Чтение онлайн

Ехали они быстро, и Ада цеплялась за спинку сиденья, чтобы не упасть. Фрэнк посигналил отощавшему псу, объехал выбоину на дороге.

– Я так и сказал сержанту… помните его? Сержант, говорю, та монахиня, что вы спасли, знаете, кто она? Та к вот, она вовсе и не монахиня, но форменная леди. Но послушайте, Ада, – он опять обернулся к ней, – вы прямо-таки красотка.

Ада благодарно улыбнулась. Давно ей не приходилось краснеть от комплиментов. Фрэнк был коротко стрижен, волосы топорщились по краю фуражки. На воротнике перхоть. Из-под манжет кителя высовывались темные завитки.

– Значит, возвращаетесь домой, – продолжил он. – Бросаете меня.

По улицам Мюнхена сновали люди, худые, в потрепанной одежде, с сетками в руках или с пакетами из коричневой бумаги. Один мужчина остановил американского солдата и вынул из пакета часы. Солдат покачал головой. Мусор сгребли бульдозерами в высоченные кучи. Около них роились женщины и дети, вынимали камни голыми руками, копали деревяшками, отчищали найденное. Женщина с усилием вытягивала что-то глубоко зарытое, по склону потревоженной кучи покатились обломки кирпичей.

– Что вы там будете делать? – спросил Фрэнк.

– Где?

– Дома.

Ада пожала плечами. Об этом она еще не думала, она представляла лишь, как открывает дверь родного дома, а навстречу ей мама, папа и все прочие. Как сложится дальше, об этом она подумает потом.

– Поедем в Америку, – внезапно предложил Фрэнк. – Я о вас позабочусь. Откормлю вас. – Он скосил глаза на сестру Бригитту. – Беру Господа и сестру Бригитту в свидетели, я обеспечу вам нормальную жизнь. Особого богатства не обещаю, но заживем на славу. Задвинем подальше все что было. Начнем сначала. Страна возможностей. Что скажете, Ада? – Он повернулся к ней, задорная улыбка на лице. – Выходите за меня.

– Зовете замуж? – рассмеялась Ада. – Но я вас не знаю.

– Ну и что с того? – громко говорил Фрэнк, стараясь перекричать шум двигателя. – Зато я вас знаю. Как только увидел вас, сразу понял: вы – моя судьба.

– А Томас?

– Детишки, да. Я их обожаю.

Он расправил плечи, словно готовясь проглотить небо. «Ты на свете одна такая, и я такой один». Его голос взмыл над уличным шумом, нежный, как ласка, и чистый под стать небесам. Аде вспомнился отец, он пел как соловей. Эту песню он тоже пел у пианино в пабе или для матери на кухне в те благодатные дни, когда они не ссорились. Ничего прекраснее она давно не слышала. Не увязаться ли ей за этим голосом? Америка. Там она станет женой Фрэнка.

Он сбавил скорость и опять посмотрел на нее.

Фрэнк умолк, прокладывая путь по искореженному асфальту. К ним метнулась женщина в обтрепанной юбке, мужской рубахе и ботинках и замолотила по дверце джипа.

– Жирные янки, – орала она. – А мы, немцы, что, не люди?

Ада отвернулась, набрала воздуха, приоткрыла рот.

Пой, Фрэнк. Прошу тебя, пой.

Из города они выехали на дорогу, ведущую в Дахау. Там и сям фермеры вспахивали поля или сажали семена, понуждая землю вернуться к жизни. В фруктовых садах кое-где на деревьях уже покачивались комочками будущие плоды. Яблоки, предположила Ада, или вишня. Поселки с деревянными домами под тяжелыми нависающими крышами. На чьем-то балконе герань в горшках – ярко-красные соцветия на фоне почерневшего от непогоды дерева. Томас.

– Ада, мне кажется, не стоит возлагать чересчур большие надежды на эту поездку, – заговорила прежде помалкивавшая сестра Бригитта. – Не лучше ли вовсе отказаться от поисков?

– Не могу, – ответила Ада. – Я должна узнать. – Столько лет у нее разрывалось сердце при мысли о Томасе, столько лет отчаяния и страха: а вдруг она его не найдет? И прекратить все прямо сейчас, толком даже не начав? Нет. – Отец Фридель мог не пойти в приют. А что, если он сразу отдал Томаса фрау Вайс? Мы должны выяснить, где она теперь.

– У вас нет ни единого доказательства, что тот ребенок был Томасом. Вы лишь хотите, чтобы так оно и было, но желание и реальность часто не совпадают. И это нужно учитывать.

Если сестра Бригитта думает, что Ада тащит ее неведомо куда и неведомо зачем, очень скоро она убедится в своей неправоте. Материнское чутье не обманешь, поэтому Ада не сомневалась: тот ребенок – Томас. Она отыщет его. Вызволит. В приюте ей скажут, где он. Она доберется до фрау Вайс. Томас поймет, кто его мать, и уедет с ней. Его придется учить английскому, но мальчик быстро нахватается новых слов. Они постучат в дверь дома на Сид-стрит. Ада? Ада, это ты? Господи! А кто этот малыш? Томми. Его зовут Томми. Ада подаст ему знак подойти поближе. Ой, чуть не забыла. Мама, это Фрэнк. Мы собираемся пожениться.

– Прибыли. – Фрэнк въехал на подъездную дорожку перед большим длинным домом. Затормозив, он помог вылезти из машины сперва сестре Бригитте, потом Аде. Прислонился к капоту, достал сигареты из кармана: – Я подожду здесь.

Ада вцепилась в руку сестры Бригитты. Вот оно. Они дернули за шнурок звонка и услышали, как в доме словно ударили в тарелки. Никто не появился. Позвонили снова. Ада крикнула Фрэнку:

– Вы уверены, что это то самое место?

– Других адресов мне не дали.

– Погодите, – Ада прижала ухо к деревянной поверхности, – кто-то идет.

Раздался скрежет отпираемого засова, поворот ключа в замке. Женщина в сером платье, накрахмаленном белом фартуке и чепце отворила дверь:

– Ja? Was wollen sie? [59]

Ада растерялась. Целый месяц она не говорила по-немецки и не знала, с чего начать.

– Я ищу ребенка, – сказала она. – Маленького мальчика. Моего мальчика. Полагаю, он мог попасть к вам. В младенческом возрасте.

– Полагаете? Мог? Так был он здесь или нет? – Нянька прищурилась: – Вы не немка, верно?

– Нет. Британка.

– Откуда у нас мог взяться британский ребенок?

– Вы бы не опознали в нем британца, – возразила Ада. – Священник, отец Фридель, принес его сюда. Новорожденного. – С пятнами крови после родов, пуповина перевязана куском старой веревки. Ада видела его как наяву: растопыренные маленькие ручки-ножки – лягушонок с глазами навыкат. – В 1941-м, в феврале.

– Так давно, – буркнула нянька.