Чтение онлайн

Гревшаяся у огня собака вдруг вскочила и тихо заворчала, глядя в темноту и напружинившись, как перед прыжком.

Старый Кена спустился со своей башенки, поздоровался с Аник и сказал:

— Кто-то поднимается по дороге в крепость, дочь князя. Я не хочу шуметь, но ты побеги в караулку…

Чтобы воины не путались под ногами, женщины, начав печь хлеб, отправили их спать — не по домам, потому что это не понравилось бы князю Варгизу, но в небольшое помещение рядом с кухней, где дружинники обычно грелись в случае непогоды. Аник сбегала туда и растолкала Джоджо:

— Джоджо, вставай, кто-то идет в крепость!

Джоджо, прихватив копье, выскочил во двор. Кена уже отпирал боковую калитку, которой пользовались, когда ходили за водой, или когда в крепость приходил пеший путник.

— Свои, свои, — успокоил Кена встревоженного Джоджо, — Гив на охоте подстрелил чужака и принес в крепость посмотреть, кто это.

Гив был юноша из соседнего с крепостью селения. Он совсем недавно стал взрослым и получил право именоваться мужчиной.

Сгибаясь под тяжестью ноши, Гив вошел в калитку и осторожно опустил тело на плиты, которыми выложен был двор крепости.

— Я подстерегал волка — того, который повадился в овчарню; услышал шорох и спустил тетиву… — говорил он, переводя с трудом дух, и Аник показалось, что ему хочется плакать, — я же не знал, что это — человек…

Джоджо побежал в караулку за факелом.

— Успокойся, Гив, ты поступил, как следовало, — сказал старый Кена. — Если бы это был свой, он не таился бы, не шастал бы по задворкам в темноте, не лез бы в овчарню. Значит, это вор, — (а среди горцев воров не бывает, и воровство карается смертью), — или это чужак, который явился к нам вынюхивать и высматривать…

Джоджо вернулся с факелом и подсунул его к лицу трупа.

— Вэй! — воскликнул Кена, отшатнувшись, — буди князя, Джоджо, быстрее, а я пошел звонить в колокол.

Джоджо велел женщинам убираться со двора и побежал в опочивальню князя. Тревожные звуки сигнального колокола огласили окрестные горы. Из караульной выбежали дружинники, дежурившие этой ночью; из глубины крепости, из домов, лепившихся к задней стене княжеских покоев, выскакивали полуодетые воины с копьями и луками в руках.

— Вах, хлеб сгорит! — закричала одна из женщин, Нина, жена Джоджо, бросаясь к печи и в одиночку вытаскивая тяжелую решетку, уставленную противнями. — Война — не война, а кушать вам всем надо! — огрызнулась она на пытавшегося прогнать ее воина.

— Что случилось? — спросила перепуганная Аник у одной из девушек, забившейся в уголок кухни, — кто это?

— Не знаю, — отозвалась девушка, теребя уголок платка и не сводя глаз с мертвого тела, распростертого на плитах, — я никогда такого не видела.

— Это каптар, — сказала Нина, — я сама их не видела, но муж мне рассказывал, какие они, каптары — они не носят одежды, их тело поросло рыжей шерстью, их глаза красны, как угли, а изо рта торчат собачьи клыки…

Скоро тело пришельца скрылось из виду за спинами подбежавших мужчин.

Пламя факелов побледнело в утреннем свете.

Вышел князь. Мужчины расступились.

Князь склонился над телом и подтвердил слова женщины:

— Да, это каптар. Где и когда это случилось?

Гива поставили перед Варгизом. Испуганный больше необходимостью вот так, вдруг, давать отчет князю, чем самим происшествием, Гив, запинаясь, повторил свой рассказ.

— Он был один, — сказал князь, выслушав юношу, — иначе ты был бы уже мертв. Он был один, и это мне не нравится. Не бывало еще, чтобы каптары засылали лазутчиков. Они приходят всей ордой, у них нет ума, они не умеют воевать… Но проверить надо.

