Чтение онлайн

— Она всегда хранила твои секреты. Она — одна из хороших.

Его рука скользнула вниз по моему бедру, и его прикосновение было мягким, как шёпот.

Пока я не поддалась искушению, я отодвинула панель и прикрикнула в кабину:

— Ты это слышала, Лейла? Ты — одна из хороших.

— Я слышала, — ответила она, не отрывая глаз от дороги. — На самом деле я слышала больше, чем мне когда-либо нужно было слышать.

Её упрёк смягчался лёгкими, дразнящими нотками. Майор Лейла Джуэлл была прилежным, преданным солдатом Легиона, но она умела веселиться. Её магические исследования были очень хорошо организованы, но всё же было что-то почти игривое в том, как она проводила свои эксперименты.

Она была очень предана своим обязанностям, но ещё больше — своим друзьям. Мне повезло оказаться одним из этих друзей.

— Мало кто когда-либо видел эту сторону генерала Драгонсайра, — сказала я ей. — Должно быть, ты действительно нравишься Дамиэлю, если он позволил тебе заглянуть под маску Мастера-Дознавателя.

Дерзкая ухмылка пряталась в изгибе серьёзных, чётко очерченных губ Лейлы. Она была из числа тех редких солдат, которые могли выйти из боя с таким же безупречным макияжем, как и до боя. Сегодня она нанесла красно-оранжевые блестящие тени для век и клубнично-красную помаду.

— Судя по тому, что я слышала из вашего разговора, твой отец видел эту сторону Мастера-Дознавателя, — сказала она мне. — И всё же генералу Драгонсайру не очень-то нравится генерал Сильверстар.

— Это взаимовыгодная неприязнь, — глаза Дамиэля прищурились. — А ты неплохой партнёр для дебатов.

— Каденс — хороший учитель.

Я была наставницей Лейлы с тех пор, как она приехала в Замок Бури двадцать лет назад, вскоре после того, как я приняла командование территорией.

— Попомните мои слова, — сказала я. — Лейла станет следующим ангелом Легиона, и притом превосходным. В конце концов, я научила её почти всему, что она знает.

— А я научил тебя большей части того, что знаешь ты, — сказал Дамиэль.

— А как же все те годы, что я готовилась стать ангелом под руководством моего отца? Разве это не считается?

— Конечно, это считается. Немножко. Вот почему я сказал, что научил тебя «большей части» того, что ты знаешь. Но не всему, — он сверкнул ослепительной улыбкой. — Всего лишь почти всему.

— Моему отцу не понравилось бы слышать то, как ты обесцениваешь важность его тренировок.

— Естественно.

— Ты не можешь задирать моего отца, если его даже здесь нет, Дамиэль.

— В этот раз я не задираю его. Я дразню тебя. Забавы ради.

— Ха-ха, — сказала я с абсолютно бесстрастным лицом.

— Кажется, ей не нравится, когда против неё используют её же оружие, — сказал Дамиэль, обращаясь к Лейле.

Она совершенно расслабленно пожала плечами.

— Ну, ангельское эго — это не шутки.

Дамиэль рассмеялся.

— Она мне нравится, — сказал он мне. — Ты абсолютно права. Из неё получится отличный ангел. Нам нужно больше ангелов без таких невыносимых, занудных характеров.

— То есть, ангелов вроде тебя?

— Нет, принцесса. Я самый главный зануда из всех. Именно поэтому я Мастер-Дознаватель.

— Должна признаться, что завидую вам, — сказала Лейла.

— Да, мы, ангелы, часто вызываем такую реакцию.

Если бы эти слова произнёс любой другой ангел, они были бы на сто процентов серьёзными. С Дамиэлем они были серьёзны лишь на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят процентов потешались над ангелами, включая его самого.

— Я завидую вашей любви, — пояснила Лейла.

— Ты тоже можешь получить её, — сказала я. — В конце концов, у тебя имеется неплохой выбор среди солдат Легиона.

— О? Я об этом не слышал.

— Ты не знаешь всего, Дамиэль, — сказала я ему.

— Видимо, нет, — он нахмурился. Я почти видела, как крутятся колёсики в его голове, пытаясь понять, где же в его разведывательной сети имеются пробелы.

— У Лейлы длинная вереница поклонников, — сказала я. — Или, возможно, правильнее будет сказать «орда поклонников». Когда её поклонники выстраиваются в очередь перед Замком Бури, эта очередь доходит до самых Огненных Гор.

— Ты преувеличиваешь, — сказала Лейла. — Их не так уж и много.

— Вскоре после того, как Лейла заняла свой пост в Замке Бури, солдаты Легиона постоянно стали оказываться на моём пороге. Раненые солдаты. Солдаты, попавшие в шторм. Солдаты, чьи грузовики сломались. Словом, все мыслимые и немыслимые причины. Без помощи уважаемого Мастера-Дознавателя Легиона мне потребовалось некоторое время, чтобы разгадать причину этого феномена: почти каждый солдат мужского пола в радиусе нескольких тысяч миль от Замка Бури по уши влюблён в Лейлу. Они портили свои грузовики, использовали стихийные заклинания, чтобы вызвать бурю, и наносили себе раны — всё ради возможности увидеть её.

— Влюблённость — это мощное оружие, — лицо Дамиэля сделалось задумчивым. Я знала этот взгляд. Его разум уже переключился на поиск способа использования этой новой информации. — Возможно, я украду её у тебя, Каденс. Я мог бы послать её допросить некоторых из моих самых упрямых пленников.

— Ты её не украдёшь. Ни за что.

— Сама судьба Легиона может висеть на волоске.

Я закатила глаза.

— Ты действительно думаешь, что я поведусь на такую старую отговорку?

— Да? — ответил он, медленно изгибая губы в улыбке.

— Она моя, — сказала я ему. — Мне нужно, чтобы она держала в узде одну из земных стихий. Судьба Земли определённо висит на волоске.

— Расслабься, Принцесса.

— Я начинаю нервничать, когда другие ангелы пытаются украсть моих людей. Или мои вещи.

— Я в курсе, — сказал он. — И я могу тебе в этом помочь. Хочешь, я ворвусь в кабинет Осириса Уордбрейкера и потребовал, чтобы он вернул тебе те сапоги на высоких каблуках, которые он украл у тебя? Они всё равно не так хорошо смотрятся на нём, как на тебе.

— Я и сама могу врываться и хватать, премного благодарна.

Дамиэль заулыбался ещё шире.

— Всегда пожалуйста.

Чёрт возьми. После двух десятилетий работы в статусе ангела и ещё десятков лет общения с ангелами я должна была помнить, как глупо благодарить ангела. Они неизбежно ожидали чего-то взамен.

С Дамиэлем я всегда ослабляла бдительность. Так естественно казалось говорить с ним, будто мы были нормальными людьми. Это была приятная перемена обстановки по сравнению с остальной нашей ангельской жизнью, переполненной драмами.