Чтение онлайн

АП: Наталья Петровна, я знаю, что однажды на научную конференцию заглянула Раиса Горбачева. Философ по образованию, она с большим интересом выслушала ваш доклад, потом подсела к вам в зале, и в результате долгой беседы в Ленинграде появился Институт мозга. Бехтеревцы научились помогать людям в тех случаях, которые до них считались безнадежными: восстанавливали память, способность двигаться, говорить, читать. И вы, Наталья Петровна Бехтерева, стали директором института. Не чудо ли?

НП: Чуда нет никакого, поскольку в жизни все – чудо!

АП: Как это ни парадоксально, но самым неизученным объектом на Земле является мозг человека. Мы до сих пор не знаем ответа на важнейший вопрос: как работает этот орган и почему он появился у нашего предка, которому для удовлетворения базовых потребностей – питания и продолжения рода – разум совершенно не требовался.

НП: Не знаем мы, например, и что такое память. Как среди миллиона встреченных на пути мы узнаем своего одноклассника, которого не видели тридцать лет? В виде чего «хранятся» его жесты, походка и мимика в нашей голове? Если считать, что на каждый акт запоминания требуется образование в мозгу еще одного вещества – кусочка белка, то, чтобы запомнить гигантское количество информации, которой мы оперируем, человеку потребовался бы мозг размером с Луну.

АП: А есть и такое мнение – тайна мозга и есть тайна Творения, и нам никогда ее не раскрыть, поскольку Господь непознаваем…

…Темно, синий купол, высокий, словно цирк. Он несется навстречу куполу и со всего размаху пробивает крышу. Звездное небо. Теперь его не остановить и не удержать. Все выше, выше, выше… Холодно. Страшно пусто, не за что уцепиться. Куда он летит? Тонкий серебряный лучик. Голоса. «Готов?» Это про него? Белый голос: «Не готов».

Падает. Куда-а-а?

Романцев открыл глаза и понял: «Ослеп!» Паника охватила его. Надо встать! На этот сигнал мозга тело ответило острой болью. Он застонал. Кто-то зашевелился рядом, – яркая вспышка, лампочка. «Нет, не ослеп».

Свет заслонило лицо девушки: глаза добрые, улыбаются.

– О! Наконец-то вы очнулись! Как вы себя чувствуете?

– Где я? – Обескровленными, сухими губами задвигал человек, которого уже год по кусочкам собирали врачи.

– Как вы се-бя чувству-ете? – Медсестра низко наклонилась над пациентом. От нее пахло… чем-то знакомым.

– Где я? – чуть громче прожевал он.

– Вы здесь, в клинике Ханса Хофмана.

Растерянное моргание век.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Утром придет врач. Хотите воды? Уже можно.

Губы свернулись в трубочку. Сестра слегка приподняла бесформенную от бинтов голову и поднесла поилку с красноватой жидкостью. Голова с трудом глотнула и устало откинулась на подушку.

Пусть длится ночь…

Какая блаженная тишина… Лишь звон кузнечиков наполнял пространство неясным гулом. Он пошевелился и тут же кто-то вонзил в него нож. Он застонал. Солнце приблизилось к его глазам.

– Тихо-тихо, соколик. – Старик отнял свечу от его лица. – Болит, значит, живое. Не трепыхайся-то сильно. Эко тебя…

Воин попытался открыть склеенные гноем ресницы и пошевелить рукой. Острая боль опять пронзила грудь.

– Да тихо ты, неугомонный. Господь уберег, так ты сам себя пожалей. Вылежаться тебе надобноть. Вишь, как грудь-то разворотило… Спи, спи, соколик. Сил набирайся.

Старик задул свечу.

– Спите, спите, Александр Павлович. – Сиделка склонилась над вздрогнувшим Романцевым. – Все уже позади. Набирайтесь сил.

АП: Добрый день, дорогие телезрители. Я счастлив представить вам необыкновенного человека, священника Владимира Соколова. Отец Владимир окончил ВГИК, затем Московскую Духовную семинарию. Работал в Издательском отделе Московской Патриархии. Сейчас – помощник председателя Синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами РПЦ. Автор нескольких книг: «Младостарчество и православная традиция», «На грани жизни», «Мистика и духовность», «Разговор с самим собой». Батюшка ведет свои передачи и активно выступает на радио «Россия», «Радонеж», «Вера», «Теос». Он – частый гость на центральном телевидении, телеканале «Союз» и канале «Доверие». Все ли так?

ОВ: Так-то так, только уж очень много всего получилось.

АП: А вы могли бы рассказать, как вы сами пришли к вере?

