Чтение онлайн

— Вот что значит быть солдатом, — улыбнулся ободряюще Ферриби. — Ведь подумать только: мы могли бы сейчас бродить по Парижу, флиртовать с самыми хорошенькими девушками. А вместо этого мы выстрадали три омерзительных месяца в море, ели пищу, один вид которой внушает отвращение. И что получили?

— Место адъютанта у плохого начальника! — произнес в сердцах Эшборн. — Тебе, по крайней мере, не приходится сидеть и выслушивать, как на полном серьезе несут вздор. Как бы я хотел уехать обратно, прежде чем Росс согласится на очередную дьявольскую авантюру. Я плыл сюда не ради выгоды, но мне приходит на ум, что я спокойно мог бы жить во Франции.

— Ну, я-то мечтаю о продвижении по службе, — сказал Ферриби, широко улыбаясь. — Ты ведь знаешь, мне нечего ждать, кроме офицерской пенсии. Но вот зачем сюда приехал ты, Эш, я никак не возьму в толк.

Эшборн пожал плечами.

— Мне не особенно хотелось возвращаться в Англию.

Это была весьма деликатная тема: несколько лет назад, когда они находились в Талабере, любимая капитана Эшборна вышла замуж за человека намного богаче и старше ее, а потому Ферриби тактично сменил тему разговора.

— Что же, жизнь в герцогском поместье имеет свои преимущества, а жизнь в лагере, где вы благодарите Бога, если у вас есть крыша над головой, без сомнения, имеет свои привлекательные стороны и, пропади я пропадом, нужно пользоваться каждым моментом.

Эш быстро усмехнулся.

— Возьму твои слова на вооружение, хотя уже начинаю жалеть, что согласился покинуть Францию. Но довольно, мне пора возвращаться. А ты, пожалуйста, пока не говори ничего солдатам. Подобные новости следует преподносить осторожно, иначе, ко всему прочему, у нас вспыхнет еще и бунт.

21 августа, 1814 года .

Даже не зная планов англичан, Магнус не нашел ничего, что бы могло улучшить его настроение. Вице-президент Монро решил лично произвести разведку боем, и хотя в спешке он забыл взять с собой подзорную трубу, а потому не осмелился подойти ближе, чем на три мили, новости, которые он привез, были тревожными. Он сказал, что численность британских войск доходит до шести тысяч человек, а также довел до сведения слушателей, что англичане неумолимо наступают вдоль реки Патуксент, откуда они могут быстро повернуть и к Вашингтону, и к Балтимору.

Новости встретили новыми приступами паники, и большинство из сомневающихся еще жителей столицы тут же уехали, прихватив лишь самое необходимое и бросая по дороге вещи, которые вдруг сделались тяжелыми и неудобными. Остались лишь такие упрямцы, как Магнус, да редкие торговцы, боявшиеся местных мародеров больше, чем пришлых британцев, — эти готовились защищать свою собственность.

Магнус не находил себе места от злости, ведь британцы наступали по земле и по морю, не встречая никакого сопротивления. Казалось, при их приближении целые деревни пустели, и никому при этой спешке не приходило в голову создать хоть какое-то препятствие на пути наступающей армии. Магнус сердито сообщил Саре, что дороги находятся в плохом состоянии, узкие, немощеные, и даже десяток поваленных деревьев замедлил бы британское наступление, а стрелки могли бы совершенно безнаказанно атаковать с флангов.

Но мосты оставались в целости и сохранности, пища и фураж будто дожидались, когда ими воспользуются захватчики, не хватало лишь приветственных плакатов.

То же самое было справедливо для Вашингтона. Никто не собирался взрывать мосты, ведь британцы направлялись на Балтимор. Что до укреплений и редутов, и даже более простых сооружений, как и предупреждал Магнус, никому из руководителей не приходило в голову что-либо строить или укреплять. Однако в то же самое время вице-президент Монро послал спешную депешу президенту, советуя вывезти из столицы все архивы.

Утром двадцать первого Магнус выехал на разведку и, вернувшись, с отвращением рассказал, что неопытные и плохо вооруженные люди находятся в смятении: приказы, которые им отдают, противоречат друг другу. С питанием дело обстоит из рук вон плохо, никто не получил положенный рацион, ибо интендант распорядился выделить большую часть повозок для перевозки архивов в безопасное место; как накормить солдат, он не подумал. Еще хуже, по мнению Магнуса, было то, что на весь сформированный Уиндером отряд, включавший тысячу добровольцев из мэрилэндской полиции и четыреста солдат, нашлось всего двести кремней для мушкетов.

Магнус встретился с Джефом и нашел его в хорошем расположении духа, хотя тот и доложил, что большинство людей спало на жесткой земле первый раз в жизни, а желудки были настолько пусты, что враг мог отыскать их даже в полной темноте по урчанию их животов. По англичанам, вступившим в Нотингем, произвели несколько выстрелов, но Уиндер приказал не преследовать их, хотя многие попросту умоляли послать вдогонку стрелков. Джеф также с усмешкой доложил, что в первую ночь вряд ли кто-то выспался как следует, и причиной тому не только жесткие постели и боязнь встретить закаленные британские войска. Рано утром дозорный перепутал пасущуюся корову с британским солдатом и стал стрелять, разбудив лагерь. Людей подняли, построили и они провели несколько тревожных часов в боевом порядке, прежде чем генерал Уиндер понял, что тревога оказалась ложной, и разрешил людям вернуться в постель.

Эти известия взбесили Магнуса. Сара поняла: он сам собирается отправиться на место. Сенат продолжал бессмысленные заседания; по словам Магнуса, сенаторы либо непрестанно бранились между собой, либо жаловались на отсутствие должной подготовки. Вашингтон был беззащитен. Большая часть населения покинула город и тем самым выразила свое подлинное отношение к правительству.

Наконец утром двадцать четвертого августа президент Медисон без особой охоты отправился совещаться с генералом Уиндером. По донесениям разведки британцы по главной дороге совершенно открыто двигались к Блейденсбергу, маленькому городку, расположенному в восьми милях к северу от Вашингтона. Президент неожиданно взял на себя командование армией и решил, если это, разумеется, удастся, задержать британцев у Блейденсберга, предотвратив их вторжение в любой город, будь то Вашингтон, будь то Балтимор.

Одновременно каждому мужчине, способному держать оружие, было приказано присоединиться к войскам. Правительство же в лице президента и вице-президента с их помощниками и кабинетом вместе с генералом Уиндером расположилось для поднятия боевого духа войск перед Блейденсбергом.

Именно это и ожидал Магнус. Довольно улыбаясь, он достал старый палаш, с которым воевали еще на полях Куллодена и Флодена его предки, и приготовился сражаться.

Сара смирилась и не делала никаких попыток переубедить его.

Противники долго обменивались выстрелами и совершали короткие вылазки, и стало казаться, что обе стороны боятся вступить в бой. Сара решила не разубеждать отца и позволила ему делать то, что тот считал нужным.

Магнус был увлечен и почти счастлив. С запозданием он надумал отделаться от дочери, но она наотрез отказывалась уезжать. Если уж жена президента Долли Медисон оставалась в Белом доме, то Сара и подавно не собиралась присоединяться к бегущим из столицы. Кроме того, она знала: любое известие быстрее дойдет до нее, если она останется в Вашингтоне, а не уедет в глубь страны.