Чтение онлайн

– А мы? – я подхватываю её улыбку и уже знаю, каким будет ответ на вопрос.

– А мы пописали и легли спать, – гордо заключает подруга.

Расплываюсь по постели от удовольствия. У Славы врождённый талант отвязываться от парней. Я так не умею и, наверное, никогда не научусь, всегда чувствую себя обязанной в ответ на любую мелочь. Она же говорит, что должна будет только будущему мужу и, пока этот несчастный ей не повстречался, остальным рассчитывать не на что!

Отшивать мужчин подруга умеет мастерски. Некоторые, исчезая за горизонтом, сохраняют намерение подкатить снова, а особо неугодные шарахаются от неё, как от чёрта. Интересно, как она это делает.

– Надеюсь, я не оставила номер? – продолжая пытать подругу, я поднимаюсь и одним движением распахиваю шторы.

В нашем дворе уже вовсю кипит жизнь. Под окнами мамочки с колясками наматывают круги, на площадке носится ребятня, шлепая резиновыми сапогами по лужам, а у подъезда, размахивая руками, баба Маша делится новой историей со своими соседками по скамейке.

Подруга качает головой, поражаясь моей внезапной амнезии.

Уже давно мы со Славкой придерживаемся одного негласного правила на двоих – никогда не знакомиться с парнями в клубах! И дело здесь даже не в том, что во время зажигательного танца под действием коктейля можно вообразить себя «Мисс Вселенной» и вляпаться в историю. Просто мы считаем, что «хороший парень» и «завсегдатай клуба» – это два разных, совершенно противоположных человека.

– Ещё как оставила! Сама вбила цифры в мобильный, только зачем? Он москвич вроде… Улетит, и всё! Будешь письма писать, что ли?

– Ничего я не буду, подумаешь, номер! Просто потанцевала с симпатичным парнем, – снова забравшись в постель, говорю я. Не хочу, чтобы это прекрасное ленивое утро заканчивалось.

– Симпатичным? Ты же ничего не помнишь! – Славка смеётся во весь голос и, сбросив с себя одеяло, садится на ковёр, прогибая спину. Затем, возомнив себя моделью, она ерошит спутанные волосы и намеренно размазывает остатки вчерашней туши по лицу.

– А я? Разве я не симпатичная? – она говорит притворным детским голосом и хлопает глазами, как кукла.

Я покатываюсь от смеха. Славка видит своё отражение в зеркале и, плавно поднявшись, с видом греческой богини шагает в мою сторону и, поправляя кружевное белье, говорит:

– Смотри, какая я красотка! Обними же меня, я только что с обложки!

– Ты… с обложки диска… с японским ужастиком! – громко завизжав, прячусь под одеяло. Но подруга тут же запрыгивает сверху.

– Сейчас я тебя накажу, чтобы не садилась в машину к незнакомым! – С криком победителя она лупит меня подушкой по спине.

Захлёбываясь смехом, я пытаюсь сбросить её, но Славка прицепилась как клещ.

– Получай! Вот тебе! Разве мама не учила, что так делать нельзя! – Она смеётся, то и дело щипая меня за бока и качаясь из стороны в сторону от моих попыток освободиться.

Я стучу пятками по её спине и, прогнувшись, кусаю подругу за ногу.

Взвизгнув, она теряет равновесие, и мы вместе падаем с края постели прямо на пол, продолжая выяснять, кто сильнее в подушечном бою.

Сквозь визги, крики и смех мы не сразу разбираем чириканье дверного звонка. Родители вернулись!

– Па-ша! – слышу через входную дверь. – Ты что, нас пускать не хочешь?

Быстро натягиваю пижаму – и чего им не сидится на даче, – в Славку бросаю свой домашний халат и в один прыжок подлетаю к двери.

– Ярослава, чему это я её не научила, просвети пожалуйста, может быть, ещё не поздно? – Мама, подозрительно глядя по сторонам, переступает порог, её строгий голос заставляет нас обеих вытянуться по струнке.

