Чтение онлайн

Добравшись до дома, я поняла, что сон это не единственная моя голубая мечта. Я хотела есть ничуть не меньше, чем спать. К тому же промерзнув, я до сих пор не могла окончательно согреться.

В результате я соорудила себе на скорую руку омлет, заменив при этом простой хлеб парой горячих бутербродов, и отправилась трапезничать в ванную, наполненную горячей водой. Совместив два этих приятных занятия, я почувствовала себя настоящим гением в плане изобретательности. Да уж, до такого совмещения могла бы додуматься не каждая. Отогревшись, наевшись и разленившись, я едва не уснула прямо в ванной. Усилием воли заставила себя все же покинуть теплые пенные объятия, завернулась в огромное махровое полотенце и, с большим трудом одолев расстояние между ванной и диваном, свалилась на него, словно подкошенная. Потом встала, выдернула телефонный провод из розетки, отключила сотовый и снова свалилась. Натянув на себя сверху свой любимый и неизменный плед, я сунула под голову большую, мягкую и ужасно страшную плюшевую собаку Баскервилей, которую пару лет назад подарил мне на день рождения один знакомый с гиперболизированным чувством юмора, и уснула, наверное, через секунду.

Когда я открыла глаза и посмотрела на часы, висевшие на противоположной стене, поняла, что мне, собственно, можно было бы уже не просыпаться. Время было почти семь вечера, и нормальные люди через несколько часов будут готовиться ко сну. Но это нормальные люди, а не частные детективы, им периодически приходится работать сутки напролет или же проводить бессонные ночи в таких условиях, в которых уснуть невозможно.

И все же я сбросила с себя плед. Равнодушно посмотрев в сверкавшие фосфором глаза собаки-подушки, водрузила ее на место, накинула халат и отправилась в ванную умываться.

Спустя некоторое время я почувствовала, как мои отдохнувшие мозги снова начинают загружаться. События прошедшего дня медленно всплывали в сознании. Шантаж, деньги, любовник, с которым Гордеева собиралась скрыться, но почему-то так на это и не решилась… Кто же он, этот шантажист? И чем он ее шантажировал? В очередной раз задав себе эти два вопроса и в очередной раз убедившись, что не могу ответить на них даже приблизительно, я удрученно отправилась в кухню, чтобы помыть посуду, оставшуюся после омлета.

Честно говоря, я злилась на себя. Злилась за то, что до сих пор не продвинулась в этом деле почти ни на шаг. Злилась за то, что никак не могу перестать об этом думать. Брови мои хмурились, а настроение портилось. И тут я вспомнила о сережках, которые подарил мне мой новый знакомый. Такие красивые, а я их даже не примерила.

Аккуратно достав свое новое украшение из коробочки, я поднесла одну сережку к уху и оценивающие посмотрела на себя в зеркало. Кажется, неплохо, но нужно примерить.

Надев сережки, я поняла, что ничего более изящного и красивого в жизни мне, наверное, видеть не приходилось. Только вот домашний халат не очень гармонично с ними сочетался. Может быть, примерить вечернее платье?

Я всерьез раздумывала над этим вопросом, но он так и остался мною неразрешенным, потому что в этот самый момент в дверь позвонили. Черт возьми, кого это, интересно, принесло и почему этот кто-то предварительно не позвонил по телефону? Хотя, кажется, я еще не успела его подключить.

Предусмотрительно посмотрев в дверной глазок, я увидела Гордеева. Не могу сказать, что почувствовала радость, поняв, кто именно решил меня навестить. Но мне было о чем поговорить с этим человеком, так что его посещение было кстати.

На этот раз он был таким же растрепанным и еще более потерянным, чем во время своего первого визита ко мне. Поздоровавшись, спросил без всякого выражения:

— У вас что, телефон не работает?

— Вроде того, — неопределенно ответила я, не став признаваться в том, что он был отключен, почему-то устыдившись своего поступка в глазам клиента. Конечно, отключать телефон на целых восемь часов во время расследования дела я, пожалуй, не имела права. Хотя, собственно, где указан перечень обязанностей частного детектива перед клиентом? Ну, отключила и отключила, в конце концов, это мое личное дело.

Но Гордеева этот вопрос, похоже, интересовал значительно меньше, чем меня. Он прошел в комнату, медленно сел в то же самое кресло, в котором сидел в прошлый раз, и произнес, обращаясь как будто в пустоту:

— Сегодня были похороны.

— Я вам очень сочувствую, Павел. Примите мои искренние соболезнования. Вам чего-нибудь принести? Может, кофе?

— Я оставил Аленку с Тагиром.

Я немного скривилась, поняв, что он даже не услышал моих слов. Такое ощущение, что он в полном трансе. Однако разговор надо было поддерживать, и я поинтересовалась:

— С Тагиром? С водителем? А почему с ним?

На ответ я, честно говоря, и не рассчитывала в полной уверенности, что снова услышу какую-нибудь ни с чем не связанную фразу.

— Он умеет ее успокаивать. Она его слушается. Он рос в многодетной семье. Своих детей у него нет, но он вырастил двух младших братьев. Тагир удивительно легко находит общий язык с детьми.

Усатый нянь, подумала я, правда, у него нет усов. Интересно, где это Гордеев сумел такого универсального водителя найти, который еще и с ребенком нянчится? Странно, почему я все же так и не смогла подавить чувство легкой антипатии к Гордееву, которое возникло у меня еще в первые минуты нашей встречи?

— Павел, мне необходимо с вами поговорить. Но, я не уверена, что вы в состоянии.

— Отчего же. Я ведь потому и пришел к вам, узнать, нет ли чего нового.

Мне не хотелось вводить Гордеева в курс всех обстоятельств, которые стали мне известны. Я чувствовала себя едва ли не палачом, совершающим медленную, казнь жертвы, глядя в его потухшие грустные глаза.

— Есть.

Вздохнув, я опустилась в кресло напротив него и закурила.

— Только, увы, ничего хорошего… Мне придется вас разочаровать.

— В очередной раз, — тихо добавил он. — Но не бойтесь, я уже ко всему готов.

— Что ж, это облегчает ситуацию. У вашей жены, Паша, определенно был другой мужчина. Только мне пока не удалось выяснить, кто он. Но это не главное.

— Что же главное? — спросил он равнодушно. Видимо, известие о любовнике его не задело настолько сильно, насколько я могла предположить. Вероятно, к нему он уже был подготовлен. Я молчала раздумывая, как продолжить.

— Так это с ним она встречалась по ночам, когда говорила мне, что идет на дежурство в больницу?

— Нет. По ночам она работала.

Он удивленно вскинул брови.

— Но вы же сами сказали, что она там не работала.

— Там — не работала. Она работала в другом месте. Марина танцевала стриптиз в ночном клубе.

— Марина танцевала стриптиз в ночном клубе?! Зачем?!

Он был поражен.

— Ей нужны были деньги. Много денег.

— Зачем? — опять спросил он, глядя на меня все с тем же недоверием.

— Ее шантажировали, Паша. Целых шесть месяцев она выплачивала какому-то человеку некую сумму денег, боясь быть разоблаченной.