ОВ: Я стал задумываться о сутевых вещах и понял, что они не вмещаются в мою прежнюю жизнь. И тогда я резко изменил свою жизнь – ушел из театра, из кино, а школа у меня была серьезная: я учился во ВГИКе с Еленой Соловей, Владимиром Носиком. Потом хотел делать певческую карьеру. Голос был, все возможности были. Но вдруг понял, что и пение не наполняет меня. Я уже не мог дальше жить как раньше.

АП: Вера постепенно входила в вас или случилось какое-то событие?

ОВ: Были встречи, но сам приход к вере – это есть нечто таинственное, о чем нельзя говорить. Это было посещение, и тогда я увидел, кто такой человек на самом деле.

АП: И кто?

ОВ: Человек на самом деле – существо световое. Как Христос говорит: «Я есмь свет», так и святой может сказать про себя, когда он начинает светиться несказанным светом. Это Фаворский свет, этот свет – как результат преображения человека, когда он меняет свое тело и становится подобным свету. Вообще мы очень мало знаем о возможностях человека. Нельзя человеку в этом падшем состоянии доверить пользоваться ими, потому что тогда он устроит не атомную войну, а вообще нечто невообразимое. Но иногда эти запечатанные качества прорываются. Например, когда человек может проводить через себя десять киловольт, сжигать себя и оставаться живым, и так далее. Но человек должен возрасти в сознании, как должен был возрасти Адам – в любви и мудрости. В любви почему? Потому что познание невозможно производить так, как мы это делаем сейчас. Есть некоторые смыслы, которые открываются только в первоисточнике. Если посмотреть первоисточник, то мы увидим, что когда Адам именовал кого-то, то он именовал в неком «браке» с тем, кого он именует. Таким образом, он возрастал в любви, соединялся с именуемым в любви, и тот открывал ему свою тайну. Адам «познавал» любовью. Мы же как учимся? Мы силой, опытом над природой, отбираем знания. Познание наше абстрактно. Опыт – это пытка. Так раньше и назывались эксперименты: «инквизицио натуре». Так, пытая природу, человек совершил нравственный надлом. Почему преподобный Ефрем Сирин говорил об Адаме, что тот был и бессмертным, и не бессмертным одновременно? Адам должен был возрасти в это бессмертие.

Обладая бессмертием потенциально, он должен был возрасти до него в процессе обучения в Божественной школе через правильные наименования, возрасти в этом качестве в любви и мудрости. Окончив эту школу, он стал бы бессмертным. Но тут появилось некое существо, которое названо «хитрейшим и мудрейшим из зверей полевых», то есть он представлял совершенную природу животную. Адам же был создан как тот, кто превосходит животную природу. Поэтому это существо завидовало Адаму и не понимало, почему вдруг Бог так выделяет его. Так обезьяна смотрит на годовалого ребенка, лежащего в памперсах и, вероятно, думает: «Да что же это за такое избранное существо, которое ничего не может, когда мои дети в этом возрасте уже самостоятельные?» Поэтому хитрый змий захотел соблазнить человека, чтобы тот в его школу попал. А что это была за школа? Опять же это раскрывается, когда мы читаем первоисточник, потому что в первоисточнике сохраняется идиоматический смысл «древа познания добра и зла», который, собственно, является первичным. Это – «древо познания всего на свете» («тоф эра»).

АП: Вы знаете язык первоисточника?

ОВ: Пришлось изучать, куда деваться. Так вот Адама змей начал обучать всему на свете. Посему нельзя было Адаму прикасаться к этому древу. Потому что Адам не был совершенным существом. Раскрой ему познание всего на свете, и он раскроет те возможности, которые у него до времени сокрыты. Ему категорически запрещалось это. Об этом говорится в книге Еноха. Книга издана в XIX веке. Она переиздавалась неоднократно. Эта книга у первых христиан была настольной книгой. Одно время она даже входила в Канон. В ней говорится, как некая семья ангелов под опытным руководством спустилась с неба и начала учить людей математике, астрономии, как лить метал и т. д. Они раскрыли то, что является сейчас основой нашей цивилизации. А это было запечатано. То есть изначально в Библии описывается два способа развития человека. Один – воспитание того образа Божия, который был заложен в человеке, и претворение его в подобие, которое мы знаем в православной аскетике. Образ претворяется в подобие путем аскетического усилия. И другой способ, когда человеку дается знание. Знание – это же сила, которую приобретает человек. И человечество разделилось на две такие ветви. Для меня, в то время, когда я обратился к вере, это еще не было понятно, но для того чтобы вообще понять, что со мной произошло, понять «кто я», я отовсюду удалился, скрылся в лес и жил очень скромно: килограмма гречки хватало на неделю, собирал в лесу травы, орехи, делал отвары и все время их пил.