Первым делом мама осматривает квартиру, видит, что стены, пол и потолок на местах, а её бесценные напольные вазы целы, и делает выдох. Следом в поле зрения попадаем мы с подругой. Быстро изучив нас взглядом, мама проглатывает смешок, но, стараясь не потерять серьёзный вид, сурово хмурит брови. Кажется, я надела пижаму задом наперёд, а перекошенный халат на запыхавшейся Славке вообще выдаёт нас с потрохами.

Папа заходит следом.

– Что здесь у вас за война с утра? – замученным голосом интересуется он.

Мама держала его на даче целую пятницу, а прохлаждаться на наших десяти сотках она никогда и никому не даёт. И хотя папа совсем не любит ковыряться в земле, он часто жалеет маму и в ущерб своим интересам отправляется на покорение дачного участка. Мама всегда принимает это как должное, хотя в глубине души она догадывается, что отец всего лишь делает ей одолжение.

У родителей полные руки пакетов и контейнеров из-под рассады, какие-то мешочки, семена, коробочки, баночки, верёвки и палки всех мыслимых размеров.

– Думаю, время уже упущено. Но в целом Павла прекрасно воспитана и очень похожа на вас умом и красотой, – говорит Славка, расправляя подол халата.

Мама расплывается в улыбке, один за другим сбрасывая сапожки.

– Спасибо, дорогая, ты умеешь порадовать добрым словом, – отвечает мама и, чмокнув подлизу в щеку, сует ей в руки два огромных пакета.

– Будь добра, унеси на лоджию, поставь рядом с рассадой. И умойтесь, ради бога, страшно смотреть!

Славка покачивается от неожиданности, но удерживает равновесие и, прокрутившись на пятке, меняет курс. Мама исчезает на кухне.

Поймав полный страдания папин взгляд, я сочувственно киваю, забираю из его рук оставшиеся пакеты и следую за подругой.

На лоджии мы заговорщицки переглядываемся. Славка жестом руки показывает «десять» – два раза по пять пальцев. Я молча подмигиваю.

– Во сколько вчера вернулись, барышни? – кричит из коридора папа.

Сегодня вопрос запоздал, обычно он спрашивает об этом, не успев войти домой.

– В десять! – хором отвечаем мы.

Конечно, родители доверяют мне и считают взрослой, созревшей личностью, но всё же незачем им лишний раз волноваться. И так хватает поводов для беспокойств. Например, в следующем месяце мои любимые мама с папой на целый год улетают в Болгарию. У отца там крутой проект и надёжный компаньон, вместе они будут строить завод на деньги от выигранного в прошлом году тендера. Уже давно папа бредит этим переездом, и я, как всегда, поддерживаю его начинания.

Мама очень счастлива, ей давно хочется сменить обстановку. Любимой работы у неё нет с тех пор, как в ресторане, где она была шеф-поваром, сменился хозяин, а следом и коллектив. Теперь её весенне-летнее хобби – дача, а осенне-зимнее – мы со старшей сестрой. Правда, Вера в прошлом году вышла замуж и переехала к мужу на другой конец города. Теперь мы видимся редко, но я не расстраиваюсь, последнее время у нас не осталось и намёка на дружбу. Конечно, я не виню её и всё понимаю: семейная жизнь, новые интересы и развлечения… Если честно, у нас всегда было мало общего, мы с сестрой словно с разных планет. Как могли у одних родителей получиться такие непохожие дети? А возможно, что дело в разнице возраста – восемь лет как-никак.

Вера настоящая умница, у неё столько достижений и успехов, что мне и не снилось. Сестре без труда давалась учёба, а сейчас её очень ценят и любят на работе. Вера выше и плотнее меня, она выглядит старше своих лет, хотя ей только двадцать восемь. У неё серьёзное лицо, розовые пухлые щёчки смотрятся на нём смешно, а тонкие губы редко можно застать в изгибе улыбки. Я люблю её щёчки, в них прячется особая, знакомая только мне теплота. На фоне сестры я кажусь щепкой, мои щеки впали от постоянного недосыпания, и глаза выглядят удивительно большими. Губы тоже выделяются, да и, что скрывать, все мальчишки влюбляются в мои губы.