Чтение онлайн

Комарову и в голову не могло прийти специально завоевывать симпатию но-пасаранцев. Он и представить не мог, что от этой самой симпатии зависит не просто вопрос его пребывания в Но-Пасаране, но и успех его работы, то есть сам процесс установления свободного от преступности общества в отдельно взятом населенном пункте. Так что процесс поиска своего места в этой общественной иерархии происходил против его желания и даже как бы без его непосредственного участия.

Но-пасаранцы сами составили мнение о новом участковом, сами присудили ему титул человека полезного и симпатичного, сами решили не чинить препятствия участковому, а помогать ему по мере возможностей и желания каждого. Костя даже и не догадывался, что сумел расположить село в свою пользу.

Хотя бывалый человек догадался бы сразу. Например по тому, как здоровались аборигены со своим участковым. Не просто кивком головы, не просто коротким и ни к чему не обязывающим «здрасти», а ритуально, с обязательной искренней улыбкой и небольшой, минут на пять-пятнадцать остановкой. Бывало, что с работы до дома Костя вместо обычных десяти минут доходил за час. Пока отчитается каждому встречному о здоровье, пока выслушает новости о городских родственниках и оценку международных событий, пока…

– Здравствуйте, Константин Дмитриевич.

Сегодня Костя торопился. Поздним вечером должен был приехать брат и Виктор Августинович, но проигнорировать приветствие он не мог. Тем более приветствие бабушки Пелагеи или Крестной Бабки, как звали ее на селе. Крестной Бабке дали это прозвище после коллективного просмотра фильма «Крестный Отец». Милейшая и уютная бабушка Пелагея мало походила на кровожадного и алчного Дона Карлеоне, но именно она была той самой последней инстанцией, которая подводила итог Общественному Мнению.

– Здравствуйте, бабушка Пелагея.

– Как там Прапорщик? Не осип еще от крика? Кур топчет?

Когда-то в знак признания Кости селом Крестная Бабка подарила Комарову красивого голосистого петуха. Костя назвал его Прапором за оглушительный голос, любовь к бессмысленной дисциплине и беззастенчивый нрав, а Пелагея звала уважительно: Прапорщиком.

– Что вы! Так поет по утрам, что мертвого разбудит, – проигнорировал вопрос по поводу кур Костя, – далеко на ночь глядя собрались?

– В «Улыбку»,– охотно ответила старушка, – на концерт пригласили. У их нынче пленники выступают, а мне больно нравится, когда они петь зачинают. Жалостливо так, с надрывом, с раскаянием. И песни-то все с каким смыслом положительным!

Костя улыбнулся. С некоторых пор между заключенными из местной колонии и старичками из дома престарелых установились до смешного трогательные отношения. И те, и другие были одиноки и сентиментальны. И те, и другие жили в «казенном доме». И те и другие близко к сердцу принимали «жалкие» песни. И те, и другие тосковали по «прошлой» жизни. Правда, прошлая жизнь у них была разная, но теперь это не имело значения. На Руси издавна культивируется симпатия к оступившимся и грешникам.

На почве общих интересов и сошлись старушки из «Улыбки» и уголовники или «пленники», как мягко называли их новые друзья. Они обменивались трогательными сувенирами и предметами быта, изготовленными собственными руками, репетировали незамысловатые концерты, помогали обустраивать быт. Заключенные выполняли грубую мужскую работу в доме престарелых, а старушки в благодарность одаривали друзей вязаными носками и пирожками с капустой.

Руководство колонии ничего не имело против этого общения, тем более что визиты в «Улыбку» наносили не закоренелые рецидивисты, а те, кто сидел за мелкое жульничество и пьяные драки. И более того: начальство само, без просьб и понуканий помогало дому престарелых. То скамейки с беседками поставят, то машину дров привезут.

Сегодняшним вечером концерт готовили заключенные, и к дому престарелых стекались неорганизованные старушки. Места в доме было предостаточно, и коренным жительницам «Улыбки» льстило такое внимание к их быту «домашних» старушек.

Костя распрощался с бабушкой Пелагеей и позавидовал интуиции и смекалке новой заведующей «Улыбки». Какое великолепное воспитательное значение несет в себе эта дружба! Заботясь о немощных и беззащитных перед жизнью стариках, сердца уголовников волей-неволей смягчаются, со временем они начинают чувствовать потребность в такой заботе, а где действенное сострадание к слабым – там рукой подать до полного или частичного исправления и реабилитации перед обществом. К тому же старики могут научить заключенных только хорошему, а заключенные уже не смогут повлиять на старушек в отрицательную сторону. Костя даже фыркнул, когда представил, как бывшие преступники учат милых старушек черно ругаться и варить чифир. Нет, молодец, все-таки эта новая заведующая! И как только Костя сам до этого не додумался? Не его, конечно, дело заниматься перевоспитанием заключенных соседней колонии, но приятно сознавать, что несколько погрязших в преступлениях против людей душ очистятся благодаря простым но-пасаранским старушкам.

Хорошо было бы потеснее познакомиться с заведующей, расспросить о методах ее работы, поприсутствовать на концертах. Не сегодня, конечно. Сегодня некогда. Надо встречать Кирилла и Виктора Августиновича. Вот, кстати, их-то наверняка заинтересует эта практика! И они поймут, что Но-Пасаран – действительно удивительное место.

Тот, кто выбрал для воплощения своих преступных замыслов в жизнь совхоз имени Но-Пасарана, был весьма неглупым человеком. Именно эта микроскопическая, но симпатичная точка на карте Евразии являлась сосредоточием всех компонентов, которые делали картину преступления идеально продуманной и исполненной.

Впрочем, особо выбирать ему не приходилось. Выбор сделала, скорее, судьба вкупе с одним из колесиков тяжелой и ржавой бюрократической машины, которое повернулось именно в сторону Но-Пасарана и направило туда тех, кто идеально подходил для осуществления задуманного. Удаленность от крупных городов, доверчивость и особая, свойственная только глубинке наивность населения и практически полное отсутствие пронырливых и опасных стражей порядка. Разве можно считать опасным совсем юного и неопытного местного участкового Комарова! Ну, раскрыл пару преступлений. И что с того? Удачное стечение обстоятельств, и не более.

Совхоз представлялся для преступника просто мешком Деда Мороза, случайно свалившемся во время транспортировки из саней. Целый воз достоинств и ни одного недостатка! Орудовать здесь можно было столько, сколько позволяли обстоятельства, желание, и совесть. Если она имелась в наличии у преступника, конечно.

Бес любил путешествовать автостопом. Здесь никто не требовал предъявить документы, никто нагло, с сознанием собственной правоты, не сверял твой нос с носом на фотографии в паспорте, никто не заставлял под страхом немедленного изгнания из движущегося на полном ходу состава оплачивать омерзительно влажное, нежного серого цвета постельное белье. Здесь царил дух незатейливой мужской солидарности и равенства между личным достоинством пассажира и водителя.

Естественно, Бес предпочитал не напыщенные легковушки, а солидные большегрузы. В отличии от первых, пассажиров они брали охотно и относились к пассажиру как к небольшому сюрпризу, если тот, конечно, не забивался в уголок и не сверкал оттуда злобными глазками маньяка.

Глаза Беса, не смотря на кличку, не были злобными, а машина ему подвернулась та, что надо. Проезжала как раз мимо пункта назначения. Бес легко договорился с водителем – парнем лет двадцати семи, и с комфортом устроился в высокой, просторной кабине. Путь предстоял неблизкий.