Чтение онлайн

“What, what (что /такое/)? Are you all here (вы что, все здесь)?” said the lawyer, peevishly (раздраженно сказал нотариус; peevish – капризный, раздражительный, сварливый). “Very irregular, very unseemly (какой непорядок, совершенно неподобающий); your master would be far from pleased (ваш хозяин был бы очень недоволен; far from – далеко не; вовсе не).”

“They’re all afraid (они все боятся),” said Poole.

Blank silence followed, no one protesting (последовало абсолютное молчание, никто не возражал; blank – чистый /о бумаге/; /эмоц. – усил./ полный, абсолютный); only the maid lifted up her voice, and now wept loudly (только горничная больше не сдерживалась: «подняла голос», и теперь зарыдала в голос; to weep – плакать; loudly – громким голосом, громко, громогласно; loud – громкий).

”What, what? Are you all here?” said the lawyer, peevishly. “Very irregular, very unseemly; your master would be far from pleased.”

“They’re all afraid,” said Poole.

Blank silence followed, no one protesting; only the maid lifted up her voice, and now wept loudly.

“Hold your tongue (попридержите язык = замолчите)!” Poole said to her, with a ferocity of accent (сказал ей Пул со свирепым тоном: «со свирепостью тона»; accent – ударение; слова, язык) that testified to his own jangled nerves (который свидетельствовал о его собственных расстроенных нервах; to jangle – издавать резкие нестройные звуки; раздражать, расстраивать); and indeed when the girl had so suddenly raised the note of her lamentation (и действительно, когда девушка так внезапно подняла свои вопли = когда столь внезапно раздалось рыдание девушки; to raise – поднимать; издавать /звук/, подавать /голос/; note – заметка; тон, звук, крик), they had all started and turned towards the inner door with faces of dreadful expression (все они вздрогнули и повернулись к внутренней двери с лицами, на которых отразилось ужасное ожидание; to start – вздрагивать, пугаться).

“And now (ну-ка),” continued the butler, addressing the knife-boy (продолжил дворецкий, обращаясь к слуге, ведающему столовыми приборами; knife – нож), “reach me a candle, and we’ll get this through hands at once (подай мне свечу, и мы сейчас же покончим с этим; to reach – протягивать; to get through – доходить /до кого-либо/; разделаться, покончить).” And then he begged Mr. Utterson to follow him (затем он попросил мистера Аттерсона следовать за ним), and led the way to the back garden (и повел его в сад за домом).

“Hold your tongue!” Poole said to her, with a ferocity of accent that testified to his own jangled nerves; and indeed when the girl had so suddenly raised the note of her lamentation, they had all started and turned towards the inner door with faces of dreadful expression. “And now,” continued the butler, addressing the knife-boy, “reach me a candle, and we’ll get this through hands at once.” And then he begged Mr. Utterson to follow him, and led the way to the back garden.

“Now, sir (так вот, сэр),” said he, “you come as gently as you can (идите так тихо, как только можете; gently – мягко, тихо; легко, осторожно). I want you to hear, and I don’t want to be heard (я хочу, чтобы вы услышали, но не хочу, чтобы услышали вас). And see here, sir, if by any chance he was to ask you in, don’t go (и вот еще, сэр, если он вдруг: «при каком-либо случае» пригласит вас войти – не ходите).”

Mr. Utterson’s nerves, at this unlooked for termination, gave a jerk (нервы мистера Аттерсона от такого неожиданного заключения так резко дернулись; jerk – резкое движение, толчок) that nearly threw him from his balance (что он чуть не потерял самообладание; to throw – бросать; balance – весы; душевное равновесие, спокойствие), but he re-collected his courage (но он набрался мужества; to collect – собирать; to recollect – снова собирать), and followed the butler into the laboratory building and through the surgical theatre (и последовал за дворецким в здание лаборатории и через операционную), with its lumber of crates and bottles (загроможденную /упаковочными/ ящиками и пузырьками; lumber – ненужные громоздкие вещи, брошенная мебель и т. п.; хлам), to the foot of the stair (к нижней площадке лестничного пролета; foot – нога, ступня; основание, нижняя часть).

“Now, sir,” said he, “you come as gently as you can. I want you to hear, and I don’t want to be heard. And see here, sir, if by any chance he was to ask you in, don’t go.”

Mr. Utterson’s nerves, at this unlooked for termination, gave a jerk that nearly threw him from his balance, but he re-collected his courage, and followed the butler into the laboratory building and through the surgical theatre, with its lumber of crates and bottles, to the foot of the stair.

Here Poole motioned him to stand on one side and listen (здесь Пул сделал ему знак остановиться с одной стороны и слушать); while he himself, setting down the candle (в то время как он сам, поставив свечу /на пол/) and making a great and obvious call on his resolution (и сделав над собой огромное и видимое усилие; call – крик; требование; resolution – решительность, решимость), mounted the steps (поднялся по ступеням), and knocked with a somewhat uncertain hand on the red baize of the cabinet door (и постучал немного неуверенно: «несколько неуверенной рукой» по обитой красным сукном двери кабинета).

“Mr. Utterson, sir, asking to see you (сэр, вас хочет видеть мистер Аттерсон),” he called (громко позвал он); and even as he did so (и в тот момент, когда он говорил это), once more violently signed to the lawyer to give ear (еще раз отчаянно показал жестом нотариусу слушать внимательно; to sign – подавать знак, выражать жестом; sign – знак; violently – неистово, яростно; очень, сильно; ear – ухо; слух; внимание).

A voice answered from within (какой-то голос ответил из кабинета): “Tell him I cannot see any one (скажите ему, что я не могу никого принять),” it said complainingly (сказал он жалобно и недовольно; to complain – жаловаться, выражать недовольство).

Here Poole motioned him to stand on one side and listen; while he himself, setting down the candle and making a great and obvious call on his resolution, mounted the steps, and knocked with a somewhat uncertain hand on the red baize of the cabinet door.

“Mr. Utterson, sir, asking to see you,” he called; and even as he did so, once more violently signed to the lawyer to give ear.

A voice answered from within: “Tell him I cannot see any one,” it said complainingly.