Чтение онлайн

I sat in the sun on a bench (я сидел на скамье, на солнце); the animal within me licking the chops of memory (зверь во мне облизывал кусочки воспоминаний; chop – удар /топором и т. п./; отбивная котлета; ломоть, кусок); the spiritual side a little drowsed, promising subsequent penitence (духовная же часть немного дремала, обещая последующее раскаяние), but not yet moved to begin (но еще не побужденная начинать = но все же его откладывая; to move – двигать, передвигать; побуждать). After all, I reflected I was like my neighbours (в конце концов, думал я, я был похож на своих ближних; to reflect – отражать; размышлять, раздумывать; neighbour – сосед, соседка; ближний); and then I smiled (а затем я улыбнулся), comparing my active goodwill with the lazy cruelty of their neglect (сравнивая свою деятельную доброжелательность с ленивой жестокостью их пренебрежения = равнодушия; neglect – пренебрежение, игнорирование). And at the very moment of that vainglorious thought (и в самый момент, когда мне в голову пришла эта тщеславная мысль; vain – напрасный, бесполезный, тщетный; glory – слава), a qualm came over me (меня охватило беспокойство; qualm – приступ дурноты, тошноты; беспокойство, тревожное состояние; приступ малодушия, растерянности), a horrid nausea and the most deadly shuddering (/я ощутил/ отвратительную дурноту и ужасные судороги; deadly – смертельный; летальный, убийственный; разг. ужасный, чрезвычайный). These passed away, and left me faint (они прошли и оставили меня слабым/чувствующим головокружение = и я почувствовал слабость; faint – слабый, ослабевший; вялый; чувствующий головокружение, слабость); and then as in its turn the faintness subsided (а затем, когда, в свою очередь, слабость прошла; to subside – падать, убывать; утихать, стихать), I began to be aware of a change in the temper of my thoughts (и я начал ощущать перемену в характере моих мыслей; aware – знающий, осведомленный, сведущий, сознающий; temper – склад, характер), a greater boldness (/а также/ б'oльшую дерзость; bold – отважный, смелый, храбрый; дерзкий, наглый), a contempt of danger (презрение к опасности), a solution of the bonds of obligation (разрушение /всяческих/ уз долга = пренебрежение к узам человеческого долга; bond – узы, связь).

I sat in the sun on a bench; the animal within me licking the chops of memory; the spiritual side a little drowsed, promising subsequent penitence, but not yet moved to begin. After all, I reflected I was like my neighbours; and then I smiled, comparing my active goodwill with the lazy cruelty of their neglect. And at the very moment of that vainglorious thought, a qualm came over me, a horrid nausea and the most deadly shuddering. These passed away, and left me faint; and then as in its turn the faintness subsided, I began to be aware of a change in the temper of my thoughts, a greater boldness, a contempt of danger, a solution of the bonds of obligation.

I looked down; my clothes hung formlessly on my shrunken limbs (я взглянул на себя, моя одежда бесформенно висела /мешком/ на моем усохшем = съежившемся теле; to shrink – садиться, давать усадку; сжиматься, уменьшаться); the hand that lay on my knee was corded and hairy (и рука, лежащая на колене, была жилистой и волосатой). I was once more Edward Hyde (я снова был Эдвардом Хайдом). A moment before I had been safe of all men’s respect, wealthy, beloved (за мгновение до этого я был уверенным в уважении всех людей, богатым, любимым; safe – безопасный, надежный; нечто, чему не грозит утрата) – the cloth laying for me in the dining-room at home (/при том что/ дома, в столовой, для меня был накрыт стол /к обеду/); and now I was the common quarry of mankind (а теперь я стал всеобщей добычей для человечества = для всех; quarry – добыча; преследуемый зверь), hunted (затравленным), houseless (бездомным), a known murderer (известным /всем/ = изобличенным убийцей), thrall to the gallows (пленником виселицы; thrall – невольник, раб; пленник; to thrall – порабощать).

I looked down; my clothes hung formlessly on my shrunken limbs; the hand that lay on my knee was corded and hairy. I was once more Edward Hyde. A moment before I had been safe of all men’s respect, wealthy, beloved – the cloth laying for me in the dining-room at home; and now I was the common quarry of mankind, hunted, houseless, a known murderer, thrall to the gallows.

