Чтение онлайн

По крайней мере, до тех пор пока вся башня не содрогнулась от взрыва. За окном полыхнуло пламя. Деревянный подоконник в одно мгновение стал черным. Штурмовик сполз на пол. По стене рядом со мной скользнула трещина, недвусмысленно намекая, что задерживаться здесь не стоит. Я и не собирался, но тут зазвонил телефон.

Звонил он громко. Небось, на улице было слышно. Я молнией метнулся через комнату и сдернул трубку. За окном промелькнула горгулья. Я замер.

— Алло! — раздалось в трубке. — Алло!

Прижавшись спиной к стене, я напряженно вслушивался. В башне было тихо. Весь шум долетал с улицы, да и там он, казалось, быстро удалялся.

— Алло! — повторил голос в трубке. — Отвечайте, черт вас там побери!

Я ему мысленно пожелал типун на язык и негромко сказал в трубку:

— Младший унтер-офицер Марков у аппарата.

— Капитан Стахов, — устало сказал голос. — Позови командира, Марков.

— Прошу прощения, вашбродь, здесь только я.

Голос в трубке сказал, что это очень хреново и велел доложить обстановку. Я кратко обрисовал, как обстоят наши дела. Если совсем кратко, то мог бы просто повторить за капитаном: "очень хреново". Заканчивая свой доклад, я тактично ввернул, что уцелевшие надеются на эвакуацию. Надеюсь, мне только послышалось, как капитан тихо проворчал, что после потери городских ворот мы можем рассчитывать исключительно на расстрельную команду.

Затем на том конце провода к разговору присоединился еще кто-то. Слов второго собеседника я не разобрал, а капитан лишь повторял: "слушаюсь! слушаюсь! будет сделано, ваше превосходительство!" Наконец, их разговор закончился и я услышал в трубке:

— Марков, ты еще жив?

— Так точно!

— Ты знаешь в лицо командира штурмовиков лейтенанта Алексееву?

— Так точно, — отозвался я. — Был прикомандирован к ее отряду в качестве снайпера.

— А, тот самый Марков, — произнес капитан. — Уже лучше. Нам как раз нужен герой. Что?… Нет, это не тебе. Подожди минутку.

Он еще с кем-то переговорил, на этот раз не столь титулованным. Я, привалившись спиной к стене, вслушивался в тишину внутри башни. Герой им нужен, видите ли! Сейчас наверняка скажет какую-нибудь гадость. И точно.

— Эвакуация отменяется, Марков, — сказал капитан. — Для тебя есть новое задание. Найди лейтенанта Алексееву и вытащи ее. Лучше, конечно, живой. Поисковая группа только что вышла, но они пока доберутся, а ты уже на месте. И еще. У лейтенанта с собой должен быть очень важный груз.

— Ангел, вашбродь?

— Он самый, — строгим тоном сказал в ответ капитан. — Но по телефону о нем трепаться не стоило. Вдруг какая-нибудь нечисть подслушивает.

— Они уже в курсе, вашбродь, — успокоил я его. — Демон видел ангела, когда в ворота заходил.

Капитан недовольно посопел в трубку и сказал:

— Да уж, час от часу не легче. Они ж теперь пока не найдут, не успокоятся. В общем, Марков, ты должен найти лейтенанта и ангела раньше них. Как справишься, сразу выходи на связь и мы вышлем дирижабль. Будет вам эвакуация. Ну а если уже поздно… В общем, речной порт еще держится, пробивайся туда. Бог в помощь.

— Спасибо, вашбродь.

Капитан на том конце провода повесил трубку. Я вздохнул. В божью помощь мне верилось слабо. Придется, как обычно, самому выкручиваться.

Аккуратно положив трубку на рычаг, я поднял винтовку и тихонько прокрался по коридору до главной лестницы. Для начала в любом случае следовало выбраться отсюда, а там уж решать, стоит ли спасать лейтенанта или, не теряя времени, двигать в сторону речного порта? По хорошему, второй вариант выглядел разумнее.

— Ладно, посмотрим, что тут можно сделать, — сам себе прошептал я.

Снизу донесся тихий треск. Я застыл на месте. Тихий треск повторился. Площадка этажом ниже и ступеньки рядом с ней были усыпаны битым стеклом и кто-то, ступая по этому крошеву, поднимался ко мне.

Пять патронов — это вообще мало, а если начинать их тратить с первых же шагов — это слишком мало. Вдобавок, импортные боеприпасы не так-то просто найти. Увы, но о том, что мы теперь союзники, германцы вспоминали только когда совсем припрёт.

Конечно, им и самим надо. Пока я валялся в госпитале, прочел в газете, будто бы демоны уже Кёльн взяли. Один только тамошний собор еще каким-то чудом держался. Якобы германцы аж целую дюжину демонов под его стенами положили. Нам, понятное дело, предлагалось на них равняться. Когда на них будет равняться наше снабжение — в газете не напечатали.

Впрочем, газетчикам подавай подвиги, свершения, короче говоря, что-нибудь эдакое. А про снабжение — если только фоном к подвигу. Когда при Моонзунде разгромили одержимых, этой победе "Петроградский вестник" целый разворот посвятил, а про новый морской путь в Европу буквально одной строкой. Мол, путь открыт и ситуация с поставками скоро стабилизируется.

Моим соседом в госпитале был настоящий профессор. Древний как мамонт и образованный как вся Академия наук разом. К нему такие чины приезжали посоветоваться, что все пациенты лежали по стойке смирно! Я спросил у профессора, что означает слово "стабилизируется"? Тот пояснил, что стабильность — это когда всё остаётся как есть и со временем ничегошеньки не поменяется.

Я и сам что-то такое подозревал, но, должен признать, "ситуация стабилизируется" звучит куда оптимистичнее, чем набившее оскомину "без перемен". Всё-таки не зря газетчики едят свой хлеб.

К сожалению, моя нынешняя ситуация оптимизма ни с какой точки зрения не внушала. Я даже какую-то секунду думал взять себе трехлинейку, но рука не поднялась бросить мою прелесть, а с двумя винтовками не набегаешься. Трехлинейка четыре с половиной килограмма весит, это, если кому по-старому привычнее, чуть больше четверти пуда, и только поначалу кажется легкой. Потом, с каждой верстой, она будет становиться всё тяжелее и тяжелее. Кто хоть раз совершал марш в пешем порядке, знает эту странную особенность вещей.

На всякий случай я всё-таки поднял одну трехлинейку с примкнутым штыком и прислонил ее к стене, так, чтобы было сподручно схватить, если понадобится. Для себя я выбрал позицию позади лестницы, за опрокинутым набок шкафом. Многочисленные дыры от пуль и мертвый солдат позади него наглядно свидетельствовали, что укрытие так себе. Зато тот, кто поднимался по лестнице, на последнем пролете оказывался ко мне спиной. При самой крохотной удаче можно было покончить с врагом быстро и экономно.

Ждать пришлось недолго. Вначале я увидел лысую голову. Потом сразу плечи, почти скрытые под широченными кожаными ремнями. Ремни были ярко-красного цвета — фирменная "упряжь" инквизиции. За спиной на этих ремнях висел ранец огнеметчика. Хозяином огнемета оказался крепкий на вид мужчина в кожаном плаще до пят. Плащ тоже был красный, хотя чуть более темного оттенка, чем ремни поверх него.