Чтение онлайн

Тем не менее, когда Анна, переодевшись, входила в зал, все ее старушки уже стояли в третьей позиции и даже не тряслись от холода, хотя в зале было по-настоящему морозно. Владелица студии все обещала заклеить окна, но Анна понимала, что после Нового года этим придется заняться ей. Зима длинная, а надежды на владелицу уже нет.

– Дамы, добрый вечер! – поздоровалась Анна, как здоровалась каждый раз, приходя на занятие в эту группу. – Начинаем активную разминку, иначе через сорок минут мы все тут превратимся в сосульки.

– Криотерапия в нашем возрасте полезна, – хихикнула одна из старушек, и занятие началось.

Через сорок пять минут в зале было пусть не жарко, но уже и не холодно. Анна не давала возрастной группе тяжелых нагрузок, но даже легкие требовали от них определенных усилий, а потому согревали не хуже настоящей тренировки.

Анна хлопнула в ладоши, заканчивая занятие и привлекая внимание старушек, которые уже начали галдеть, как дети на школьной переменке.

– Дамы, всем спасибо за занятие, встретимся в новом году. Напоминаю, что занятия во вторник не будет, так что всех жду ровно через неделю.

– А почему не будет во вторник? – удивилась Ангелина Викторовна, самая пожилая из всей группы. Анне иногда казалось, что к ней уже медленно подбирается Альцгеймер, до того слабой памятью она обладала.

– Потому что Новый год же, первое января во вторник, – прежде, чем успела ответить Анна, сказала Лилия Венедиктовна, женщина с покрашенными в нежно-сиреневый цвет волосами, причем покрашенными явно в салоне, не на дому.

Справедливости ради стоит отметить, что все «старушки» из группы следили за собой: приходили с аккуратным маникюром, иногда с накрашенными ногтями, со следами легкого макияжа на лице; волосы, закрученные в гульки, были чистыми и подстриженными. Анна порой наблюдала за тем, как женщины переодевались и уходили, и всегда на них были изящные, хоть и старомодные украшения, шляпки с цветами и обувь на небольшом каблуке. Обувь удивляла Анну больше всего. В городе, где девять месяцев в году мокро и грязно, содержать ботинки в чистоте практически невозможно, но им это удавалось. При этом едва ли старушки богаты. Просто есть такой род людей, которые даже старость встречают элегантно и с высоко поднятым подбородком.

Подумав таким образом, Анна вдруг поняла, почему балет, а не скандинавская ходьба.

А меж старушками тем временем разрастался дружеский спор.

– И что? – не понимала Ангелина Викторовна. – Не новогодняя ночь же. Отметили – а вечером на занятия.

– Это тебе что, а Аннушка у нас девочка молодая, красивая, от ухажеров наверняка отбоя нет, – смеялась Виолетта Петровна, поглядывая на Анну. – Найдет чем заняться первого января и без твоей старой тушки.

Ангелина Петровна наконец сдалась, тоже захихикала, высоко поднимая худощавые руки и говоря, что ей в ее годы на тело жаловаться еще грех, а с Аннушкиной помощью она и в гробу молодухой будет смотреться.

Анна проводила старушек, но вместо того, чтобы выйти из зала, распахнула окно и вытащила из рюкзачка пачку сигарет. Морозная ночь тут же дохнула ей в лицо, окатила ароматами выхлопных газов и грязного снега, укрыла ледяной шалью разгоряченные плечи, но Анне было плевать. Почему-то вспомнился парень, смотревший на нее в автобусе. Что было в его взгляде? Не узнавание точно, не заинтересованность, не флирт, но он явно видел ее, смотрел именно на нее. Почему не подошел? Почему будто специально смешался с толпой?

Да просто вышел на нужной остановке, что ты выдумываешь, оборвала себя Анна. Парень как парень, может, вообще на пиццерию смотрел, а не на тебя. И вышел на остановке, чтобы зайти туда. А ты уже напридумывала себе. Все, забудь о поклонниках и букетах цветов, ты теперь не балерина. Вообще непонятно кто. Твой удел – старушки и жирные тетки, желающие похудеть без тренажеров. Будешь их тренировать до конца своей жизни, неудачница.

Выбросив недокуренную сигарету на улицу, Анна захлопнула окно и обхватила себя руками. Тело мелко дрожало от холода, в голове начинала разливаться мигрень. Надо быстренько выпить чашку халявного кофе и идти домой. Там не намного теплее, чем здесь, но есть обогреватель и теплые тапки, присланные из дома.

