Чтение онлайн

В тот момент, когда я снова заходила в дверь «Торонто», мне пришлось обернуться, услышав за спиной звук подъезжавшей машины. Это был внушительных размеров джип, он притормозил и остановился на площадке возле здания. Я отметила, что немного странно приезжать в ночной клуб за полчаса до его закрытия, но все же большого значения появлению машины не придала, решив по пустякам не отвлекаться. Прошествовав мимо скучавшего и полусонного охранника и одарив его ослепительной улыбкой, я снова направилась в зал.

Пожилой джентльмен сидел все в той же позе за своим столиком и попивал остатки розового напитка из тонкого длинного фужера. Зал был уже почти пустым, лишь за парой столиков еще сидел народ, видимо, не дошедший до кондиции. Мой приятель Толик, заметив мое появление, стал посылать мне сигналы, которые я демонстративно проигнорировала. Покачивая бедрами, направилась к правому угловому столику, за которым сидел объект моего предполагаемого домогательства.

Объект, видимо, сразу оценив мою волнующую походку, заметно оживился. Я уселась рядом с ним, даже не поинтересовавшись, свободно ли — это и так было понятно. Закинув ногу на ногу, поздоровалась.

Дедуля — а теперь, рассмотрев его, я поняла, что иначе, кроме как «дедулей», этого господина и в самом деле назвать было нельзя — сверкнул темными, глубоко посаженными глазками, откашлялся и предложил мне выпить.

И в этот момент произошло нечто невообразимое.

Во входном проеме появился силуэт мужчины. Поскольку освещение в «Торонто» было приглушенным, я не сумела сразу разглядеть его внешность, и ясно мне было только одно — мужчина обладает более чем приличным телосложением.

На минуту он задержался у входа, видимо, осматривая зал, а затем вдруг решительно направился к тому самому столику, за которым я пыталась завести новое знакомство.

Старичок мой, видимо, был близорук, потому что смотрел на приближавшийся силуэт, сильно прищурившись. Но в его глазах я сразу заметила тревогу, которая постепенно, по мере приближения накачанного мужчины к нашему столику, стала перерастать в животный ужас.

Я не успела понять, в чем же, собственно, дело, как подошедший парень — теперь я сумела разглядеть, что это был совсем молодой парень, лет, может двадцати, никак не больше — схватил деда за грудки и приподнял в воздухе, низвергнув при этом целый поток матерных выражений. Я слегка вжалась в спинку стула — за что это он его так?

Раздумывая о том, не пора ли даме встать на защиту своего кавалера, я вдруг сумела уловить смысл слов, периодически мелькающих между матерными ругательствами.

— Старый козел, девочек тебе захотелось, да? Деньги повадился таскать, ублюдок чертов, а ты знаешь, как они зарабатываются, эти деньги? Или ты думаешь, они на меня с воздуха падают? Нашел себе дойную корову!

Швырнув деда на место, он обратил свой гневный взор на меня.

— Так это, значит, он для тебя у меня деньги ворует? Неплохо ты, красотка, пристроилась! Это же надо — каждую неделю по пятьсот баксов! Слушай, ты, шлюха! — с этими словами он размахнулся, видимо, собираясь двинуть мне как следует, но я быстро отреагировала, вовремя поймав его руку и заломив ее так, что он буквально взвыл от боли.

— Во-первых, я тебе не шлюха, — методично проговорила я, во-вторых — перестань ныть, ты мужик или не мужик?

— Отпусти, сука, больно же! — продолжал он стонать.

— Отпущу, когда извинишься за «шлюху» и за «суку», — снова спокойно произнесла я и посильнее вывернула его кисть, от чего он взвыл еще громче и выругался.

— Ладно, извини…

Я ослабила хватку, позволив парню прийти в себя, но руку так и не отпустила.

— А теперь объясни, в чем, собственно, дело.

— Как будто не знаешь, — досадливо поморщившись, ответил он.

— Знала бы — не спрашивала, — резонно заметила я и, достав свободной рукой из пачки сигарету, прикурила. — Да ты присаживайся. Давай поговорим спокойно.

Почувствовав, что паренек вряд ли станет снова вести себя агрессивно, я отпустила его руку. Придвинув стул, он уселся рядом со мной и окинул нас с пожилым господином мрачным взглядом.

— Вот этот старый козел — мой родной дед, чтоб у него яйца отсохли, — начал он свой рассказ.

«Старый козел», о котором шла речь, лишь еще глубже вдавился в спинку стула и продолжал испуганно хлопать маленькими черными глазками. Губы у него заметно подрагивали.

— И он уже, наверное, месяцев пять, если не больше, регулярно ворует у меня деньги. Я сперва и подумать на него не мог, у нас, знаете ли, семейка большая, есть еще и младший брат, есть еще и младшая сестренка, на них-то я и думал сначала… Дедуля-то с нами не живет, только в гости приходит. То сто, то двести, то триста долларов — как с куста, мать его… — Он снова с нескрываемой ненавистью посмотрел на деда и продолжил свою гневную тираду: — А несколько дней назад мне приятель сказал, что, кажется, видел моего деда в ночном клубе, где он глаз не сводил с одной шлюхи, которая на сцене пляшет, и периодически доллары ей в трусы пихал…

Он внезапно осекся и посмотрел на меня настороженно.

— Успокойся, я тебе больше руки заламывать не стану. Тем более, что эта шлюха — не я. Так что можешь выражаться, разрешаю…

Мне стало до такой степени смешно, что злость на агрессивного паренька исчезла. Тем более что я его прекрасно понимала.

— Не ты? — недоверчиво переспросил он. — А кто же?

Я все же разок прыснула от смеха, и парень посмотрел на меня немного удивленно — похоже, что он, в отличие от меня, в сложившейся ситуации ничего смешного не находил. Я только повела глазами в сторону испуганного деда — мол, спроси у него.

— Она не шлюха, — произнес он, слегка растягивая слова, — она просто очень красивая женщина…

Внучок было снова напрягся — еще секунда, и он двинул бы храброму деду в челюсть, но я вовремя его остановила одним лишь словом:

— Успокойся.

Он вздохнул.

— Успокойся… Да как тут можно успокоиться, а? Ты мне скажи, с какой стати я должен был… Мне бы ее найти — клянусь, убил бы!

— Успокойся, — снова повторила я. — Деньги свои ты все равно не вернешь, и девицу эту никогда не увидишь. Кто-то тебя опередил.

— Опередил? В смысле? — не понял он. А вот дед его оказался намного более сообразительным. Едва я произнесла свои последние слова, он заметно побледнел, глаза его забегали еще быстрее — было заметно, что он никак не может заставить их остановится, и спросил у меня упавшим голосом:

— Что с Мариной?!

А я молчала раздумывая. Все ясно — ни дед, ни внук никакого отношения к смерти Гордеевой не имеют. Внук вообще до сих пор и не подозревал о ее существовании, а дедуля, похоже, и в самом деле обеспокоен исчезновением Марины ничуть не меньше, чем пару дней назад был озабочен этим вопросом ее супруг. Ситуация проста и, можно сказать, банальна.