Анна
Шрифт:
Прости, вернись. Я буду беречь любовь».
На меня очень сильное впечатление произвели оба письма. Могу ли я так распоряжаться чужими жизнями. Могу ли запросто войти в жизнь Стаса? Могу ли я дарить надежду, не зная сама, чего жду и хочу от этих отношений? Письмо от Стаса испугало меня. Мне не приходило в голову, что он так серьезно воспринимает наше знакомство. Еще несколько дней назад я могла бы сомневаться в его чувствах из-за своей неуверенности в себе. Сегодня же я полностью верю и знаю, что он меня не обманывает, что Стас написал искреннее письмо, даже слишком искреннее. Мы раньше не говорили о нас. Мы говорили о нём и обо мне.
Я позвонила Стасу:
— Привет, Страшный Человек. Я тебя не отвлекаю? — постаралась я спросить веселым голосом.
— Я всегда рад тебя слышать, а еще больше мне хочется наконец-то увидеть тебя. Я работать не могу, только и жду вечера.
— Стас, давай на некоторое время отложим нашу встречу. — Мне очень не хотелось его расстраивать, но наперекор своим чувствам и желаниям я больше не пойду.
Стас мне очень нравился, как собеседник, друг, хотя не могу сказать, что наша дружба так уж невинна. Но сейчас мне хотелось взять паузу. Напор Стаса меня напугал. Мне нужно время, чтобы сначала разобраться в себе.
— Анечка, я поспешил с письмом? — Стас очень тонко почувствовал моё настроение. Голос у него одновременно был нежный и расстроенный. — Да, Стас. — Я не стала выдумывать несуществующую причину. — Я не ожидала, что так много для тебя значу и… для меня это тоже не игра. Я боюсь втягиваться в отношения, не зная, чего от них хочу. Но я очень рада, что ты у меня есть. Мне так же хотелось бы продолжать общаться с тобой. Я очень ценю наше общение. Ты как свежий глоток воды в пустыне.
— Не буду скрывать, я только и живу мыслями о тебе. Всё остальное: работа, обязанности — рутина. Я перестал замечать женщин вокруг себя. Видимо, надо было достаточно долго прожить, чтобы понять, что все женщины мира не могут заменить одну единственную.
— Но, если это я, та единственная, то мы обязательно когда-нибудь встретимся. Я по-прежнему жду твоих писем и звонков.
— Мы обязательно встретимся. Я твердо уверен в этом. Милая…. я…
— Стас, если состоится наша встреча, тогда ты мне это скажешь.
— Я уверен, что встретимся, уверен, что скажу.
Весь месяц я посвятила себе. Могла сутками не выходить из дома, читая книги, или собраться и поехать на озеро. Вечером прогуляться по парку. Иногда мы встречались с подругами в кафе. Они удивлялись моему настроению. Меня радовало всё. Появилось такое ощущение, что я долго просидела в заточении, а сейчас заново открываю мир.
Звонили родители из Чехии, рассказывали, как они проводят время. Мой сын делился восторгом и впечатлением от поездки. Было забавно его слушать. Его рассказы возвращали меня в детство. Я была в восторге, понимая, что сын также воспринимает Чехию, как я в его возрасте. Видит те же места, радуется, удивляется и открывает для себя новый мир. Саша звонил практически каждый день. Он спрашивал, нужна ли мне помощь. Я отказывалась, на этом наши разговоры и заканчивались. Правда, один раз он попытался сказать, что мужчины полигамны, но он всё равно чувствует свою вину. Слушать его и бередить раны мне совершенно не хотелось:
— Конечно, Саша, мне ничего не стоит пережить не только измену любимого, но и его охлаждение ко мне. Вы же полигамны! Только, как объяснить это моему сердцу, а не разуму, я не знаю. Когда придумаешь, позвони. — Я молча положила трубку.
Саша писал мне письма. Письма были разные и очень эмоциональные. Иногда он говорил мне о Марке, что мальчику будет плохо без отца, как будто я сама постоянно об этом не думала. Временами я чувствовала себя в ловушке. Я давно уже поняла, что проживу без Саши, но могу ли я оставить сына без, в общем-то, хорошего отца? Его письма были очень нежные, полные любви. Когда я была рядом, когда я боготворила мужа, когда он был для меня единственным и самым замечательным мужчиной во вселенной, когда я бесконечно доверяла ему, супруг не ценил меня, а когда почувствовал, что теряет меня, я стала самая лучшая и любимая. Александр клялся, что больше ни одна слезинка не упадет из моих глаз.
