Чтение онлайн

Чувство освобождения от тяжелого груза, свободы и легкости было очень сильным. День склонялся к вечеру. От банкира принесли два маленьких, но очень тяжелых сейфа. Роджер собрался в клуб, хотя сознавал, что не сможет вести легкую беседу. Он будет или слишком молчалив, а друзья будут проявлять изобретательность, пытаясь вовлечь его в разговор и заставить забыть о тяжелой утрате, или начнет говорить о своих планах, что еще хуже. Половина его приятелей будут напрашиваться поехать с ним, а другая половина — отговаривать от путешествия.

Лучшим выходом было ехать немедленно. Коляска готова, сейфы упакованы. Если он устанет, то передохнет на почтовой станции, если нет — поедет ночью. Погода была ясной, ожидалось полнолуние.

Приехав в свое имение Димчерч Хауз, Роджер узнал, что Пьер уже в таверне в Кингсдоуне, грум передал его послание. Пьер прибывает завтра на своей шхуне. Ему удалось сбыть груз, а пока его люди занимались ремонтом судна в гавани. Наутро Пьер сказал Роджеру, что он оказался здесь случайно, так как не собирался возвращаться в Англию в ближайшие несколько недель. Перевозить товар стало все труднее. Страна потихоньку сходит с ума.

— Мне плевать, что эти лунатики делают в Париже, — мрачно проворчал он. — Люди есть люди, и руководители городских коммун возьмут столько же бутылок и бочонков, сколько брали королевские агенты.

— Возможно, бдительные городские власти побоятся брать взятки, — предположил Роджер, смеясь в душе.

— Вряд ли, — проворчал Пьер. — Все разговоры о равенстве забили головы тех, кто мог себе это позволить. Ты знаешь, что мой поставщик в Ля Рошели поведал мне?

Роджер покачал головой, хотя догадывался, что он может рассказать.

— Этот идиот, — продолжал француз, гневно повысив голос, — не продает мне ничего, пока я не уплачу налоги!

Он сказал, что теперь не будет грабить простых горожан, как раньше грабил короля.

— Ты не объяснил ему, что большая часть доходов таможни до сих пор идет на нужды короля? — спросил Роджер с усмешкой.

Пьер в отчаянии всплеснул руками.

— Я сказал ему, а он ответил, что все сейчас под строгим контролем. Тут я потерял терпение и сказал ему, что в карманы новой власти, без сомнения, уходит большая часть казны. Этот сумасшедший рассвирепел. Он налетел на меня с кулаками, уверяя, что новых людей нельзя подкупить, как бывших королевских офицеров.

— Так, так, — согласился Роджер с выражением глубокого сочувствия.

— Если будет так продолжаться, — сказал Пьер, — то мне придется иметь дело с мерзавцами, это всегда опасно.

Роджер расхохотался.

— Ты хочешь сказать, что все эти годы имел дело только с честными людьми?

Пьер удивленно посмотрел на него.

— За это время я встречал одного-двух воров, но быстро от них избавлялся. Сейчас я связан только с честными людьми.

— Но вы же контрабандисты, — мягко сказал Роджер, боясь обидеть Пьера.

— Это честное занятие, — возразил Пьер. — Просто оно идет вразрез с законами. Не говори со мной, как юрист, Роджер. Я честно плачу по счетам и не завышаю цену товара. Я никого не обманываю. Просто я не понимаю, почему моя работа должна быть на пользу королю?

Этот спор они вели не впервые. Роджер потерял надежду убедить Пьера, что правительство все-таки что-то делает. Пьер был убежденным анархистом. Он был уверен, что каждый должен стоять сам за себя, а правительство должно только защищать слабых. Роджер горячо поддерживал такие христианские мысли, но философия не оправдывала себя в большинстве случаев. Требовались законы, законодатели, защитники и судьи.

Пьер запыхтел, глядя на смеющегося Роджера. Он понял, что тот дразнит его.

— Глупец! — произнес он. Роджер оставался для Пьера юнцом, и он часто разговаривал с ним, как с мальчишкой. — Как я позволил втянуть себя в этот спор! Мои поездки будут теперь не такими частыми. Я сообщу, когда вернусь.

— Не стоит. Это опасно. В любом случае ты довезешь пассажиров до Германии. Во Франции небезопасно.

Пьер вздохнул.

— Идиоты! Если им не нравится их король, почему они не свергнут и не обуздают его?

— Их король? Ты тоже француз, Пьер.

— Я — нет! — воскликнул Пьер. — Я бретонец и говорю на их языке для своего удобства. Но я не француз.

Тут Роджеру стало не до смеха. Так думали и шотландцы, и он много раз пытался разобраться в их кровавой бойне. В Уэльсе тоже отделяли себя как нация, хотя были связаны с Англией сотни лет.

Это было совсем не смешно. Раньше Пьер никогда не обсуждал это, а Роджер слишком ценил дружбу, чтобы смеяться над его чувствами.

— Что касается портов Германии, — продолжал Пьер, возвращаясь к разговору, — я еще не готов ими воспользоваться, хотя, наверное, и придется. Слава Богу, я купил много рыбы, так как не смог найти другой товар. Я закончу, как и начал, рыбаком. Это не только из-за Франции, сошедшей с ума. В Бельгии волнения, французские войска идут по ней маршем, а Австрия и Пруссия пытаются их выдворить. Мне не удалось там зацепиться. — Он снова вздохнул. — Я не скрываю, что рад взять пассажира. Куда он собирается ехать?

— Это я, — улыбнулся Роджер. — И я не знаю, куда ехать.

— Ты? Нет, мой друг. Не говори, что ты спасаешься бегством от правительственного гнева. Сейчас не время для путешествия во Францию.

— Ты прав, — согласился Роджер. — Я не искатель приключений и в ссоре не с моим, а с твоим правительством — французским.

— Сейчас во Франции почти безвластие, — заметил Пьер.

— Я знаю, — вздохнул Роджер. — Для человека моей профессии легче иметь дело с сильной продажной центральной властью. Достаточно послать агента или замолвить слово, или позолотить руку, — нужный человек найдется и пленных освободят. Сейчас я должен ехать сам.

Пьер хотел возразить, но Роджер опередил его, описав положение дел и позицию отца. Выслушав его, Пьер покачал головой.

— Это чертовски неправдоподобная история.

— Клянусь, что каждое мое слово — правда.

— О, я верю, что Генри де Коньер пропал, — ответил Пьер. — Я понимаю желание твоего отца найти его или убедиться, что он мертв, но то, что должен ехать ты… Мой друг, ты так долго жил спокойно и помогал другим, а сейчас сам ввязываешься в историю. Я слишком долго тебя знаю и очень доверяю. Смотрю тебе в глаза и все понимаю. Я возьму тебя по единственной причине — если не возьму я, ты найдешь еще кого-то. Но это очень опасно.

Вечером Роджер Сэнт Эйр причалил к берегам Франции.

Леония де Коньер предприняла первую попытку вывести отца из оцепенения, в которое он впал после смерти жены и сына. Она объявила ему, что через несколько дней их казнят. Генри бессмысленно посмотрел на нее, и вяло спросил, почему она так решила.

— Я поняла из разговоров Луи, — ответила Леония. — Папа, мы должны бежать или мы умрем.

— Нет, любовь моя, — мягко ответил Генри, отводя глаза. — Я должен умереть. Так будет лучше. Возможно, друзья найдут способ освободить тебя или Маро даст тебе уйти. Никто не поверит, что ты государственная преступница. Ненавидит он только меня.