Чтение онлайн

Кстати, помнится, и Мухтара он угостил именно «Примой», что и ввело меня в заблуждение. А может, дорогие окурки принадлежали вовсе не Ивану Васильевичу? Мало ли кто курил у него в кабинете! Мне-то он «Парламент» не предлагал. Тогда почему Мухтар во время ночной встречи так настойчиво лез в другой карман? Получается, в одном кармане начальник горохового цеха носит дешевые сигареты для «халявщиков», как он их назвал, а в другом – дорогие для себя и особо почетных знакомых? Так же, как две вазочки с разным ассортиментом конфет в тумбочке и два варианта чая и кофе там же? А точно ли Мухтар различает марки сигарет и искал в кармане Смирнова именно вкусный «Парламент»?

– Мухтар, – не откладывая дела в долгий ящик, крикнул Костя.

Козел тут же явился пред ясные очи хозяина и чинно уселся перед входом. До его козлиного ума, видимо, дошло, что он совершил что-то значительное и героическое, и вел он себя последние полчаса как истинный герой – скромно и с достоинством.

– Сидеть, Мухтар, – скомандовал Комаров, – сейчас ты примешь участие в следственном эксперименте.

Пока Мухтар целомудренно отвернулся, Комаров достал из ящика стола две уцелевшие пачки разных сигарет и положил их в разные карманы. После Костя встал, тщательно отряхнул руки и подошел к объекту испытаний.

– Сигаретку хочешь? – ласково спросил он друга.

Мухтар, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, положительно мотнул головой, чуть опасно не задев при этом рогами Костика. Костя предусмотрительно отошел на пол-шага и начал эксперимент.

– Тогда ищи.

Больше он не проронил не слова и не сделал ни движения. Только глаза его, освещенные солнечным лучом, внимательно следили за каждым движением животного.

Сначала Мухтар, приметивший, что хозяин проделывал какие-то манипуляции с ящиком стола, резво подбежал к столу. Обнюхав поверхность стола и каждый из ящиков, он на некоторое время задержался возле ящика, где хранились сигареты, а потом уверенно подошел к хозяину. Умница-Мухтар знал, где искать! Он сразу ткнулся носом в один карман, тот, где лежала «Прима», брезгливо поморщился и нетерпеливо забежал с другой стороны. Там он обнюхал другой карман и, счастливо блея, нетерпеливо и пружинисто запрыгал на одном месте от нетерпения.

– Держи, – с замирающим от предчувствия разгадки сердцем протянул сигарету Костя. – Кушай на здоровье, заслужил.

Козел лег и, аккуратно придерживая передними копытами сигарету, принялся медленно и с удовольствием смаковать лакомство. Так некоторые полные женщины едят шоколадные конфеты. С сознанием собственной преступной невоздержанности, смакуя этот волшебный запретный плод, восхищаясь собственной слабостью и ненавидя в душе эту самую слабость.

– Так что же получается? – медленно проговорил Костя, – все это время я был рядом с преступником, ел его лимоны, доверял советам, выбалтывал тайны следствия и не видел за маской благодушия звериный оскал оборотня? Нет, это невозможно. Заподозрить его – все равно, что заподозрить Виктора Августиновича или родную мать. Опять что-то или кто-то меня запутывает. Опять…

Костя сжал голову руками. После нокаута, нанесенного Мухтаром, голова трещала по всем швам, было больно не только думать, но и шевелить глазными яблоками, говорить, ходить.

– Это просто голова. Голова не соображает, вот и лезут в нее всякие небылицы. Может, сходить к Смирнову и прямо спросить, что он курит? Нет, это будет выглядеть подозрительно. Только что с такой поспешностью ушел, как уже возвращаюсь и задаю глупые вопросы. Еще подумает, что у меня и правда не все в порядке с головой. Надо собраться, собраться, собраться. Точно ли Мухтар вынюхивал той ночью «Парламент» в кармане Ивана Васильевича? А может, просто хлебные крошки учуял? Ведь тот шел с рыбалки, непременно брал с собой хлеб. С рыбалки. С рыбалки. С рыбалки. Как же он шел с рыбалки, если Чертов Омут находиться не в селе, а шел Иван Васильевич именно со стороны села? То есть явно не с рыбалки? Зачем ему нужно было обманывать меня и вообще, что вытащило из дома в эту безлунную ночь после убийства так тянущегося к комфорту и уюту пожилого человека?

