Чтение онлайн

Эндрю, уже успевший принять немало горячительных напитков, с чрезмерной осторожностью припарковал машину у тротуара и дожидался теперь Абониту, чтобы попросить его открыть дверцу. Машина называлась «Нигра Мастер» — меньшая из двух моделей, производившихся нигерийскими заводами, и на удивление непрочная. Несколько дней назад Эндрю оторвал ручку дверцы со стороны салона и до сих пор не удосужился заехать в мастерскую. Можно было бы, конечно, опустить стекло и попытаться дотянуться до наружной ручки самостоятельно, но проще было дождаться Абониту.

Внутри грохотал традиционный диксиленд «Пылкая Четверка». Вооружившись барабанами, двумя трубами и электрическим пианино, музыканты учинили такой шум, от которого в небольшом помещении у посетителей вполне могли бы лопнуть барабанные перепонки, даже не будь у исполнителей микрофонов. Однако микрофоны функционировали безупречно. Эндрю и Абониту устремились к самому дальнему столику, подальше от оркестра. Там их уже поджидал официант, голландец с перечеркнутым шрамом лицом.

— Два бренди, — сказал Эндрю. — Большие порции.

Стоило официанту удалиться, как к их столику ринулись две девицы. Блондинка нацелилась на Абониту, негритянка — на Эндрю. Эндрю знал, кто она такая. Она откликалась на кличку «Сьюзи» и была родом с Севера — мусульманка из племени хауса, из очень достойной семьи, изгнавшей ее за аморальное поведение. Девушка была сообразительна, и Эндрю ничего не имел против ее компании, хотя оставался безразличен к ее чарам. Однако сейчас ему было не до того.

— Угостите меня чем-нибудь, босс, — обратилась к нему Сьюзи.

Эндрю бросил на столик купюру.

— Пойди угостись сама. Мы сегодня здорово устали.

— Тогда вам тем более нужно женское внимание.

Он покачал головой.

— Может быть, завтра.

Сьюзи осклабилась и поплыла прочь, прихватив с собой блондинку. Официант не заставил себя долго ждать: обслуживание здесь было поставлено образцово. Эндрю набросал в свой бокал побольше льда.

— За Альберт-холл, Або! — провозгласил он. — Плюс памятник Альберту.

Абониту торжественно поднял бокал. Они уже успели выпить за здание парламента, «Дом со львами» на Тоттенхэм-Корт-Роуд, колонну Нельсона, Челсийскую цветочную выставку, читальный зал Британского музея, Кингз-Роуд, арку Адмиралтейства, Сэмюэла Уитбреда, статую Питера Пэна, Императорский военный музей и «Селфриджез». Шутка явно затянулась, однако Эндрю все не унимался.

— Музыкальный фонтан с мелодиями Генделя превратился в лед! Пальцы принца-супруга примерзли к выставочному каталогу!

— Помнится, я как-то был на променад-концерте, — подхватил Абониту.

— В моем кругу это считалось дурным тоном.

— И потом брел по Гайд-Парку как во сне. Музыка, воодушевление…

— Соучастие в искусстве, — объяснил Эндрю. — Плюс отсутствие расового барьера.

— Я тоже так думал, — улыбнулся Абониту. — Но не слишком обманывался.

— А вот это напрасно. Привыкай к самообману! Иначе тебе не видать счастья.

— «Врач, исцелися сам».

— У меня получается, — сказал Эндрю. — Бывают, конечно, провалы, но в целом получается.

— Просто потому, что ты слишком много пьешь. И мучаешь друзей. Что же, мне надо заработать цирроз, чтобы помочь тебе справиться с твоими чувствами?

— Знаешь более доступное решение?

Немного помолчав, Абониту ответил с серьезным видом:

— Есть одно. In vino solvandum est. Как тебе моя латынь?

— Для меня — в самый раз. Давай свое решение. Мы выпустим его в прохладный воздух ночи.

Из-за грохота, издаваемого оркестром, им приходилось кричать. Музыканты сыграли кульминацию джазовой пьесы, после чего установилась относительная тишина. Голос Абониту прозвучал неприлично громко:

— Ты слыхал о…

Он осекся и смущенно огляделся.

— О чем? — спросил Эндрю.

— Об экспедиции, — закончил Абониту почти шепотом.

— Нет, — отозвался Эндрю и отхлебнул бренди. — Что-то не припоминаю.

— Мне известно о ней от Тессили. — Так звали дядю Абониту, министра финансов в теперешнем правительстве Нигерии. — Только это большой секрет.

— Как всегда.

— Этот особенно. Если кто-то пронюхает о наших планах, разразится скандал. — Он улыбнулся. — По крайней мере, все члены нашего семейства лишатся работы. Их друзья — тоже.

— Своевременное замечание. Тогда тебе лучше держать тайну при себе.

— Нет. Должен же я объяснить тебе, в чем состоит решение. Мы рискуем одинаково, только твоя расплата будет тяжелее моей. Тебе известно, что в Европе к северу от Средиземного моря не существует никакой власти?

— Известно.

— Однако Совет Африканских Государств держит гарнизоны в двух портах.

— В Генуе и Сен-Назере. Мне еще понятно, зачем им понадобилась Генуя, но…

— Сен-Назер — самый северный порт, почти не замерзающий зимой. Единственный пункт, через который можно в любое время года попытаться проникнуть в Северную Европу.

Эндрю плохо соображал после выпитого и уже ощущал головную боль от спертого воздуха. Пианино зазвучало снова, но на этот раз вкрадчиво, без помощи электронного усилителя. Раздались аплодисменты и одобрительные выкрики. На сцену вышло «Челтенхэмское трио» — три рыжеволосые европейские девушки, которым предстояло заняться томительно долгим раздеванием друг друга, прерываемым потасовками и приступами нежности. Несмотря на название трио, англичанкой была только одна из них; подлинный цвет волос тоже был только у одной исполнительницы — остальные красились.

— Почему Северная Европа? — не понял Эндрю. — Боже, ну зачем вам Северная Европа? Кому понадобилось забираться на кладбище?

— Кое-какие соображения имеются. База должна существовать. Может быть, потом, поднакопив силенок, мы что-нибудь предпримем.

— Первым делом — война. Не забывай о войне.

— Надо заглядывать и в будущее, — серьезно ответил Абониту.

— Но вернемся к портам. Они контролируются Советом, и через них открывается путь в Европу. Отдельным странам будет трудно заявлять права на Европу в обход Совета. Все действия и вся ответственность делятся поровну, так будет и впредь.

— Пока вы не пойдете напролом.

— Не вы — мы, — поправил его Абониту. — Помни, что ты теперь африканец, Эндрю. Не думаю, чтобы мы набросились на Европу, даже когда будет решена проблема с Южной Африкой. Какой в этом смысл? Европа останется под совместным управлением. Но вот Британские острова — разве они часть Европы?

— Мы так и не разобрались с этим. Прошу прощения — они. Это казалось не таким уж важным делом. А теперь уже поздно.

— Нет, это важно, — не унимался Абониту. — Мы уже заявили претензии на континентальную Европу, закрепившись в ее портах, однако у нас нет опорных пунктов в Британии. С тех пор, как сбежало ее правительство, никто не посмел объявить о своем суверенитете над ней.