Что я испытывала к нему? Наверное, родственные чувства. Нас связывал сын, заботы о нём и его будущем. Было много хорошего в наших отношениях. Саша показал мне, как может любить мужчина и также показал, какую боль он может причинить. Я не была зла на него, не винила его во всех своих страданиях, но ушло из моего сердца главное — безоговорочная любовь к мужу.
В одном из писем ему я об этом и написала:
«Зачем тебе нужна часть меня? Я больше не могу принадлежать тебе целиком! Я увидела мир вокруг себя, а в центре этого мира не ты! Цент мира — Я! Я больше не готова меняться и подстраиваться, я больше не готова быть твоей половинкой. У меня есть свои желания. Я не хочу менять и тебя. Я хочу быть той, которой я являюсь на самом деле. Я больше не хочу терять себя. Я искала причину разлада наших отношений в себе. Но проблема всегда в двоих. Я пыталась её решить, как могла, может быть, наивно, но с огромной любовью к тебе. Я тебя не виню, но ТОГДА я тебе была не нужна, а одной мне было не под силу сохранить наши отношения. А кому нужен суррогат любви? Я не хочу больше угождать и подстраиваться под твои желания. Я открываю себя и это на сегодняшний день для меня самое важное».
В обед, выезжая в город, я увидела огромный баннер с надписью: «Анна, я люблю тебя! Дай мне шанс», проезжая по нашей дороге, я увидела еще несколько таких баннеров.
Саша подключил все известные ему средства. Было множество букетов цветов с любовными записками, которые он передавал через посыльного. Был фейерверк под моим окном. В одном из букетов лежала коробочка с сердцем из рубина, оправленного в золото и маленькая записочка: «Оно принадлежит только тебе».
Мои родители не были в курсе наших семейных проблем. С Марком мы вели себя так, чтобы ребенок не почувствовал напряженных отношений между нами. В субботу родители возвращались из Чехии. Вечером позвонил Саша и предложил вместе поехать встречать в аэропорт наших путешественников.
Я согласилась, понимая, что Марк соскучился по нас. И отсутствие отца его расстроит. А уж как моё сердце рвалось к сыночку! Я так соскучилась по нему, что уже начала считать часы, когда я смогу прижать к себе моего малыша.
В аэропорту Марк не знал к кому из нас броситься на шею. Всю дорогу до дома он взахлёб рассказывал о поездке. Я видела, как сын радуется встречи с отцом и думала: как же мне быть?! Если Александр попросит остаться, я не смогу ему отказать ради ребенка.
Мы отвезли родителей домой.
— Мама, папа, я вам такие подарки привёз. Вот вы обрадуетесь. Мне бабушка и дедушка тоже целую кучу подарков накупили, а еще много надарили наши друзья. Мы сейчас их будем распаковывать и смотреть. Я привёз целую гору подарков — до потолка. Мне ужас, как хочется побыстрее всё вам показать.
Александр поймал мой взгляд в зеркало заднего вида. В глазах его читался вопрос, который я стразу поняла. В ответ я опустила ресницы и видела, как оставшуюся часть пути муж улыбался.
Когда, наконец, нам удалось уложить Марка спать, было далеко за полночь. Я приняла душ и тоже легла в постель. Через десять минут Александр зашел в спальню. Он встал на колени у кровати, взял меня за руку, и стал говорить о своей любви ко мне, о том, как я ему дорога. Я задала один вопрос: «А нужна ли тебе жена, которая не испытывает к тебе прежних чувств?»
— Моей любви хватит на нас двоих. Я сделаю всё, чтобы вернуть твою любовь. За этот месяц я понял, что моя жизнь без тебя пуста и безрадостна…
Саша гладил мою руку и нежно целовал пальцы. Договорить он не смог. Я почувствовала его слёзы на своей руке. Вдруг моё сердце пронзила невыносимая жалость к нему. В этот миг я поняла, что меня с мужем соединяет уже не страсть, а другие, может даже, более глубокие чувства. Я молча подвинулась, освобождая место для мужа. Он тихо лег рядом, нежно обняв меня. Его слёзы смешались с моими. Саша тихо шептал: «Что я наделал, что я наделал…»