My reason wavered (мой рассудок дрогнул/поколебался; reason – причина; разум; здравый рассудок; to waver – колыхаться /о пламени/; дрогнуть, колебаться), but it did not fail me utterly (но все же он не подвел = не покинул меня совершенно; to fail – терпеть неудачу; подводить; utterly – весьма, крайне, очень, чрезвычайно). I have more than once observed that in my second character (я и прежде не раз: «более, чем однажды» замечал, что /находясь/ в своем втором облике), my faculties seemed sharpened to a point (мои способности казались обострившимися до предела: «до острия»; sharp – острый; to sharpen – обостряться) and my spirits more tensely elastic (а мой дух /казался/ более напряженно гибким; spirits – натура, темперамент, характер); thus it came about that, where Jekyll perhaps might have succumbed (таким образом получилось, что там, где Джекил, вероятно, погиб бы; to succumb – не выдержать; погибнуть, умереть), Hyde rose to the importance of that moment (Хайд оказался на высоте положения; to rise – восходить; быть в состоянии справиться /с чем-либо/). My drugs were in one of the presses of my cabinet (мои лекарства находились в одном из шкафов в моем кабинете); how was I to reach them (как я мог до них добраться; to reach – протягивать; достигать, добираться)? That was the problem that (это была проблема, которую) (crushing my temples in my hands) (сдавив виски ладонями) I set myself to solve (я принялся решать).

My reason wavered, but it did not fail me utterly. I have more than once observed that in my second character, my faculties seemed sharpened to a point and my spirits more tensely elastic; thus it came about that, where Jekyll perhaps might have succumbed, Hyde rose to the importance of that moment. My drugs were in one of the presses of my cabinet; how was I to reach them? That was the problem that (crushing my temples in my hands) I set myself to solve.

The laboratory door I had closed (дверь в лабораторию я запер). If I sought to enter by the house (если бы я попытался войти через дом; to seek), my own servants would consign me to the gallows (то мои собственные слуги отправили бы меня на виселицу; to consign – /книжн./ передавать; поручать; предавать). I saw I must employ another hand (я понял, что должен воспользоваться чужой помощью = прибегнуть к помощи посредника; hand – рука; помощь), and thought of Lanyon (и подумал о Лэньоне). How was he to be reached (как я мог связаться с ним: «как он мог быть достигнутым»; to reach – протягивать; доставать, достигать; связаться /с кем-либо/, установить контакт)? how persuaded (как убедить его: «как /он мог быть/ убежденным»)? Supposing that I escaped capture in the streets (предположим, что мне удастся избежать ареста на улице; to escape – бежать /из заключения/; избежать /опасности и т. п./; capture – взятие в плен; поимка /преступника/), how was I to make my way into his presence (как мне проложить дорогу = пробраться к нему; presence – присутствие)? and how should I, an unknown and displeasing visitor (и как смогу я, неизвестный и неприятный гость/посетитель), prevail on the famous physician to rifle the study of his colleague, Dr. Jekyll (убедить знаменитого врача обыскать кабинет его коллеги, доктора Джекила)? Then I remembered that of my original character (затем я вспомнил, что от всей моей прежней личности), one part remained to me (одна частичка у меня осталась): I could write my own hand (я мог писать своим собственным почерком); and once I had conceived that kindling spark (и как только я воспринял = осознал эту пламенеющую искру; to conceive – постигать, понимать; испытать, ощутить, почувствовать), the way that I must follow became lighted up from end to end (путь, которому я должен следовать, осветился: «стал освещенным» от одного конца до другого).

The laboratory door I had closed. If I sought to enter by the house, my own servants would consign me to the gallows. I saw I must employ another hand, and thought of Lanyon. How was he to be reached? how persuaded? Supposing that I escaped capture in the streets, how was I to make my way into his presence? and how should I, an unknown and displeasing visitor, prevail on the famous physician to rifle the study of his colleague, Dr. Jekyll? Then I remembered that of my original character, one part remained to me: I could write my own hand; and once I had conceived that kindling spark, the way that I must follow became lighted up from end to end.

