Чтение онлайн

– Нет… То есть да…

Он не дал ей высказаться, схватив за локоть. Салли оценила бы эту ситуацию: в кино они вместе встречали восторженными возгласами сцену, в которой Тревор Ховард вот так удерживал женщину.

Рядом с ними выросли еще двое в форме ВВС.

– Тоби и Саймон, – представил он своих товарищей. – Не обращайте на них внимания: они вас недостойны, тем более после того, как полежали ничком в канаве.

Тоби и Саймон расхохотались.

– Мы не верили, что в Дартфорде завелся ангел, врачующий хворые самолеты, – сказал один из них. – Ну и пакостник ты, Эдейр! Почему ты не уточнил, что у твоего ангела мягкие каштановые волосы и такие чудесные глаза?

– Потому что вам обоим не полагалось этого знать. А что касается ангела, то пора бы уяснить, что у меня нет привычки врать. Воспитание не позволяет.

– Лично я всегда вру, – заявил то ли Саймон, то ли Тоби, и второй тут же поддакнул: – Воспитание, видите ли…

Вся троица от души расхохоталась.

Их автомобиль остался невредим. Им просто повезло: почти у самого колеса в мостовой зияла дыра. Летчики молча уставились на воронку.

– Значит так, братцы, – постановил Эдейр после длительного раздумья. – Надо приподнять.

К изумлению Дейзи, они приподняли свой не то пикап, не то джип и перенесли его через воронку на неповрежденный участок мостовой. После этого Эдейр помог Дейзи устроиться на заднем сиденье и повернулся к своим спутникам.

– Парни, мне надо потолковать с Дейзи. Пусть за руль сядет один из вас – тот, кто меньше пьян.

Он рассказал, как ехать к дому Дейзи, и машина со скрипом и с визгом резины тронулась с места.

– Ну, как дела, Дейзи?

– Я очень… То есть все мы волновались. Я имею в виду Альфа и Нэнси.

– Я побывал в аду, – бросил он и надолго умолк.

Дейзи, не смевшая даже дышать в его присутствии, все же набралась храбрости и нарушила молчание.

– Вы были в Дюнкерке. Мы читали июньскую речь Черчилля. Это было чудесно!

Он схватил ее за руки, и она, понимая, что он не нарочно причиняет ей боль, не стала сопротивляться.

– Дюнкерк был кошмаром. Не только то, что мы сами там пережили, но и сцены, которые видели, понимание того, как мало мы можем сделать. У нас на глазах люди шли ко дну, самолеты люфтваффе, которые мы пытались сбить, расстреливали несчастных на бреющем полете. Не хочу об этом говорить… – Он задохнулся. – Но можете не сомневаться, если бы в последние два месяца у меня появилась возможность вернуться в Старое Поместье, я бы обязательно это сделал.

Она ничего не сказала – не нашла слов. Он не выпускал ее руки. Она представляла себя в кабине самолета, рядом с ним, видела внизу красную от крови воду, выныривающие головы, тела идущих ко дну, слышала мольбы о помощи. Неужели Сэм был там? И Фил?

– Вы мне верите, Дейзи? – нарушил он молчание.

Она вздрогнула, настолько явственно ощутила себя участницей событий.

– Конечно! И рада, что вы вырвались.

– Гляди в оба, идиот! – раздалось с переднего сиденья.

– Хочешь сам за руль? Не видно ни зги! Дед рассказывал, что раньше перед машиной шел человек с фонарем. Ну, и где теперь эта задница? Сейчас она пришлась бы очень кстати.

– Следите за своей речью, здесь леди. Прошу прощения за моих… попутчиков, – сказал Эдейр, и Дейзи прыснула. Ее впервые в жизни величали «леди». Это пришлось ей по вкусу.

Смех разрядил обстановку.

– У меня увольнительная на двое суток, Дейзи. Я уже звонил Альфу, предупредил, что еду. Завтра надо будет поднять нашу пташку в воздух. Приедете?

– Посмотреть, как она летает?

– Конечно. И взлететь вместе со мной. Первый полет – ни с чем не сравнимое ощущение, Дейзи. Не умею объяснить, каково это – парить в вышине, любоваться тем, что внизу, и небесами над головой! Здесь слова бессильны, вы должны сами это испытать. Как у вас со временем на вторую половину завтрашнего дня?

– Да, – поспешила она ответить, – конечно!

