — Если ты хочешь мне что-то сказать, можешь это сделать в лавке.
— Ты поступаешь опрометчиво! Однажды я тебя видел в лесу Монжуа. Я там охочусь. Но тогда мне было не до волков: ты выставила напоказ свои груди, а они такие белые! Как сметана, я бы сказал.
Дыхание Блеза участилось, глаза чуть не вылазили из орбит. Он сильнее сжал локоть Анжелины и, дыша ей в лицо, путано продолжал:
— Я видел тебя. Ты одевалась. А тот, сын Лезажей, я с ним столкнулся чуть раньше. Ты не лучше других девиц, Анжелина, но я никому об этом не говорил. Я только позволил повздорить с тобой тогда, на площади. Я шутил, только и всего. Эй! Чего молчишь? Ты в неоплатном долгу передо мной. Я мог бы болтать за твоей спиной, рассказать твоему отцу, что ты за штучка, или даже мсье Оноре Лезажу. Мне не нужны твои два серебряных франка. Мне нужна ты и немедленно. Мы будем жить наверху, а в лавке я поставлю деревянный прилавок и покрою его лаком. Ты будешь важно восседать за ним и вести счета.
Блез вцепился в руку Анжелины мертвой хваткой. Она была испугана словами шорника. В голове у нее помутилось и было такое чувство, что она летит в бездонную пропасть. Блез, с его медоточивыми угрозами, жандармы, страх, что собаку пристрелят, плачущий Анри, неприязненный взгляд доктора, слезы мадемуазель Жерсанды, ужасная история маленького Жозефа, погибшего или нет при пожаре в монастыре, нечистое дыхание Блеза, запах чеснока, вина, гнилых зубов… — все это вызвало помутнение рассудка молодой женщины.
— Эй, красавица, ты что, с дуба рухнула? — спросил Блез, увидев, что Анжелина закрыла глаза и сильно побледнела.
Он воспользовался этим моментом и обнял ее за талию. Теперь он уже шептал ей на ухо:
— Я даже думаю, что Гильем Лезаж обрюхатил тебя. Я не слепой. Когда ты дала мне в глаз на балу, четырнадцатого июля, ты не была такой тощей. В городе есть люди, которые задают вопросы о тебе, о мальчишке, племяннике Октавии. Вы не разлей вода, старая гугенотка и ты. Возможно, она пришла тебе на помощь. А этот малыш, он наверняка твой…
Анжелине казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Ее самые страшные опасения приобретали реальные очертания: тайна, которую она так тщательно оберегала, была раскрыта.
— Нет, нет, ты говоришь ерунду, Блез, — простонала она. — Отпусти меня, мне больно!
— Но я хочу тебе добра, да! — возразил он. — Если ты станешь моей женой, то в городе ни один человек не осмелится судачить о тебе. Я заткну ему рот. А твой мальчишка станет моим, я дам ему свою фамилию. Все бумаги мы подпишем в день свадьбы. Соглашайся, Анжелина! Ну?
Блез поцеловал Анжелину в шею, а затем мокрыми толстыми губами впился в ее губы. Анжелина извивалась, отбиваясь изо всех сил, но он сумел разжать ее зубы и засунул ей в рот свой жесткий язык, жадный до удовольствий. Правой рукой Блез поддерживал ее голову, а левой прижимал к себе так сильно, что она чувствовала его напряженный член, хотя брюки Блеза не были расстегнуты. Скорее обезумевшая, чем испуганная, Анжелина боролась, пытаясь вырваться из крепких объятий шорника. К счастью, он был болтливым, и ей удалось улучить минуту передышки.
— Ну, так ты выйдешь за меня замуж? — повторил он, задыхаясь. — Вот увидишь, я сделаю тебя счастливой. Я умею это делать! Как говорит мой отец, роза станет еще прекраснее, а шип еще толще. Ты чувствуешь его, мой шип?
— Несчастный безумец! — закричала Анжелина. — Отпусти меня! Я не хочу выходить замуж! Ни за тебя, ни за кого-либо другого. Ты бредишь, Блез. У меня никогда не было ребенка, а в лесу ты видел не меня, а другую. Я могу поклясться на Библии.
Вдруг Анжелина заметила, что поведение мужчины изменилось. Не ослабляя хватки, он бросал тревожные взгляды на улицу. Неожиданно он приподнял ее и, покачиваясь, направился к темному закутку мастерской. Это был своего рода большой стенной шкаф, загроможденный старыми кожаными изделиями, метлами и верстаком.
— Я хочу тебя, моя хорошенькая, — бормотал он, широко открыв рот. — Ты получишь удовольствие, а потом сама захочешь меня, потому что я умею это делать, говорю тебе.
Блез Сеген был воплощением природной силы, горой мускулов. У Анжелины не было никакой возможности вырваться из его объятий. Он прижал ее к деревянной перегородке.
— Нет, прошу тебя, отпусти меня, — взмолилась Анжелина. — Это плохо…
— Нет, ты этого хочешь, так же, как и я, я это чувствую. Ты маленькая вертихвостка, такая тепленькая, — изрыгнул Блез, вновь целую Анжелину в губы.
Молодая женщина старалась не поддаваться панике. Внезапно перед ее глазами возник образ Магали Скотто, неистовой южанки, которая рассказывала им об одном своем злоключении хрипловатым голосом:
— Этот сукин сын не хотел меня отпускать. Напрасно я сопротивлялась, он был сильнее. И тогда я дала ему коленом по его мужским драгоценностям. Черт побери! Он завизжал как поросенок. Клянусь вам, после этого он уже не сможет объезжать кобылок!
— Подожди, Блез, — вдруг сказала Анжелина. — Я хочу тебя, но есть одна вещь, которая мешает мне. Наверное, гвоздь, там, за моей спиной…