Thereupon, I arranged my clothes as best I could (вслед за этим я, насколько смог, привел в порядок свою одежду; to arrange – приводить в порядок, расставлять; range – ряд, линия), and summoning a passing hansom (и, подозвав проезжавший мимо /двухколесный/ экипаж), drove to an hotel in Portland Street (поехал к одной гостинице на Портлэнд-Стрит), the name of which I chanced to remember (название которой случайно запомнил). At my appearance (поглядев на меня: «при моем внешнем виде») (which was indeed comical enough (а выглядел я действительно достаточно забавно), however tragic a fate these garments covered (какую бы трагическую судьбу ни прикрывала та одежда)) the driver could not conceal his mirth (извозчик не мог скрыть своего веселья). I gnashed my teeth upon him with a gust of devilish fury (я заскрежетал зубами на него в порыве дьявольской ярости; gust – порыв /ветра/; взрыв, вспышка /чувств/); and the smile withered from his face (и улыбка /мгновенно/ сошла с его лица; to wither – вянуть, сохнуть; чахнуть, идти на убыль) – happily for him – yet more happily for myself (к счастью для него, но еще к большему счастью для меня), for in another instant I had certainly dragged him from his perch (так как в следующее мгновение = через секунду я бы точно стащил его с козел; perch – насест, жердочка; козлы, высокое сиденье).

Thereupon, I arranged my clothes as best I could, and summoning a passing hansom, drove to an hotel in Portland Street, the name of which I chanced to remember. At my appearance (which was indeed comical enough, however tragic a fate these garments covered) the driver could not conceal his mirth. I gnashed my teeth upon him with a gust of devilish fury; and the smile withered from his face – happily for him – yet more happily for myself, for in another instant I had certainly dragged him from his perch.

At the inn, as I entered, I looked about me with so black a countenance (когда я вошел в гостиницу, то огляделся с таким мрачным = злобным видом; black – черный; мрачный, унылый) as made the attendants tremble (что он заставил коридорных задрожать; attendant – спутник, сопровождающее лицо; слуга); not a look did they exchange in my presence (в моем присутствии они не обменялись ни взглядом = не посмели даже обменяться взглядом); but obsequiously took my orders (но подобострастно выслушали мои распоряжения; obsequious – подобострастный, раболепный), led me to a private room (отвели меня в отдельный номер; private – частный; отдельный, собственный), and brought me wherewithal to write (и принесли мне всё необходимое для письма = все необходимые письменные принадлежности). Hyde in danger of his life was a creature new to me (Хайд, которому грозила смертельная опасность, оказался для меня новым существом), shaken with inordinate anger (сотрясаемым непомерным гневом; inordinate – беспорядочный; несдержанный, чрезмерный), strung to the pitch of murder (готовым на убийство: «натянутым /как струна, тетива/ до степени убийства»; pitch – напряжение, степень, уровень, стадия, состояние; to string – завязывать; натягивать /струну, тетиву/), lusting to inflict pain (жаждущим причинить боль; to inflict – наносить /удар и т. п./; причинять /боль, страдание и т. п./). Yet the creature was astute (тем не менее эта тварь была хитра; astute – хитроумный, хитрый, лукавый, коварный); mastered his fury with a great effort of the will (огромным усилием воли он справился с яростью; to master – справляться, одолевать); composed his two important letters (составил/сочинил два важных письма; to compose – составлять; сочинять), one to Lanyon and one to Poole (одно – Лэньону и одно – Пулу) and, that he might receive actual evidence of their being posted (и для того, чтобы получить неопровержимое свидетельство того, что они были действительно отправлены; evidence – основание, данные; доказательство, свидетельство; evident – очевидный), sent them out with directions that they should be registered (отправил их /с посыльным/, с указанием, чтобы они были отправлены заказным письмом; to register – регистрировать, вносить в список; отправлять письмо заказным).

At the inn, as I entered, I looked about me with so black a countenance as made the attendants tremble; not a look did they exchange in my presence; but obsequiously took my orders, led me to a private room, and brought me wherewithal to write. Hyde in danger of his life was a creature new to me, shaken with inordinate anger, strung to the pitch of murder, lusting to inflict pain. Yet the creature was astute; mastered his fury with a great effort of the will; composed his two important letters, one to Lanyon and one to Poole and, that he might receive actual evidence of their being posted, sent them out with directions that they should be registered.