Чтение онлайн

— Моисей поражен, госпожа! Моисей никогда так не смотрел на эту проблему.

В тот день поражен был и Дамиан необыкновенной волей своей жены и в глубине души был ей признателен за такую стойкость. И все же, несмотря на уверенность Гелеспы, он стал находить такие моменты, чтобы поговорить с ребенком: приходил, когда Гелеспа уже крепко спала, едва притрагивался к ее животу и говорил шепотом. Ритуал, превращенный некогда в целое шоу, теперь стал тайным, личным и глубоко сокровенным.

День начала Белого Вакуума Миров приближался. Синхронизатор сообщал об этом с магической точностью.

За неделю до времени «Ч» на Панчалиллу прилетел Дарий с Терцинией и Каспар с Делией. Друзья, наконец-то, приняли долгожданное приглашение четы Гомеров. Панчалиллу не покидал праздник. Лоскутное небо, сарафан Лады, окрашивал горные вершины и склоны в дивные цвета. Мир без ночи. Да, к нему нужно было привыкнуть и полюбить его, как полюбили они с Гелеспой.

Снежные брызги хлестнули по лицу. Дамиан оторвал взгляд от синхронизатора и вернулся в реальность. Дарий… Лихо затормозил в двух метрах от Гомера. Улыбнулся. Снял очки. Лицо его обветрилось и загорело, как у настоящего горянина.

— Ну, так что, летим в пещеру, Дамиан? Ты обещал…

— А ты готов, Дарий?

— Сегодня уже да.

— Тогда за мной! — Гомер сорвался с места, выезжая на накатанный склон.

— А где Каспар? — крикнул Дарий вслед Гомеру.

— Подозреваю, что уже через пять минут он будет в Камлающем зале. Я тебе о нем рассказывал…

Скорость! Скорость! Скорость! Вечная мечта! Приближение отдаленных миров… Как это возможно? Если бы воображение хоть на миг оторвалось от чарующей картины переживаемых ощущений! Но оно оторвалось. Как тогда Гильгамеш называл реакцию нейрокванта? Мгновенный лед! Именно так.

Мгновенный лед — и скорость меняется на порядок, на пятьдесят пять тысяч порядков опережая растянувшуюся до бесконечности секунду. Безумие… С него все началось. С безумия красоты. С безумия отпущенных тормозов и сердца, летящего в бездну!

— Держим дистанцию, Дарий! — крикнул Гомер, выписывая синусоиду на спуске, работая уже только корпусом. — Следи за мной. Когда войдем в ложбину, сгруппируйся. Никаких страхов! Начнешь бояться — все ошибки твои. Доверься скорости!

— В нейрокванте мы бы просто горели сейчас, — ответил Дарий, — как два факела!

— Кто-нибудь проверял?

— Находились…

В ледяную пещеру они влетели один за другим, как два бешеных снаряда.

Все туннели слалома прекрасно освещались и как всегда выдавали скульптурные чудеса старинной легенды о подземных зверях-воинах, дикой вереницей устремившихся к свету.

Три первых туннеля дважды повернули направление их спуска на противоположное, пока, наконец, не проглотила их винтообразная воронка с общим перепадом высоты в сто метров.

Дарий, сказавший наверху, что он «уже готов», понял, что вовсе не «уже» и совсем не «готов». Однако, несколько раз потеряв равновесие и прокатившись шлемом по наплывному льду, он вдруг почувствовал, что воронка сама выправила и отцентровала его движение по спирали.

Оценив размеры этой «улитки» и устав «сидеть на лыжах», Дарий распрямился и тут же понял, что летит в воздухе. Стало страшно. Еще пять секунд, и лыжи коснулись потолка… Дарий инстинктивно присел, а форма чудесной раскрутки пещеры вытолкнула его сначала на стену, а потом на гладкое ледяное дно широкого туннеля. Триста метров мягкого спуска показались сущим блаженством. И вот он, Камлающий! Цветной калейдоскоп заледеневшей сказки!

На скамейке отдыха Каспар и Дамиан, без шлемов, машут ему снятыми перчатками…

— Ну как ваши ощущения, господин ректор? Будете рекламировать мой пещерный слалом для будущих зодчих? — Гомер не скрывал своей дружеской радости за новичка.

— Честно? — спросил Дарий.

— Да…

— Я подумаю… Но здорово, Дамиан! Ты просто гений, что открыл такой аттракцион. А вы, Каспар, что думаете?

— Я люблю сюда приезжать. Здесь началось мое возвращение к себе. Это как лекарство. Прививка…

— Кстати о прививках, — Гомер похлопал себя по запястью. — Синхронизаторы, надеюсь, никто не оставил на приюте?

— Ты шутишь! — Дарий также решил снять свой шлем. — Боже, как здесь красиво! Завтра же обязательно постараюсь затащить сюда Терцинию.

— Вы сказали завтра, Дарий? — Каспар посмотрел на собеседника с внимательной загадочностью.

— Да, а что не так? — улыбнулся Дарий.

— Нет, ничего, конечно… Но я просто подумал, что, возможно, завтра наши миры сменят свои звезды… Представляю, что мне скажет навигатор моей любимой «Нимфетки»! Он просто сойдет с ума!

— Боже! — Дарий хлопнул себя по лбу. — А ведь мы и не подумали об этой проблеме. Нет, правда, Дамиан, ты представляешь… Академия Зодчих, называется!

— Успокойтесь, друзья, — сказал Гомер. — Ну, придется вам немного задержаться на Панчалилле. Ты что-нибудь придумаешь, я уверен. И Звездный Архитектор нам поможет.

— А Гильгамеш? — Каспар достал из куртки сладкие плитки, протянул Дарию и Гомеру. — Почему о нем ничего не слышно последнее время?

— Вы у меня спрашиваете, князь? Я хоть и ректор, но в таком же незнании, как и вы. Может быть, ты, Дамиан, что-нибудь прояснишь?

— Я проясню, — Гомер съел плитку и снял с головы обруч связи. — Это прозвучит странно, но Гильгамеш… Он ушел из миров Нектарной…

— Что значит ушел? — Каспар чуть не подавился своей сладкой плиткой. — Открыл дверь и ушел?

— Вроде того…

— А я, кажется, догадываюсь, — Дарий присел на скамью. — Подтверждается еще одна из твоих историй, Дамиан… Тритийские братья белой космической расы, ты это хотел сказать?

— Наверное, это…

— Простите, мэтр Гомер, но что значит «наверное»? — Дереш все еще недоумевал. — Кто он был, почему он носил эту маску?

— Маску он действительно давно снял, а был он тем самым юношей, которого вы все запомнили. Просто его миссия здесь завершилась, и, как вы понимаете, она была абсолютно уникальной.

— Нейроквантовая революция! — сказал Дарий и, заведя замок ладоней за затылок, мечтательно уставился в неф пещеры.

— Да, — кивнул Гомер. — Нейроквантовая революция. Она была бы невозможна, если бы не угроза коллапса Нектарной. Тритийские братья… Если хотите, они и были настоящими Ангелами времени. Когда-нибудь мы увидим их, встретимся в космосе, когда окрепнем… Впрочем, вот мой обруч связи. Гильгамеш послал мне свое последнее сообщение еще за неделю до того, как вы прилетели на Панчалиллу. Это и есть послание Тритийских братьев. Хотите послушать? — Гомер положил обруч на лед.