Чтение онлайн

Комитет действительно выдвинул на обсуждение палаты общин билль, в котором предлагалось предоставить право голоса женщинам, обладающим необходимым имущественным цензом (т.е. представительницам средних классов), даже если владельцами собственности номинально являлись их мужья. ЖСПС приветствовал новый законопроект в качестве первого шага на пути позитивного решения “женского вопроса” и в знак одобрения организовал торжественное шествие и массовый митинг в Ройял-Алберт-Холл*. Во главе процессии на великолепных лошадях медленным шагом выступал отряд женщин-церемониймейстеров (они демонстративно сидели в седлах “по-мужски”, а не боком, как “полагалось” дамам), за ними следовало более 600 одетых в белое бывших узниц правосудия, причем каждая из них несла на шесте комплект тюремной одежды, затем — представительницы культуры и искусства и даже большая группа мужчин, среди которых было немало знаменитостей в самых различных сферах. Оркестры, развевающиеся знамена, яркие символы и нарядные одежды — все это делало шествие по-настоящему красочным и впечатляющим зрелищем.

* Ройял-Алберт-Холл — большой концертный зал а Лондоне на восемь тысяч мест, в котором также проводятся спортивные мероприятия, митинги и собрания. Построен в 1867—1871 гг. Назван в память принца Альберта (1819—1861) , супруга королевы Виктории. — Прим. перев.

Парламентские дебаты по новому законопроекту были долгими и бурными. В конце концов, несмотря на возражения и Ллойд-Джорджа, и Черчилля, палата общин одобрила его большинством в 110 голосов. Однако правительство тем не менее сочло возможным “положить его на полку”, аргументировав это тем, что такого большинства недостаточно для решения столь важного вопроса. Митинг протеста возле здания парламента был разогнан, но никто из участников не был ни арестован, ни предан суду. ЖСПС назвал это решение “актом предательства” и немедленно возобновил активные действия — вскоре более 200 женщин снова оказались за решеткой.

1 марта 1912 г. по заранее обусловленному сигналу от ударов молотками и увесистыми булыжниками вдребезги разлетелись почти все витрины на Даунинг-стрит и на главных торговых улицах столицы — Оксфорд-стрит и Риджент-стрит: начался этап “швыряния камней”. На этот раз полиция, не ограничившись арестом организаторов погрома супругов

Пентвик-Лоуренс и миссис Тьюк (Эммелина Панкхерст отбывала тогда срок наказания за прежнее нарушение закона, а ее дочь Кристобель, предупрежденная друзьями, успела бежать в Париж) , совершила налет на штаб-квартиру и конторы ЖСПС в Клементс-Инн. Среди “доказательств”, представленных полицией в суд, было и такое открытие: на книжных полках в помещениях ЖСПС оказалось немало книг… на французском языке! Арестованные были приговорены к тюремному заключению сроком на 10 месяцев и уплате судебных издержек. Ввиду отказа мистера Пентвик-Лоуренса выполнить требования суда, его объявили банкротом и продали принадлежавший ему дом с молотка; исключили его и из членов клуба “Риформ”*.

*”Риформ” — лондонский клуб, членами которого являются высшие государственные чиновники, политические деятели, видные журналисты. Основан в 1832 г. как клуб вигов; в год основания клуба был принят закон о реформе парламентского представительства. — Прим. перев.

При всей скандальности и размахе своих акций протеста суфражистки старательно избегали нанесения повреждений кому бы то ни было; сами же они утверждали, что в результате голодовок и принудительного питания впоследствии умерли несколько активисток движения. И действительно, за всю кампанию их борьбы имел место только один несчастный случай со смертельным исходом, который, впрочем, правильнее считать самоубийством: 4 июня 1913г. во время ежегодных скачек “Дерби”*, когда наездники прошли Таттенемский поворот**, некая мисс Эмилия Дэвисон — известная активистка движения, ранее пытавшаяся покончить с собой в тюрьме в знак протеста против заключения, — неожиданно выбежала из-за ограждения, чтобы остановить лошадь и сорвать скачки. В образовавшейся свалке лошадь и жокей получили ранения, а мисс Дэвисон скончалась от ран в ближайшем госпитале. Похороны суфражистки вылились во впечатляющую манифестацию протеста.

* “Дерби” — ежегодные скачки лошадей-трехлеток на ипподроме “Эпсон-Дауне” близ Лондона на дистанцию 2400 м; названы по имени графа Дерби, впервые организовавшего такие скачки в 1780 г. — Прим. перев. ** Таттенемский поворот — последний поворот перед финишной прямой на ипподроме “Эпсон-Дауне”. — Прим. перев.

Трагический инцидент на ипподроме Эпсон-Дауне, казалось, подтолкнул ЖСПС к еще более энергичным действиям. Движение сделало опасный крен в сторону неприкрытого терроризма: суфражистки портили или уничтожали произведения искусства на публичных выставках, подкладывали в общественных местах небольшие самодельные бомбы (одна из них, например, повредила средневековую каменную перегородку в святилище Вестминстерского аббатства), совершали поджоги домов видных государственных деятелей (особенно членов кабинета министров); они дошли даже до того, что прерывали церковные богослужения и при любом публичном появлении короля Англии открыто оскорбляли его. Прямым результатом этой, как было сказано в палате общин, “абсолютно беспрецедентной кампании в истории страны” стали участившиеся и ужесточившиеся судебные преследования активисток движения и… утрата доверия к нему со стороны значительной части населения.