О том, что суббота – самый беспокойный день в лавке, она подумает позже.

Флора по-прежнему посвящала много времени дежурству у окна; она прислушивалась к шагам, ожидая почтальона, хотя приняла решение быть храброй и не поддаваться отчаянию, не портить и без того несладкую жизнь тех членов семьи, кто находился рядом с ней. Обычно сама деловитость, теперь она чаще сидела неподвижно в гостиной или в кухне и вспоминала счастливые голоса всего семейства, когда оно еще было в сборе. Раньше здесь, в этой далеко не новой квартире, жили и смеялись – хотя порой не обходилось без перебранок, а то и слез – двое взрослых и пятеро детей.

– Я сошью новые занавески, – сообщила она близким, всхлипнув. – С новыми занавесками будет куда светлее. Сэм непременно обратит на них внимание, а Фила придется ткнуть в них носом, чтобы заметил… Мне поможет Дейзи: у нашей девочки шустрые пальчики, а все потому, что она вышла такой малюткой…

Флора поднялась, прикрикнув на себя: хватит киснуть, что за слезы? Матери во всей Англии ждут и надеются, не дело Флоре Петри вести себя так, будто она одна такая. Хватит бить баклуши! За дело! И для начала дать передышку Дейзи.

Следующая мысль заставила ее вздрогнуть. «Я и ее лишусь, моей малышки! Этот летчик наплетет ей невесть что, у нее появятся такие мечты, что мы не сможем ее удержать… Она упорхнет, как его аэроплан, только ее и видели!»

– Время выпить чаю, мама? – спросила Дейзи, поднявшаяся из лавки.

Усилием воли Флора заставила себя улыбнуться:

– Я тут подумала, детка, что нам не мешало бы повесить в гостиной новые шторы, чтобы дом выглядел веселее к возвращению мальчиков.

– Отличная мысль, мама, я тебе помогу.

– Хорошо, но только не сегодня. Если собираешься взлететь, приведи себя в порядок. – Она подала дочери сложенную газету. – В «Кроникл» реклама магазина «Хеддлз» на Лоуфилд-стрит: фланелевые брючки пять шиллингов за пару, с отворотами, красота! В самый раз для полета. Там, наверху, должно быть, ветрено.

– Спасибо, мамочка! – Дейзи прильнула к матери и обняла ее.

– Мы с отцом заплатим. Спустись и скажи ему, что сбегаешь в «Хеддлз». Я сама отнесу ему чай. – Не дав Дейзи ответить, Флора заспешила вниз. – Серые или темно-синие пойдут тебе лучше всего, да и практично будет: ты сможешь носить их с голубенькой блузкой и с моим темно-синим кардиганом.

– Но, мама, это же твой рождественский… – начала Дейзи.

– Мне он узковат, а тебе в самый раз. Вот закончу эти носочки и свяжу тебе новый. Я нашла в своей коробке замечательные пуговицы, совсем новые!

Дейзи снова ее обняла.

– Спасибо, мама, – прошептала она и заторопилась обратно в лавку. Она не знала, одинаково ли воспринимают ее внешность мать и летчики. Те не называли ее неотразимой, но как будто признавали привлекательной…

Вскоре Флора услышала ласковый звон дверного колокольчика. Она немного постояла, обхватив себя руками, а потом с глубоким вздохом побрела в кухню. Жизнь должна продолжаться.

Дейзи отправилась в Старое Поместье на велосипеде. Ее отец часто крутил педали, разъезжая по торговым делам. Поэтому обычно Дейзи довольствовалась стареньким велосипедом с большой корзиной спереди – на нем она доставляла местные заказы. Но для поездки на ферму она выбрала другой, собственный велосипед – он был гораздо легче.

На тенистых сельских дорожках, где единственными звуками были жалобы ягнят, напоминавших мамам-овцам, что настало время их дневной трапезы, а запахом – аромат поспевающих хлебов, ей очень хотелось надеяться, что воздух не наполнится воем сирен. Она рассудила, что «мессершмитт» вряд ли погонится за ней на лугу, среди лютиков. Ее обновка, чудесные фланелевые брюки, будет безнадежно испорчена, если придется прыгнуть в них в канаву!

Восторгаясь голубым небом над головой, она высматривала в вышине чудесный самолет Эдейра, но все ограничилось любопытной пчелой, покружившей над ней и огорченно убравшейся вон.