Только сейчас Костя вспомнил и то, что Смирнов был явно налегке. Ни связки удочек, ни рюкзака за плечами у него не было. То есть если он и не убийца, то явный лжец. Зачем ему надо было обманывать Костю? Ну зачем?

Нет, для одного дня впечатлений было слишком много. А еще предстояло вести дипломатические переговоры с Белокуровой. Эта злопамятная и предприимчивая бабенка не оставила бы в покое ни Костю, ни районное начальство. Значит, чем скорее Костя нейтрализует ее злость, тем меньше будет проблем. Так что хочешь – не хочешь, а идти надо. Ну, ничего, уж в этот-то раз он не повторит старых ошибок и сможет найти дипломатический подход к этой трудной даме и всему ее семейству.

Костя с сожалением запер дверь кабинета, повесил на отделение милиции большой казенный замок и невесело зашагал к дому Анфисы Афанасьевны. Что поделать! Еще Виктор Августинович предупреждал, что в этой работе больше шипов, чем роз, и шипы порой колют болезненно и беспощадно.

Возле дома Белокуровых было шумно. Многочисленная белокуровская ребятня резво гонялась кругами по двору, под широкой развесистой елью клубился комок из неопределенного количества детских тел. Прямая, тощая, гренадерского роста бабка стояла возле клубка и монотонно, назидательно бубнила:

– Орест, Леонардо, Созонт, драться нехорошо, маменька заругает, встаньте немедленно, отряхнитесь и идите стоять в угол носом.

Орест, Леонардо и Созонт не обращали никакого внимания на бабушку и продолжали со смаком мутузить друг друга кулаками. Бабушка тоже не особо заботилась о том, чтобы уберечь внучат от синяков и шишек. Она скорее по привычке, чем по душевному порыву выполняла свои обязанности здравомыслящего взрослого и при этом успевала внимательно обозревать уличные просторы и подмечать даже самые мелкие и незначительные события, происходившие на этих самых просторах. Явление Кости представляло собой достаточно крупное событие, поэтому бабушка почтила его своим особо пристальным взглядом.

Костя подобрался. Он уже понял, что такие незначительные и безвредные в городе бабульки в Но-Пасаране составляют могучую и авторитетную силу. Чего только стоила Крестная Бабка и даже Божий одуванчик – Анна Васильевна! Значит, войну или перемирие – как получится – с кланом Белокуровых придется начинать с нее. А там уже как Бог на душу положит.

– Какие милые у вас внучата, – начал безотказный, по словам Смирнова, стратегический ход Комаров.

Бабулька никак не отреагировала на похвалу. Она продолжала пристально смотреть на Костю застывшим, прозрачным взглядом и молчала. Нижняя челюсть ее немного отвисла, обнажив редкие желтые зубы и неестественно-розовые десны, из уголка рта стекала пузырчатая тягучая слюнька.

– Говорю, внучатки у вас миленькие, – крикнул почти в самое ухо бабки Костя, решив, что старая туговата на ухо.

– Не ори, не глухая, – слизнув слюньку, недовольно сказала бабка. – Просто задумалась. А гаденыши эти вовсе не миленькие. Моя бы воля – всех передушила бы, – и бабушка Белокуровых плотоядно облизнулась.

– А много-то как, – решил подойти с другого конца Костик, – сколько их всего? Семь? Девять?

– Кто ж их, гаденышей, считал, – после двухминутной паузы ответила бабка, – знаю, что столько же, как и курей. А сколько курей – тоже не знаю.

– Анфиса Афанасьевна дома? – устал дипломатически общаться Костя.

Он уже по дороге начал сомневаться в том, что последует совету Ивана Васильевича и будет заискивать перед семейством Белокуровых. В конце концов, это они неправы, а не Костя. И по сути дела они должны перед ним извиняться и заискивать, а не Комаров, у которого и так дел по горло. И вообще, давно пора поставить все точки над "и" и объяснить Анфисе Афанасьевне, что никакие родственные и прочие связи между ним и их семейством невозможны и абсурдны. Только как объяснишь это Белокуровой? Визгливой, невоздержанной, уверенной в том, что на свете существуют только два мнения: ее и неправильное? Да еще Калерия. Сейчас увидит Костю и опять начнет рдеть и вздыхать, как кузнечные меха.