Чтение онлайн

– Марианночка Георгиевна, – голос Лялечкиной стал совсем ласковый, медовый даже, но с отчетливым привкусом яда. – Слушайте, давайте вы мне окажете услугу, а я вам услугу окажу… Вы знаете, что девчонкам, которые первые места займут, позволят год бесплатно учиться? Я в Анжелке уверена – она у меня умница, репетиторша с ней хорошо поработала. Но я так думаю, что Аракчеевская девчонка – как там ее… Маша? Даша, да? – тоже с хорошей базой? Она ведь за границей с матерью жила, наверное, по-английски шпарит как на родном?

Марианна кивнула. Еще чего, будет она говорить этой Лялечкиной, как на самом деле обстоят дела с Дашей! Пусть думает, что ее ученица и правда кладезь талантов. Потому что так оно и есть, вот!

– Вы видели списки? – продолжала Лялечкина озабоченно. – Моя Анжела с Дашей Аракчеевой в паре будет на устной части и потом на творческой. Марианночка Георгиевна, послушайте… У Аракчеева бабла хватит дочку хоть всю жизнь заграницей обучать. А у нас каждая копейка на счету. Давайте так: вы со своей девчонкой поговорите, скажете ей, чтобы… ну, не сильно напрягалась, да? Чтобы моей Анжелке дала себя показать. У Анжелы все шансы выиграть, но надо подстраховаться! Вам-то все равно! Вы ей не мать и не за ваши же деньги Аракчеевская дочка будет за границей учиться! Короче, вы это… поспособствуйте, ладно?

Лялечкина нежно улыбнулась, глядя Марианне прямо в глаза.

– Вы хотите, чтобы Даша дала вашей дочери выиграть конкурс? – раздельно, по слогам сказала Марианна.

– Ну да! – беззаботно согласилась Лялечкина. – Вы с ней поговорите! Скажите ей… не напрягаться! А то и вообще пускай на творческую часть не идет! Нервишки побережет. Я видела, она вся на психе и вы ее успокаивали. Чего лишний стресс ребенку устраивать! Домой ее уведите, и все!

– Да как вам такое вообще в голову пришло? – со спокойной улыбкой спросила Марианна, рассматривая Лялечкину в упор. – Вы бредите, что ли?

– Ну я же мать! – капризно протянула Лялечкина. – Я за своего ребенка горой! Хватаюсь за любую возможность! Вам не понять.

Марианна только головой покачала.

– Да вы глазками не сверкайте, Марианна Георгиевна, бровки-то не сводите! – вдруг сорвалась в стервозность Лялечкина. – Не надо мне тут из себя строить невесть что! Я к вам по-хорошему, а вы…

Она приблизила к Марианне свою ухоженную мордочку. Ростом Лялечкина была ниже Марианны, поэтому должного эффекта не вышло, но все же неприятно.

– Господин Аракчеев у нас мужчина строгих правил, это всем известно, – сказала она веселым голосом. – Дочку воспитывает, как в монастыре. Он к себе кого попало в дом брать бы не стал. Вы ведь ему про скандал с купальником не рассказали, правда? Не рассказали, что стриптизершей работали? Обманули? Ну конечно, обманули! Не рассказали ему, как перед моим мужем задницей вертели! Ну так я расскажу! Если мы с вами не договоримся...

– Рассказывайте на здоровье, – бросила Марианна, отвернулась и пошла прочь.

– Мы еще не договорили! – не отставала Лялечкина. Она шла рядом с Марианной и заглядывала на ходу ей в лицо, словно рассчитывая увидеть ее слезы. – Слушайте, я ведь пустяк прошу! А вы ломаетесь!

Марианна не знала, что ей делать. Лялечкина пристала к ней, как банный лист. Затевать скандал на глазах шикарных мамаш и папаш и представителей английской школы было нельзя. Убежать тоже некуда.

Спасением оказалась Валентина. Она вошла в холл и стала оглядываться, ища Марианну. Марианна кинулась к ней.

– А, вот вы где! – сказала Валентина. – Что, Даша уже пишет контрольные?

– Да, – кивнула Марианна. – Уже зашли.

– Да не переживайте вы так, – Валентина вдруг улыбнулась очень сочувственно. – На вас лица нет. Не справится Дашка – подумаешь, беда какая! Вы-то старались, занимались! Петр Аркадьевич это видел.

– Вот я говорю – тоже мне, беда! Подумаешь, не справится! Это же все формальность! – подхватила Лялечкина и умильно добавила: – Здравствуйте!

Валентина с недоумением посмотрела на нее, задрав одну бровь и холодно ответила:

– Здравствуйте.

– Пойдемте на галерею, Валентина Андреевна, – предложила Марианна прерывистым голосом. – Там подождем. Скоро конец первой части, потом перерыв, потом творческая часть. А там, может, и Петр Аркадьевич подъедет.

– Марианна Георгиевна, так вы подумайте над моим предложением! Моя Анжелка вам тоже благодарна будет! – прощебетала вслед Лялечкина. – Передавайте привет Пете. Буду рада с ним побеседовать!

– Кто это? – поинтересовалась Валентина. – Вульгарная особа. И Петю знает! Странно. Он с такими личностями дружбы как-то не водит.

– Так… одна знакомая, – Марианна мотнула головой. – Не думаю, что она близко с ним дружит. Просто… делает вид.

Они поднялись на галерею. У Марианны дрожали ноги и она без сил рухнула на первое подвернувшееся кресло под пальмой в кадке.

– Тут миленько, – постановила Валентина, опускаясь во второе кресло с грацией герцогини. Зевнула, прикрыв накрашенный рот ладошкой. – Только долго все. Скоро уже они выйдут?

– Через полчаса, – деревянным голосом ответила Марианна.

– Господи, сколько возни! – утомленно вздохнула Валентина. – Дался Пете этот конкурс. Но это у него с детства: любит всякие соревнования, чтобы доказывать и побеждать. Дашке-то это нафиг не нужно. Да и вам, по-моему, тоже.

Валентина внимательно посмотрела на ее неподвижное лицо, подумала, и взялась развлекать Марианну беседой. Она отпускала едкие и ехидные замечания о гуляющих по холлу дамах и господах. Марианна слушала ее с благодарностью, но думала о своем.

Просто удивительно, до каких вершин – или, вернее, дна? – может доходить человеческая подлость. Вот вроде показал человек себя уже с самой неприглядной стороны, уже знаешь, что ничего хорошего от него ждать не приходится, а он раз – и опять что-то выкинет.

Когда Марианна занималась танцами, не раз сталкивалась с кознями озверелых мамаш накануне соревнований. Бывало, туфли у девочек перед выходом на сцену воровали, платья портили, партнеров подговаривали, чтобы те выступление слили за награду.

Оказывается, везде такое бывает – даже на конкурсе английского языка, среди приличных людей!

Но неужели Лялечкина действительно рассчитывала, что Марианна уговорит Дашу уступить победу сопернице? Похоже, она была уверена, что сможет ее убедить мелким шантажом.