Самолет стоял не во дворе, а на длинной дорожке, протянувшейся к усадьбе.

– Взлетная полоса! – объяснил Эдейр Дейзи, слезшей с велосипеда и положившей его на траву под расцветшим кустом рододендрона. Она не готовилась к комплиментам своему новому наряду, но обратила внимание, что их не последовало.

– Как он себя ведет? – спросила она.

– Откуда вы знаете, что я его уже опробовал?

– По вашему довольному виду.

– Пока что только на земле… Наденьте это и залезайте.

К ее удивлению и огромному удовольствию, он протягивал ей настоящий летный шлем. Дейзи чуть не задохнулась от радости и предвосхищения.

– Меня пугает ваш кардиган. Там, наверху, совсем не жарко.

Дейзи растерялась. Она не подумала ни о чем, кроме того, как будет выглядеть, и выставила себя безмозглой дурочкой. Надо же было так опростоволоситься! На всех фотографиях летчиков – сколько она их пересмотрела! – они кутались от лютого холода на высоте…

Он уже снимал куртку.

– Наденьте-ка вот это. Я сам виноват, надо было сообразить и принести что-нибудь для вас. Мы носим особые комбинезоны, с ними холод не имеет шансов.

Она оценила его элегантные брюки и свитер, тончайший кашемир. Но где же комбинезон?

– Это будет короткий полет, Дейзи. В кабине у меня есть еще один джемпер. Мы с вами не успеем замерзнуть. – Он засмеялся, она стала вторить ему; ей хотелось верить каждому его слову.

Она полезла в кабину, но по пути ее ждало такое удивление, что она от неожиданности споткнулась и шлепнулась на крыло.

– Понравилось? Подходящее имя, учитывая все обстоятельства. Вас подсадить?

Ей хотелось ответить утвердительно, но сейчас было не до того: подсаживая ее, он бы неминуемо дотронулся до слишком интимной части ее тела, и при таком развитии событий она бы умерла от смущения.

– Спасибо, я сама. Просто не ожидала… Спасибо.

Эдейр отступил, и она самостоятельно села в кресло рядом с пилотским. В руке у него появился сине-белый платок, и он, дотянувшись до носа самолета, аккуратно протер надпись.

– Цветок нарисовал Саймон. Получилось, кажется, неплохо? Война застала его в училище живописи. А само имя – моя работа: «Дейзи»! [5] Мы окрестили нашу пташку честь по чести, вот только шампанское придется отложить до моего следующего увольнения.

Ответа он, судя по всему, не ждал, поэтому Дейзи промолчала. Он назвал свой самолет ее именем! Ей казалось, что ничего лучшего в жизни просто не может произойти.

Но это было не так. Через несколько минут появившийся откуда-то Альф крутанул пропеллер и отскочил в сторону. Объясняя Дейзи каждое свое движение, Эдейр нажал очередную кнопку – и мотор ожил. Самолет побежал по травяной обочине дорожки и, чуть не снеся ворота, то ли подпрыгнул, то ли просто чихнул – и желудок Дейзи вместе со всем нижним содержимым ее туловища закрутился волчком. Они взмыли в воздух.

– Старина Альф бежит назад к дому, – сообщил Эдейр в переговорную трубу. – Помашите ему!

Дейзи посмотрела в указанную им сторону. Фермерский домик выглядел игрушечным. Перед ним стоял крохотный человечек и размахивал красным платочком. Внутренности Дейзи уже улеглись, куда им полагалось, поэтому она радостно замахала ему в ответ. Потом она вытянула руку, чтобы потрогать проплывавшее мимо пухлое облачко, – и сразу ее отдернула: холодно!

– Под нами Дарент, а та, другая, река, широченная, – это Темза.

– Я птица, птица! – пела Дейзи. Ветер срывал слова с ее губ, Эдейр хохотал.

– Я тоже! – крикнул он, и ее бросило в жар. Вот оно, счастье! Неужели звук голоса способен согревать?

Пора было спускаться. Земля рванулась им навстречу вместо того, чтобы терпеливо дождаться их приземления.

Она не знала, как благодарить его за доставленную радость. Как объяснить весь вихрь чувств, весь свой восторг родным? Она никогда не забудет раскинувшийся под ними клетчатый ковер, чувство, что умение летать доступно только ей и птицам.

