Чтение онлайн

– А там что? – Марианна прошла по короткому, темному коридорчику и уперлась в очень простую деревянную дверь.

– Личный папин кабинет. Он никого туда не пускает, – сказала Даша загадочным тоном. – Там его убежище и зона комфорта.

Марианна посмотрела на нее с изумлением. Лицо у Даши было очень серьезное. Шутит?

– И что же в этом убежище?

– Папина тайна, – Даша лукаво улыбнулась, поддразнивая учительницу, но тут же пояснила: – Наверное, что-то скучное. У взрослых все тайны скучные. По-моему, документы разные… я не спрашивала, – Даша пожала плечами, а потом пошла прочь, к лестнице.

Марианна замешкалась, огляделась, и украдкой провела пальцами по латунной ручке.

Документы? Вряд ли. Документы у него были в шкафу в большом кабинете – она заметила. Важные он, скорее всего, хранит у своего юриста или в компьютере.

А это что за комната Синей Бороды? Может, Петр Аркадьевич держит там мумии своих пассий, всяких Светлан и Илон?

Или у него там сейф, в котором лежат фамильные драгоценности, пистолет Макарова и пачки долларов, перетянутые аптекарскими резинками?

А может… хм… в его зоне комфорта стоит кровать с ремнями, а на стенах развешаны плетки-семихвостки и наручники?

По совету подруги Марианна когда-то прочитала весьма познавательную книжку про одного миллионера с такими вот... специфичными вкусами и особой комнатой.

Ну, елки-зеленые, книжка, конечно, была прикольная, но как-то не очень приятно работать в доме, где есть… вот такое!

___

*Let’s go!
– Поехали!

*Let’s do it - Ладно, давайте.

*Now we are going to the basement level.
– Сейчас мы отправимся на цокольный этаж.

*Very cosy!
– Очень уютно!

*My dad makes me run on the treadmill… - Папа заставляет меня бегать на беговой дорожке.

*We... is… то есть, have a lesson… I tell about…* - Здесь Даша подбирает слова и говорит с ошибками.

*Your daughter is showing me around the house right now* - Ваша дочь показывает мне дом.

*Let’s go upstairs - Идем наверх!

В глубине дома ожили настенные часы и издали мелодичный звон.

– Ой! – вдруг перепугалась Даша. Она бесцеремонно схватила Марианнино запястье, вывернула и глянула на циферблат наручных часиков.

– Те, что в гостиной на десять минут отстают, – пояснила она. – У меня вот-вот математика начнется, училка уже пришла и сидит, наверное! Папа тоже обещал на уроке быть, – продолжила она с досадой. – Блин, такое хорошее утро было!

– Удачно позаниматься! Вчера ты здорово справилась на математике, умничка! Мне вот уравнения никогда не давались, – подбодрила ее Марианна, но следом не пошла. Раз на уроке будет сидеть Аракчеев, то ей лучше не показываться. Во-первых, она еще не готова с ним встретиться после утреннего конфуза. Во-вторых, присутствие двух посторонних будет смущать учительницу. Если Аракчееву вздумается сделать математичке выговор (с него станется), то не нужно, чтобы при этом были свидетели. Это очень обидно, когда тебя ругают, а коллеги смотрят, слушают и сочувственно ухмыляются…

Она отправилась на кухню, решив, что попросит у Катерины чашку чая. Не помешает подкрепить силы. Героини старинных английских романов всегда подкрепляют силы чашкой чая, если случается что-то неожиданное. Например, если они лицезреют хозяина особняка в одних подштанниках, или забредают на чердак, где он держит взаперти свою безумную супругу, или улепетывают от привидения.

Вот привидений ей еще сегодня не хватало!

На кухне оказалось полно народу: здесь собрались экономка, повариха и помощница по хозяйству. Повариха трудилась, остальные бездельничали. Пахло странно: свежим укропом и табаком.

– Здравствуйте! – поздоровалась со всеми Марианна.

Катерина кивнула и улыбнулась, не отрываясь от нарезки овощей. Ее острый нож звонко стучал по деревянной доске.

– Привет-привет, – равнодушно отозвалась Валентина. Она устроилась у приоткрытого окна, на подоконнике лежала газета со сканвордом. На носу у нее сидели очки в шикарной золотистой оправе. В одной руке у Валентины между наманикюренных пальцев была зажата тлеющая сигарета, в другой – карандаш. Правой рукой она вписывала слова, потом подносила к рубиновым губам левую руку, затягивалась сигаретой и выдувала дым через щель на улицу.

Олечка сидела у стойки и пила молоко из большой красной кружки. Увидев Марианну, она мило улыбнулась и потупилась.

– Может, вам бутерброд сделать или до ланча потерпите? – дружелюбно поинтересовалась повариха.

– Мне бы только чаю…

– В том термосе есть заваренный с травами, угощайтесь!

Марианна села за стол с чашкой, Валентина мельком глянула на учительницу и равнодушно поинтересовалась:

– Вам дым не помешает?

Ее тон подразумевал только один ответ, и Марианна послушно помотала головой:

– Нет-нет, не помешает…

– А мне помешает, – с досадой заметила Катерина, – Шла бы ты на улицу дымить, Валентина… у меня же тут продукты, а ты!

Но экономка даже головы не повернула.

– Мускусная крыса, – мрачно объявила она, и все вздрогнули.

– Семь букв, – добавила она.

– Ондатра, – с облегчением отозвалась Марианна.

Валентина величественно кивнула, сунула сигарету в рот, сверкнув кольцами на пальцах, и принялась выводить буквы в клеточках.

Марианна продолжала наблюдать за теткой Аракчеева. Может, если ее разговорить, она расскажет, каким был Петр Аркадьевич в детстве? И кто его родители? Живы ли они? Нет, напрямую Марианна расспрашивать не собиралась. Но если Валентина сама пожелает удариться в воспоминания, останавливать ее не станет.

Подумав, она спросила угодливым голосом:

– Валентина Андреевна, а вы давно здесь живете?

– Давно, – коротко ответила Валентина, сосредоточенно водя карандашом по бумаге.

– Наверное, вы хорошо знаете историю этого дома?

Валентина отложила карандаш, вдавила сигарету в пепельницу, спустила на нос очки и насмешливо глянула на Марианну.

– Если вы хотите посплетничать о хозяевах, так и скажите, – посоветовала она. – Нечего начинать издалека. Спрашивайте прямо, что вас интересует. Возможно, я отвечу.