Чтение онлайн

Эта громадина должна быть очень тяжелой, и для меня остается неразрешимой загадкой, как она держится на потолке.

Тороплюсь вверх по лестнице за человеком в белом смокинге.

Стены вокруг бирюзовые, а под ногами белый мрамор.

Шик и изящество, вот что представляет собой привилегированный ресторан «Мистраль». Здесь бывают политики, бизнесмены, банкиры, есть знаменитости. Среди немногочисленных гостей узнаю певицу Бое.

Попасть в ресторан «Мистраль» — все равно что попасть в закрытый клуб. Пропускной карточкой здесь может быть только популярное и влиятельное имя. Что здесь делаю я? Меня пригласил Джон Хэнтон, поэтому ведут меня исключительно к его столику, а присесть за любой другой мне не позволят.

Вдруг настал момент, когда в груди возникло странное волнительное чувство. Оно пришло внезапно, как торнадо ворвалось мне в самое сердце и закралось в мысли.

По ощущениям — будто сама душа узнает среди присутствующих душу, ей родственную. Волнение возросло. Мой взгляд пробежал по разным лицам, но я не вижу никого знакомого мне, кроме увлеченного газетой Джона Хэнтона.

— Миссис Стоун? — вежливо позвал человек в белом смокинге. В тот же самый миг на меня поднял глаза и сам Джон.

— Я иду… — тряхнув головой, рассеянно говорю я.

Человек в белом смокинге проводил меня до столика Хэнтона и теперь ждет заказ. Присев, не стала даже открывать меню, чай и фирменный десерт должны меня вполне устроить.

Быстро сделав запись в блокноте, человек в смокинге ушел.

Опять смотрю на Джона, у него серьезное лицо.

— Зачем ты меня позвал? — наконец спрашиваю я.

Взгляд серых глаз стал строже.

— Для начала, здравствуй, Анна, — сказал он тоном, требующим от меня ответной вежливости.

— Здравствуй, — сразу говорю я.

Хэнтон приподнимает газету вверх. Появился человек в белом смокинге — не тот, что приняла заказ, а другой, — взял из рук Джона ненужную прессу и ушел с ней.

— Стоун пытается найти тебя, — сказал Хэнтон, а я растерялась. С упреком добавил:

— Зачем ты открыла новый счет?

— Чеки, что получила в Юдеско… — с запинкой поясняю я. — Я хотела, чтобы эти деньги оставались только в моем распоряжении, поэтому мне понадобился счет, который не имел бы отношения даже к тебе.

— Что ж, дорогая, усилиями Стоуна этот счет заморожен, — сдвинув брови, проговорил он. А потом его взгляд уткнулся мне в руки. Тоненькая чайная ложка в моих пальцах мгновенно согнулась вдвое. Я не хотела этого, так получилось.

Почти пятьсот тысяч осталось на счету, и доступа у меня к ним нет. Такое чувство, будто на меня рухнул мир.

— Со счетом, что открыл для тебя Джеферсон, пока что все в порядке, — заявил Хэнтон. По выражению его лица вдруг понимаю, что открыть просто счет в банке… было очень большой ошибкой с моей стороны.

Ну почему я решила, что если счет открытый Хэнтоном на мое имя остался нетронутым Стоуном или кем-то еще, таковым останется и тот счет, что открыла я сама. Как наивно!

— Если с этим счетом все в порядке, значит, за мной не придет социальная служба? — надломленным голосом спрашиваю я.

— Нет, — сказал Джон, а я с облегчением выдохнула. — Но Стоун хочет получить контроль над всеми твоими банковскими счетами и уже обратился для этого в судебный комитет. Он намеревается вернуть тебя под свою опеку.

— Вернуть в Гринпарк.

— И раскрыть личность твоего покровителя, — особенно мрачно подытожил Джон. — В понедельник Патрик отправит твои документы на развод в судебный комитет. Оба процесса объединят в одно слушание.

Принесли чай и красный десерт. Я подняла фарфоровую чашку и сделала свой первый глоток.

Необычное эмоциональное послевкусие. Наконец дело с разводом движется и надо бы радоваться, но… ввиду мрачных обстоятельств не могу.

Рассудок как в тумане.

Не говоря ни слова, из внутреннего кармана серого пиджака Джон вынул маленькую черную коробочку. С некоторым удивлением слежу за его неторопливыми действиями. Когда коробочка легла на стол и Хэнтон подушечками пальцев придвинул ее ко мне, я сразу выпрямилась на стуле и уставилась на черный футляр у своих рук.

Мой взгляд метнулся к Джону и почти сразу вернулся к рукам.

С замиранием сердца медленно приподнимаю черную крышку — как ярко сверкают камни! От потрясения у меня приоткрылся рот.

Беру браслет в руки — бриллианты прямоугольной формы тянутся друг за другом сплошной нитью у меня на ладони. Их блеск яркий и чистый.

Это великолепное украшение!

Я словно воспарила в небо. Былое беспокойство ушло вмиг, а взамен возникло счастье.

Резко поднимаю глаза на Джона и вижу на любимом лице довольную улыбку. Этому мужчине определенно нравится то, что он видит.

— Позволь тебе помочь, — Хэнтон принял браслет из моих рук и застегнул его на моем запястье.

— Спасибо, Джон, — наконец изрекла я. Заглядывая в серую сталь его глаз, вижу там тепло.

Мне никто и никогда не дарил ничего подобного.

Рассматривая украшение на своем запястье, я понимаю, что хочу носить его всегда — тонкий, изысканный браслет согревает, прежде всего, не блеском бриллиантов, а теплым чувством понимания, от кого этот подарок.

С претензией Тома на мой личный счет в банке Данфорд моя жизнь стала сложней, в ней появилось много беспокойства.

У меня нет возможности использовать собственные деньги, и теперь я вынуждена начинать с нуля. Что мне теперь делать с делом Евы Нельсон, на какие деньги снимать для нее квартиру и содержать ее процесс? План разваливается на глазах.

Есть и хорошие новости. Брюс Новак в телефонном разговоре смог порадовать меня успехами. Бывший супруг Евы — очень недальновидный человек, ему не пришло в голову, что мисс Нельсон когда-нибудь сумеет покинуть стены больницы, поэтому он не стремился к конспирации личных активов и счетов. Мистер Новак получил все необходимое, чтобы вероятность победы Евы Нельсон на суде была очень высока.

В темном салоне такси в задумчивости поглаживаю гладкий камень бриллиантов на своем запястье. После разговора с Новаком мне вдруг ударила в голову мысль, что я должна увидеть Еву. Мне необходимо узнать о ее делах и убедиться, что мне тоже нельзя опускать руки.

С тоской понимаю, что для этого мне опять потребуется пройти через самое трудное — переступить порог психиатрической больницы Данфорд.

Когда машина остановилась, я вышла из салона. На фоне хмурого неба серое здание кажется еще мрачнее, чем есть. В груди возникло давящее чувство.