Анна. Роман в стихах
Шрифт:
воспринял волосы на голубой подушке.
И в этой эстетической ловушке,
как в паутине, двигался со стоном.
И удивлялся истине простого факта,
что может размышлять среди божественного акта.
17
Но льстил себе он. В электрических цепях
его нейронов появились замыканья.
То было не мышленье, а иканье,
и не слова, а только -- ох! и ах!
И кроме сладостного чувства -- благодарность
переполняла его голову и грудь.
А между тем, как ни растягивал он путь,
к концу он близился -- ""Какая лапидарность!
– -
подумал он.
– - О, Боже, подожди, я не хочу!"
Остановился, тщетно силясь время оттянуть...
Плотина рухнула. Упал он к ней на грудь
и застонал, припав щекой к её плечу.
Затем жестоким, варварским лобзаньем
ко рту её открытому приник
и заглушил её негромкий крик,
крик удивления от первого слиянья.
В агонии святого наслажденья
впервые затухали их движенья.
18, 19
. . . . . . . . . . .
20
Я знаю по себе -- любовь, семья и дети,
талант, работа, гречневая каша --
вот максимум, что держит души наши
на этом, Господи, прости, дурацком свете.