– Как вы думаете, Эдейр, птицы, паря высоко над землей, размышляют о ее красоте?

– По-моему, им не до того, надо мошек ловить, – ответил он деловито, и Дейзи немного стыдливо засмеялась.

– Вы рождены для этого ремесла, Дейзи. В следующее увольнение я дам вам урок. Но учтите, война разгорается, все будет гораздо хуже Дюнкерка. Кто знает, когда мне удастся вернуться.

– Понимаю. Но я уже решила, чем мне заниматься. Дело не в сегодняшнем полете, просто мама начала приходить в себя, она уже справляется с хозяйством, хотя меня ей не провести: я-то вижу, как она волнуется за сыновей.

– Везет им! – грустно пробормотал он.

– За вас, Эдейр Максвелл, стану волноваться я… – Она вовсе не собиралась говорить это так серьезно! – И Альф с Нэнси тоже, – поспешно добавила она.

Она сняла его чудесную кожаную куртку. Ей было так хорошо в этой вещице, меховая подкладка сохраняла тепло его тела.

– Мне пора. Вдруг воздушную тревогу объявят еще до моего возвращения домой? Все пойдет насмарку, если придется несколько часов просидеть в канаве!

– Берегите себя, Дейзи Петри! – напутствовал он ее, когда она садилась на велосипед.

– И вы себя, Эдейр Максвелл! – крикнула она, уже крутя педали. Ей до одури хотелось оглянуться напоследок – на «Дейзи», конечно, убеждала она себя, – но гордость сделала свое дело: она так и не обернулась.

Родители и Роуз с восторгом слушали рассказ о ее первом полете. Это невероятное событие даже отвлекло Флору от ее обычных тревог, по крайней мере на какое-то время. Фред ушел на дежурство, не дослушав, но Дейзи успокоила отца, пообещав досказать, когда он вернется, а пока что ответила на мамины вопросы.

– Как там, наверху, доченька? Не очень холодно? Тебя не затошнило, как тогда, на ярмарочной карусели?

Дейзи приходилось буквально щипать себя, чтобы не усомниться в правдивости происшедшего. Она с улыбкой ответила:

– На вопрос номер один ответ утвердительный, на вопрос номер два – отрицательный. Боюсь даже представить, каково это зимой… Эдейр одолжил мне куртку – теплую, кожаную, на меху. В ней как в люльке! Еще на мне был кожаный шлем, это немного похоже на противогаз, только очки гораздо больше. От ветра слезятся глаза, а как лететь, когда не видишь куда? Догадайся, что я оттуда разглядела? Реку Темзу, Дарент, даже соленые болота, а еще ферму Альфа и его самого, он махал нам большим красным платком. Самая прекрасная картина, какую я видела за всю жизнь! Эдейр пролетел над церковью, ночью мы увидели бы на ее колокольне преподобного Тайвертона, он дежурит там на случай падения зажигательных бомб. Вот бы он удивился, если бы заметил, как над ним летит Дейзи Петри! Сегодняшний день я никогда не забуду, даже если проживу сто лет.

Роуз закончила заплетать свои длинные волосы, которые на фабрике ей приходилось ради безопасности туго закалывать. Рассказ о приключении увлек ее не меньше матери.

– Ты еще полетишь?

– Не только! – Дейзи заерзала на тахте. – Он пообещал научить меня летать! Он говорит, что в управлении самолет проще нашего фургона. Я уже хорошо рассмотрела приборы. Чего у меня в фургоне нет, так это компаса. В самолете без него никуда: надо ведь знать, в какую сторону летишь, не заблудилась ли. Когда сомневаешься, ищи реку – так говорит Эдейр.

– Какая ты смелая!.. – начала было Роуз, но тут завыла противовоздушная сирена (Фред объяснял, что ее тональность специально сделали почти невыносимой для слуха), потом раздались резкие свистки полицейских и старших дружинников. Флора зажала уши и погрузилась в себя. Ее семья успела привыкнуть к тревогам и теперь реагировала на них без промедления.

– Брось, мама, это ненадолго, – сказала ей шепотом Роуз, слышавшая у себя на фабрике, что сирена на предприятии «Барроуз Уэллкам» означает применение противником опаснейших зажигательных бомб – огромных цилиндров, падавших быстро, но бесшумно.

