Чтение онлайн

— Оля! — опомнился Дима. — Это твои фокусы? Не цветут же тюльпаны одновременно с маками! И синий лен — не из этих мест…

— Ничего, — ответила девушка. — Организуем маленький климато-биологический катаклизм в честь нашего возвращения. Тебе разве не нравится?

— Нравится. И собаке, похоже, нравится. Хотя он и боится немного… Как мы его назовем?

— Не знаю. Пусть живет рядом без имени пока что, а там сам подскажет. Дима, — помолчав, добавила Оля, — знаешь, мне страшно хочется домой, в Москву. Но я боюсь увидеть, что с ней стало…

— Но ведь хочется? Значит, поселимся в Москве! А город… построим заново. Потом. Когда будет, для кого…

Оля посмотрела на Диму пристально и влюбленно, притянула его к себе, нежно и сильно поцеловала. Оторвалась от поцелуя уже со смехом, задыхаясь то ли от нехватки воздуха, то ли от счастья.

Пес сидел и одобрительно смотрел, как люди скачут, схватив друг друга за руки, в дикарском танце, изображющем полную свободу, радость и счастье. Наконец они расцепили руки, стали целоваться, и собака запрыгала вокруг своих хозяев, стараясь достать по-жирафьи длинным языком обоих сразу.

— А я знаю, как мы его назовем, ага! — вскричала Оля, оторвавшись от любимого. — Ты видел, Дима, как у него уши по морде плюхают, когда он скачет?

Дима видел.

— Тогда он будет Плюх! Слышишь, псина, — Оля повернулась к огромной собачьей морде и заглянула в умные глаза, — ты теперь Плюх! Слышишь? Ты Плюх! Плюх!

Пес остановился, присел, повернул голову, вслушиваясь в слова, потом серьезно кивнул и прорычал, старательно выговаривая слоги:

— Хо-ро-фо…

У Оли отвисла челюсть, а Дима сел прямо там, где стоял.

Отыскать город, когда-то большой, величественный, оказалось не так просто. То есть точка с нужными географическими координатами никуда не исчезла, но гордого мегаполиса уже не было. На его месте, и южнее, и западнее, плескалось самое настоящее море, сообщающееся с мировым океаном и на севере, и на юге.

— Надо же, Оля! — говорил Дима. — Люди опасались, что парниковый эффект растопит ледники, и вот их нет тысячу лет, а потепление только произошло…

— Море здесь было задолго до появления людей, — возразила Оля. — Иначе откуда бы столица строилась белокаменной? Просто все вернулось на круги своя… Только на месте Воробьевых гор — остров. Тут и поселимся?

— Идет, — согласился Дима. — Руины жилого комплекса превратим в скалы, а между ними поставим свой домик…

— А рядом, — требовательно заявила Оля, — чтоб лужок зелененький был. И прудик с ивами.

— Ведь ты и сама в силах переделать все так, как тебе угодно. Получше меня умеешь.

— Ну-у, — капризно протянула девушка. — Я хочу, чтобы ты-ы…

Островок совсем уж маленьким назвать было трудно. Пешком его за день, пожалуй, не обойти. И даже не оббежать. Хотя Плюх и пытался несколько раз…

Но после нескольких часов ровной трусцы у него начинали болеть лапы, и он бросался в воду — отдохнуть, поплавать — а после выскакивал на берег, отряхивался, восстанавливал дыхание и ложился вздремнуть минут на десять.

Похрапывая естественно и беззаботно, Плюх спал сколько получалось, и просыпался уже к ночи. Такой собаке нечего бояться и ночью, и путь можно было бы продолжить, но там, позади, оставались неохраняемые хозяева! И пусть сторожить их как будто не от кого, отсутствовать ночью все равно не годилось. Как-то не уживалась в голове Плюха эта мысль. Поэтому он разворачивался и вскачь пускался назад.