Князь разослал дружинников с собаками обыскать окрестные горы, и сам пошел с Джоджо и Гивом на то место, где охотник подстрелил свою страшную добычу. Двор крепости опустел, рядом с телом каптара остался только старый Кена.

Аник робко вышла из кухни и остановилась у дверей.

— А, дочь князя! — кликнул ее старый Кена, — подойди сюда, не бойся! Он не страшный уже, он мертвый. Их надо бояться живых.

Кена сплюнул. Аник подошла ближе.

— Вот, смотри, каптар. Неужто они снова собираются в набег? Но князь прав, я не слышал, чтобы каптары воевали, как люди, чтобы в одиночку отправлялись во вражескую страну, вынюхивать и высматривать…

— Кена, а это не йети? — спросила Аник, — говорят, йети похожи на каптаров, а мама сказала, что йети убивать нельзя…

— Нет, дочь князя, это не йети. Смотри, — кончиком стрелы Кена приподнял верхнюю губу каптара, обнажив его зубы. — Видишь, какие клыки? В точности, как у овчарки. И ноги — у йети ноги короткие и кривые, а у этих — длинные, длиннее туловища, они очень быстро умеют бегать, эти твари…

Кена снова сплюнул.

— Вэй, а в крепости едва ли два десятка мужчин наберется, и столько же в селении… Вэй, если они недалеко, вэй!..

Скоро вернулся князь, и остальные мужчины. Пока слова князя подтвердились: кроме одиночного следа в кустах за овчарней, нигде не было и духу каптаров. Джоджо с Гивом отправились проследить путь пришельца — туда, в горы, откуда он явился. Вдогонку им князь послал еще двух воинов из числа вернувшихся прошлой осенью, и разослал гонцов по окрестным крепостям с вестью о появлении в горах исконных врагов человека. Тело каптара закопали на склоне горы, но прежде отрубили голову и положили в бурдюк, наполненный солью. Князь Варгиз велел Вардану отвезти этот бурдюк в Твердыню, верховному князю Горису.

— Проси у него воинов, хотя бы два десятка, — напутствовал князь свойственника, — у нас слишком мало людей, если каптары пойдут по нашему ущелью, мы не сможем их задержать. Всадники нам не нужны, только лучники.

Когда гонцы разъехались, началась подготовка крепости и селений к нашествию. Разросшиеся на склонах Красной и Дозорной гор кусты вырубили, пощадили только шиповник, затенявший своими ветками источник, но и его подрезали довольно низко. Князь велел проверить пригодность припасов в кладовых и погребах крепости. Ох, и досталось тут Арвик за заведшихся в сушеных яблоках червей и заплесневевший сыр! Арвик оправдывалась тем, что ей было сказано не трогать вот это и вон то, сложенное, дескать, на случай осады, вот она и не трогала. Из Дозорной башни приехала Прудис с грудным сыном, приехала за помощью — в Дозорной башне не хватало припасов и прохудились емкости для запаса воды, Прудис просила прислать опытного человека для починки. Вместо того чтобы вернуться домой, Прудис осталась в Красной крепости, изгнала Арвик из кухни, усадила дочь князя скоблить сыры и раскладывать их на камнях для просушки, сама занялась пересмотром сушеных фруктов, отделяя вовсе изъеденные червями на корм свиньям, и пересушивая в печи то, что можно было еще спасти.

Что ни день, в крепости резали барана или кололи свинью, мясо вялили или засаливали, даже кровь высушивали в больших поддонах из железа, превращая ее в порошок — из этого порошка можно было готовить потом похлебку.

Князь велел сварить побольше смолы и заготовить как можно больше дров, и ни одно полено не попадало теперь на кухню, кухонный очаг топили хворостом и соломой, дрова нужны были поддержания огня под смоляными котлами.

Постепенно в крепость возвращались гонцы — вначале из ближних селений и крепостей, потом из отдаленных; последним вернулся Вардан. Все говорили одно и тоже — нигде никаких следов каптаров, везде спокойно; верховный князь, по словам Вардана, вроде бы и не встревожился, но лучников выделил, надлежало их ждать в ближайшее время. Прудис схватилась за голову — их ведь тоже надо кормить, нападут ли каптары, нет ли.