Роуз не стала распространяться о своих опасениях. Они быстро и собранно спустились в домашнее убежище. Теперь там лежали наготове журналы, игральные карты, имелся запас консервов фабричного и домашнего изготовления; совсем недавно Флора закрутила яблоки. Здесь же лежало ее вязанье. Все трое повели беззаботную беседу. Флора старалась сосредоточиться на вязании – она только что взялась за джемпер.

– Чудесная сиреневая шерсть, – одобрила Роуз. – Это для беженцев?

– Господи, и верно, как это я забыла об этих беднягах! В другой раз свяжу что-нибудь для них. А этот будет для Дейзи. Я подумала, что тебе надоест синее, захочется чего-то другого, а этот джемпер отлично подойдет к твоим новым брюкам.

– Какая же ты умница, мама! – воскликнула Дейзи и, заставив сестру поджать длинные ноги, потянулась к матери, чтобы ее обнять. – Только учти, пока что я никуда не уезжаю. Я до сих пор никуда не обращалась, правительство тоже еще обо мне не вспоминало. Вроде ты говорила что-то о новых занавесках?

– Всему свое время. Я еще не достала ткань, вот ищу… Есть одно местечко, но там столько подготовки, столько хлопот… Пока суд да дело, я довяжу эту вещицу.

Сестры-близнецы переглянулись. Им в головы одновременно пришла та же мысль.

– Ты случайно не набрела на торговцев шелком для устилания изнутри гробов? Вот был бы ужас!

– Еще чего! – Вид у Флоры был, правда, слегка виноватый. – Это не муслин – из него получилось бы, кстати, отменное нижнее белье! – но тоже недурно. Применяется для…

Две пары расширенных глаз, голубые и карие, уставились на нее, принуждая сказать правду. При первых же словах они дружно заткнули уши.

– В общем, мясники заворачивают в эту ткань…

Как ни старались Дейзи и Роуз, но слово «туши» можно было угадать, даже если бы мать его не произнесла.

– Качество отличное, только требуется вымачивание. Не бойтесь, девочки, я не стану шить вам из этой ткани нижнее белье, хотя оно вам нужно, только новые занавески. Скоро мы будем благодарны за любой клочок, неважно чего. Уверена, что ты, Роуз, еще подросла, а новое пальто будет стоить не меньше двенадцати фунтов и невесть сколько купонов. Я удлиню твое зимнее пальто и постараюсь найти контрастный материал для новой оторочки воротника и обшлагов. Лучше всего подошел бы плюш, черный бархат тоже сгодится. Черный цвет отлично смотрится с серым.

– Все в порядке, у меня накопилось достаточно купонов, хватит на новое пальто. Лучше переделай это для Дейзи.

– Как она много говорит, как тараторит! – сказала Дейзи, когда они с Роуз наконец-то смогли лечь спать. – Не умолкает, лишь бы не думать о том, что ее действительно грызет. Что же делать?

– Тебе-то что, Дейзи, ты запишешься в ВААФ, только тебя и видели! Пойми, я тебя ничуть не осуждаю. Если бы отпустили с «Виккерса», меня бы мигом след простыл. Слышала, в армии требуются шоферы. Знаю, что я хороший водитель и автослесарь.

– Эдейр говорит, что положение становится все хуже и что Дюнкерк покажется цветочками, а уж как там было худо… Стране понадобимся мы обе. Первой я, ты-то делаешь оружие, приносишь настоящую пользу. Я не могу оставить маму, если меня не призовут. Ей без меня не справиться.

– Она слишком от тебя зависит, Дейзи. Она знает, что ты всегда рядом: то в лавке, то развозишь заказы, то чинишь этот фургон, будь он неладен! Все мы рано или поздно от нее уедем, так устроена жизнь. Так что лучше не тяни, подавай заявление, пока здесь еще остаюсь я.

Дейзи надолго замолчала. Может, Роуз права и ей пора добровольно пойти служить в надежде, что Флора научится справляться с хозяйством одна? Эдейр и Сэм подталкивали ее именно к этому. Летать! Недосягаемая мечта… Даже если она запишется в ВААФ, женщинам штурвалы самолетов не доверяют. Они работают рядом, поддерживают машины в боевом состоянии, помогают пилотам-мужчинам, поднимающим их в воздух.

Она улеглась и укрылась пледом.

– Роуз, ты можешь представить что-то более прекрасное, чем умение летать?