На острове Плюху нравилось. В дом, который хозяева возвели для себя, он заходил не часто — просто не видел нужды. Ну, вкусненьким поманят, а так… В зарослях всегда можно изловить какую-нибудь живность. А если нырнуть поглубже, то и рыбу ухватить не проблема. Рыбы же не верят, что бывают под водой плавающие и до дна ныряющие собаки? Вот и приходится им доказывать, что собака — она и в море собака.

Только когда дельфины приплывают, рыбы не поймать. Вся сбегает на глубину. И Плюху дельфины досаждать пытались. То носом под брюхо ткнут, то хвостом по морде съездят. Пришлось одного за длинное рыло хватануть — ох, и орал он! Дельфин, конечно, животное крупное, но и Плюх — отнюдь не малыш. Так схватит, что не вырвешься, как не крутись здоровенным глянцевитым телом…

Другому весельчаку довелось улепетывать с понадкусанным хвостом. Все, не балуют больше. Но рыба, как дельфинов услышит, сама удирает. Тогда Нюша, кошка здешняя, остается без обеда.

Нюша откуда взялась, Плюх не знал. Появилась — и все. Сразу стала порядки свои наводить… Дескать, не то, что внимательно обнюхать, но и ближе чем на метр приблизиться — не смей, а то спина горбом, шипение змеиное и когтистые лапы — как мельница.

Глупая какая! Плюх, если б захотел, мог бы ее проглотить в один присест вместе с лапами и когтями, но он — совсем не такой, чтоб обижать маленьких. Ему просто интересно… И скучно: хозяев вечно нет, и день, и два, и три — с такими не поиграешь и не поговоришь. Иногда только вечером выберутся из дому как ни в чем не бывало, и давай Плюха тормошить да расспрашивать. Редко очень… Дима говорит — заняты сильно. А Оля улыбается и гладит, и говорит только, что Плюх — хорошая собака… Хорошая, да, но скучно ему.

В общем, это Оля Нюшу принесла. Откуда-то с другого острова. Из какой-то Москвы… Нюша — она тоже хорошая. Бояться Плюха быстро перестала. И даже предпочла исследовать местность, держась поближе к черному гиганту. О-о-очень удивилась, когда увидела, как Плюх уплыл далеко в море, а потом еще и нырнул. Не могла поверить, когда пес ей подарил улов: макрель величиной с саму кошку.

Плюх тогда вылез из воды с рыбиной в зубах, положил ее перед Нюшиным носом, а сам отошел в сторонку, вроде как пучки водорослей на берегу обнюхать, да ракушку блестящую лапой потрогать. У Нюши глаза аж загорелись, когда она макрель возле себя обнаружила, и стоило рыбине хлопнуть хвостом, как кошка изо всей силы хватила ее лапой и тут же вцепилась зубами в загривок.

Плюх улегся тогда на берегу, так, чтоб прибой доставал до брюха, и зажмурился на солнышке. Скоро к нему совсем близко подошла сытая и довольная Нюша, потерлась тихонько и сказала: «Плюх хороший…» Говорила она почти так же, как и Оля, только тоньше. И выговор — очень правильный, Плюху так ни в жизнь не научиться.

Они, конечно же, подружились. Плюх познакомил Нюшу со всеми — и с нелюдимым конем Моргенштерном, жившим на дальнем конце острова, но иногда приносившемся на зов хозяев. И с мудрым вороном Кроу, понимавшим все с полувзгляда и дававшим время от времени такие советы, что даже Оля качала головой, соглашаясь. И с веселыми хулиганистыми дельфинами, с которыми кошка поладила неожиданно быстро…

Дельфины, как увидали ее на берегу, тут же стали высовываться, драть глотки, свистеть, брызгаться. А Нюша — ноль внимания. Прошагала на причал, села и умывается, капли с себя соленые слизывает, чтоб шерстка блестела.

Дельфины, конечно, тут как тут. Из воды высовываются, соловьями заливаются, чирикают, щелкают, в общем — привлекают внимание. Нюша — нет, даже не смотрит. Умывается. Тогда один из них положил голову на край причала, и говорит: «Плюх — собака, я — дельфин, а ты кто?» Нюша у него и спрашивает, как будто не слышала вопроса: «У тебя имя есть?»