Чтение онлайн

Tears had come into the woman’s eyes (слезы навернулись на глазах у женщины). Her strong, motherly soul was moved (ее сильная, материнская душа была тронута; to move — двигать; трогать, волновать).

“It was an abominable crime (/да/, это было отвратительное/ужасное преступление),” said Poirot gravely (печально сказал Пуаро; grave — серьезный, веский; мрачный, печальный).

He drew a scrap of cambric from his pocket (он вытащил клочок батиста из своего кармана) and handed it to her (и вручил его ей; hand — рука, кисть руки; to hand — передавать, вручать).

responsible [r'spnsbl] death [de] abominable ['bmnbl] wicked ['wkd] motherly ['mdl] cambric ['kembrk, 'kaembrk]

“You have heard, perhaps, who this man who was killed really was — that he was responsible for the death of a little child?”

“Yes, I have heard, Monsieur. It was abominable — wicked. The good God should not allow such things. We are not so wicked as that in Germany.”

Tears had come into the woman’s eyes. Her strong, motherly soul was moved.

“It was an abominable crime,” said Poirot gravely.

He drew a scrap of cambric from his pocket and handed it to her.

“Is this your handkerchief, Fr"aulein Schmidt (это ваш платочек, фрейлейн Шмидт)?”

There was a moment’s silence (на мгновение /воцарилась/ тишина) as the woman examined it (пока женщина рассматривала его). She looked up after a minute (мгновение спустя: «после минуты» она подняла глаза). The colour had mounted a little in her face (кровь слегка прилила к ее лицу; colour — цвет, тон; цвет лица, румянец; to mount — взбираться, восходить, подниматься).

“Ah! no, indeed (нет, в самом деле, нет). It is not mine, Monsieur (это не мой, мсье).”

“It has the initial H, you see (на нем инициал "Н", видите). That is why I thought it was yours (вот почему я подумал, что он ваш).”

“Ah! Monsieur, it is a lady’s handkerchief, that (ах, мсье, это носовой платок какой-нибудь дамы). A very expensive handkerchief (/это/ очень дорогой носовой платок). Embroidered by hand (с ручной вышивкой; to embroider — вышивать, украшать вышивкой; embroidery — вышивание; вышивка; by hand — ручным способом, вручную). It comes from Paris, I should say (из Парижа, я бы сказала).”

“It is not yours and you do not know whose it is (это не ваш /платок/, и вы не знаете, чей он)?”

“I? Oh! no, Monsieur (я? о, нет, мсье).”

handkerchief ['haektf] silence ['salns] colour ['kl] expensive [k'spensv]

“Is this your handkerchief, Fr"aulein Schmidt?”

There was a moment’s silence as the woman examined it. She looked up after a minute. The colour had mounted a little in her face.

“Ah! no, indeed. It is not mine, Monsieur.”

“It has the initial H, you see. That is why I thought it was yours.”

“Ah! Monsieur, it is a lady’s handkerchief, that. A very expensive handkerchief. Embroidered by hand. It comes from Paris, I should say.”

“It is not yours and you do not know whose it is?”

“I? Oh! no, Monsieur.”

Of the three listening (из трех /человек, которые/ слышали /этот ответ/), only Poirot caught the nuance of hesitation in the reply (только Пуаро уловил нюанс/оттенок сомнения в этом ответе).

M. Bouc whispered in his ear (мсье Бук прошептал /что-то/ ему на ухо). Poirot nodded and said to the woman (Пуаро кивнул и сказал женщине = служанке):

“The three sleeping-car attendants are coming in (три проводника: «служащих» спальных вагонов /сейчас/ войдут /сюда/). Will you be so kind as to tell me (будете ли вы столь любезны сказать мне) which is the one you met last night (кто /из них/ тот самый /проводник/, которого вы встретили прошлой ночью) as you were going with the rug to the Princess (когда вы шли с пледом к княгине)?”

The three men entered (вошли трое мужчин). Pierre Michel (Пьер Мишель), the big blond conductor of the Athens-Paris coach (крупный блондин, проводник вагона Афины-Париж), and the stout burly conductor (и грузный, крепкий проводник; stout — крепкий, прочный; полный, тучный, дородный; burly — плотный, дородный; крепкий) of the Bucharest one (бухарестского вагона).

listening ['lsn] caught [k:t] nuance ['nju::ns] hesitation [hez'ten] burly ['b:l]

Of the three listening, only Poirot caught the nuance of hesitation in the reply.

M. Bouc whispered in his ear. Poirot nodded and said to the woman:

“The three sleeping-car attendants are coming in. Will you be so kind as to tell me which is the one you met last night as you were going with the rug to the Princess?”

The three men entered. Pierre Michel, the big blond conductor of the Athens-Paris coach, and the stout burly conductor of the Bucharest one.

Hildegarde Schmidt looked at them (Хильдегарда Шмидт взглянула на них) and immediately shook her head (и тотчас закачала головой; immediately — незамедлительно, немедленно).

“No, Monsieur,” she said. “None of these is the man I saw last night (никто из этих /людей/ не является тем, которого я видела прошлой ночью).”

“But these are the only conductors on the train (но это: «эти» — единственные проводники в этом поезде). You must be mistaken (вы, должно быть, ошибаетесь).”

“I am quite sure, Monsieur (я совершенно убеждена, мсье). These are all tall, big men (эти /люди/ — все высокие, крупные мужчины). The one I saw was small and dark (тот, которого я видела, был невысокого роста и смуглый/черноволосый). He had a little moustache (у него были маленькие усы). His voice when he said ‘Pardon’ (его голос, когда он сказал "простите") was weak, like a woman’s (был тонким, как у женщины). Indeed, I remember him very well, Monsieur (на самом деле, я помню его очень хорошо, мсье).”