Однако борьбе за политическое равноправие женщин так и не суждено было достичь своего кульминационного пика — разразилась первая мировая война 1914—1918 гг., участницей которой оказалась и Англия. Многолетняя кровавая бойня, развернувшаяся на полях сражений множества стран, стоила Англии 947 тыс. человеческих жизней, всему же миру — 8412 млн. человек*. На фоне этого колоссального преступления против человечества страдания суфражисток, безусловно, выглядели ничтожными.

* Данные о потерях сторон в ходе первой мировой войны довольно противоречивы, на этот счет имеются разные точки зрения. В советской историографии принято считать, что в первой мировой войне погибло в общей сложности не менее 10 млн. человек.

Сразу же после начала военных действий английское правительство объявило о немедленной амнистии всем томящимся за решеткой суфражисткам. В свою очередь ЖСПС полностью прекратил “кампанию протеста”; большинство его членов активно включились в работу по оказанию помощи военным усилиям родины. Эммелина Панкхерст, например, стала одним из правительственных экспертов по вовлечению женщин в промышленное производство, куда профсоюзы согласились допустить их как “неквалифицированную рабочую силу”.

В январе 1918 г. правительство Ллойд-Джорджа без какой-либо шумихи (против выступили всего 23 депутата) приняло закон о предоставлении права голоса всем женщинам, достигшим 30-летнего возраста, а уже в ноябре женщинам было разрешено выставлять свои кандидатуры на выборы в палату общин. На первых послевоенных парламентских выборах, состоявшихся в декабре 1918 г., свои кандидатуры выставили 16 женщин, хотя избрана была только одна — графиня Маркисвич от Ирландии. Но и она, верная политике партии Шинфейн*, интересы которой она представляла на выборах, в парламенте так ни разу и не появилась.

* Шинфейн — на гэльском (древнеирландском) наречии означает “мы сами”. Эта партия возникла в начале XX в. в Ирландии и организационно оформилась в 1906 г. До 1916 г. партия была сугубо мелкобуржуазной, националистической организацией, выступала за ликвидацию английского засилья в промышленности, торговле, вплоть до бойкота британских товаров; шинфейнеры выступали также за создание сети сугубо ирландских школ взамен существовавших английских. На этом этапе Шинфейн действовал в рамках политических и литературных дискуссий, а на выборах в парламент он систематически терпел поражения. Но после Дублинского восстания (апрель 1916 г.), жестоко подавленного британскими властями, в партию влились свежие силы, в том числе и представители бедноты. Шинфейн стал массовым народным движением, он перешел к активным методам борьбы, включавшим и вооруженное сопротивление вплоть до создания партизанских отрядов. Английское правительство было вынуждено пойти на ограниченные уступки, предоставив Ирландии (без Ольстера) в декабре 1921 г. права доминиона. На этом этапе ирландская буржуазия, удовлетворенная достигнутым, откололась от движения, а вскоре и руководители его левого крыла заявили об отказе от вооруженных методов борьбы (1923 г.), вернувшись к прежним, пассивно-пропагандистским методам. Но широкие слои ирландского населения продолжали бороться за достижение полной независимости, и 18 апреля 1949 г. Ирландия (по-прежнему без Ольстера) стала независимой республикой.

Первой женщиной, занявшей свое законное место в палате общин после выборов 1919 г., стала консерватор леди Нэнси Астор. Ряд последующих актов парламента расширил женское избирательное право, так что в сегодняшней Великобритании правом голоса обладают все граждане, достигшие 18-летнего возраста. Исключение составляют только пэры Англии, умалишенные и осужденные преступники.

Э П И Л О Г

Три столетия кровопролитной и ожесточенной борьбы — начиная с первых манифестов левеллеров в XVII в. — потребовались английскому народу, чтобы добиться современной парламентской демократии со всеобщим избирательным правом для каждого гражданина, невзирая на его социальную принадлежность, пол или цвет кожи.

Но хотя достигнутые успехи послужили основанием для типичного для нашего времени утверждения о том, что все крупнейшие политические битвы уже выиграны (а значит, бороться, собственно говоря, сегодня уже не за что), “золотое тысячелетие” социальной гармонии, стабильности и всеобщей справедливости, о котором мечтали пионеры борьбы за свободу, равенство и братство, пока так и не наступило. Для нашего общества по-прежнему характерно колоссальное неравноправие в области образования, жилья и здравоохранения; богатые, как и прежде, слишком богаты, а бедные слишком бедны. Да, мы добились осуществления целого ряда ценных реформ (особенно в период после окончания второй мировой войны), но ведь не меньше важнейших проблем еще только ждут своего решения, и среди них такие основополагающие, как право на труд, право на работу по специальности, право на справедливую оплату труда, которая позволила бы рабочему, с одной стороны, адекватно обеспечивать себя и свою семью, а с другой — вносить свою лепту в благосостояние страны. Пока же рабочим нередко приходится бастовать, чтобы вырвать у предпринимателей элементарное право на членство в профсоюзе — право, кстати, полностью признаваемое законом! До сих пор мало кто из англичан может с надеждой и уверенностью ожидать грядущую старость! До сих пор лидеры многих стран полагаются на войну и насилие в качестве конечных средств решения своих внутренних и внешних проблем!