Анна не ожидала увидеть его так скоро. Вообще не ожидала увидеть, честно говоря. Просто пошла в магазин, купить что-то до того, как все население города вспомнит, что завтра Новый год и надо бы накрыть стол, покупку продуктов для которого они оставили на последний день. Анна даже в автобус не садилась, незачем было. Она просто стояла на перекрестке, ждала разрешающий сигнал светофора, а автобус проезжал мимо. И в окне Анна увидела его. Он находился все там же, в центре автобуса, только теперь у окна, поскольку людей было немного. На нем снова был бежевый пуховик, на воротнике которого все так же таяли снежинки, хотя снегопада сегодня не было.

Парень тоже заметил Анну, поймал ее взгляд и смотрел на нее до тех пор, пока автобус не увез его дальше. Это было немного странное ощущение: вокруг толпились люди, сигналили машины, все куда-то спешили, а Анна стояла у края дороги и смотрела на парня. А парень проезжал мимо и смотрел на нее.

– Ну, чего встала? – какая-то тетка в темно-коричневом пальто с силой толкнула Анну в плечо, и только тогда девушка заметила, что давно горит зеленый, а она мешает проходу.

Мотнув головой в попытках прогнать морок, Анна шагнула на проезжую часть и поспешила перейти дорогу.

Назавтра Анна опять его увидела. Только теперь уже ждала, предвкушала встречу. Сама себе говорила, что вероятность столкнуться с ним в третий раз ничтожно мала, если только не кататься на автобусе целый день, но ждала. Мама написала, что отправила ей посылку с кое-какими угощениями для новогоднего стола, а потому посылку обязательно требовалось забрать прямо сегодня. И она поехала. Не столько за посылкой, сколько желая увидеть парня в бежевой куртке.

Она нарочно заняла место на центральной площадке, нарочно повернулась к окну. И он появился за ее спиной внезапно, Анна даже не заметила, как подошел. Стоял теперь очень близко, если бы не тяжелый воротник пальто, Анна, может быть, даже почувствовала бы его дыхание у своего уха. Они снова играли в гляделки, и снова ни один, ни вторая не решались заговорить друг с другом и наконец познакомиться. И только когда до остановки оставалось всего несколько десятков метров, Анна на мгновение прикрыла глаза, собираясь с духом, чтобы обернуться, а когда открыла, позади нее уже никого не было. Анна резко оглянулась, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Людей в автобусе было немного, и никого в бежевой куртке она не увидела.

Автобус не останавливался, выйти парень не мог. Так где же он? Неужели… неужели она сходит с ума? От одиночества? Или от таблеток, которых принимает намного больше нормы, чтобы заглушить боль?

Забирать посылку резко расхотелось, но Анна все-таки дошла до почты. Домой тяжелую коробку тащила пешком. Садиться в автобус было теперь почему-то жутко.

Новогодняя ночь прошла суетно, но не празднично. В коммунальной квартире, в которой Анна снимала самую маленькую комнатушку, узкую, как кишка, зато с большим окном, было шумно. Соседи сначала праздновали, затем ругались, потом опять праздновали. Начинали вроде бы каждый в своей комнате, но ближе к трем часам собрались на большой кухне. Судя по звукам, снесли туда все столы и стулья, составили остатки еды и алкоголя. Анну тоже звали, но она не пошла. Пьяные соседи утверждали, что обидятся, но за руки не тянули, и на том спасибо. В конце концов Анна погасила настольную лампу, чтобы из-под двери не выбивался свет, сунула в уши наушники и включила аудиокнигу. Уснуть ей все равно не удастся: со всех сторон доносились крики, смех, залпы фейерверков.

А вечером первого января к ней неожиданно нагрянули гости. Соседи давно угомонились, разошлись по комнатам, намереваясь по старой русской традиции спать до вечера, и Анна наконец рискнула выйти на кухню. Со столов никто, ясное дело, не убирал, по кухне разливался ядреный аромат прокисающих майонезных салатов и пропитанной шампанским скатерти, и Анне стоило больших трудов не кривиться. Даже если бы ей хотелось есть, то уже перехотелось бы. Много лет она соблюдала диету, не позволяла себе ничего жирного и вредного, уже выработался иммунитет. Поставив на старую газовую плитку чайник, Анна закуталась в длинный теплый свитер и раздумывала, не выкурить ли пока сигарету, как в дверь раздался стук.