Чтение онлайн

— Смотри, мама, как Ворон слушается дядю Стивена! — удивился Джайлз, ехавший рядом со мной на пони.

— Дядя Стивен может укротить любую лошадь.

— Но ты все-таки лучшая наездница, чем он, — заметил мой преданный сын.

Сзади донесся голос Джека, ехавшего в паре с мисс Стедхэм:

— Никто не умеет управляться с охотничьими лошадьми так, как твоя мать, Джайлз. Никто.

Обернувшись, мальчик спросил:

— Даже дядя Стивен?

— Дядя Стивен вообще не любит охотиться, — ответил Джек.

— Не любит охотиться? — изумился Джайлз.

Боясь, как бы Стивен не начал жалеть бедных лис, я попросила его помолчать. Однако он, взглянув на сына, пояснил ему:

— Я не умею преодолевать препятствия.

Из моей груди вырвался вздох облегчения.

Мы мчались галопом по Даунзу, и Ворон вел себя почти так же смирно, как старая лошадь Нелл. Я с удовольствием поглядывала на широкую спину Стивена, прислушиваясь к болтовне Джаспера с Джайлзом. Солнце, пробиваясь сквозь листву, отбрасывало на тропинку причудливые тени. В воздухе ощущалось первое дыхание осени. Я с удовлетворением заметила, что черная шерсть Ворона блестит от пота, но на губах у него нет пены — верного признака волнения.

Только теперь до меня дошло, что этот вороной красавец самой судьбой предназначен для Стивена. Не успел Стивен, вернувшись домой, пообедать, как к парадному крыльцу для него подали коляску. Я не хотела этой поездки, ибо боялась за его жизнь, но знала, что он ни при каких условиях не откажется от выполнения своего долга. Как только коляска отъехала, я извинилась и ушла к себе в спальню, где прилегла, мучаясь от головной боли.

Марианна поставила мне на лоб холодный компресс, и я пролежала до самого вечера. В висках у меня стучало, и я неотвязно размышляла о романтических чувствах, казалось, охвативших всех членов нашей семьи.

Через несколько часов головная боль стала проходить, но я все же велела передать тете Фанни, что ужинать не буду, и пошла в детскую перекусить с Джайлзом и гувернанткой.

Джека с нами не было, сегодня он наслаждался в столовой изысканными блюдами нашего повара. На ужин в детскую подали овощной суп, холодный ростбиф и хлеб.

Сидя за старым деревянным столом перед тарелкой супа, я озабоченно присматривалась к мисс Стедхэм. Ее сияющее лицо убедило меня в том, что гувернантка влюблена.

Мы старались говорить о том, что было понятно и Джайлзу: о лошадях, о красоте Даунза, о том, стоит ли мне подарить сыну щенка из следующего помета Порции.

После того как мы поужинали и лакеи унесли посуду, я попросила мальчика отвести собак в кухню и там покормить их. Мисс Стедхэм сидела за столом напротив меня. Подождав, когда в коридоре все стихнет, я начала:

— Юджиния, надеюсь, вы не обидитесь, если я буду называть вас просто по имени.

— Конечно, нет, леди Уэстон.

— Пожалуйста, зовите меня Аннабель. Узнав вас, я поняла, что хочу быть не только вашей работо-дательницей, но и подругой. Мне было бы очень приятно, если бы вы разделяли мое желание.

— Благодарю вас… леди Уэстон, — изумленно отозвалась мисс Стедхэм.

— Аннабель, — решительно поправила я.

— Ну… если вам угодно…

— Да. Если вы полагали, что я держусь с вами несколько отчужденно, то это объясняется лишь тем, что мне не легко сходиться с людьми. Только при длительном знакомстве я чувствую себя свободно.

— Конечно. Ведь красота не всегда бывает благословением, а порой тяжким бременем, верно?

— Немногие это понимают, — заметила я, удивленная ее проницательностью. — Вы ведь и сами очень красивы.

— Спасибо на добром слове. — Она чуть улыбнулась. — Но моя внешность не из тех, что «тысячу подвигнет кораблей Отправиться в их многотрудный путь».

Я сразу вспомнила строки Марло о Елене Прекрасной: «Так вот оно лицо, Что тысячу подвигло кораблей Отправиться в их многотрудный путь И гордые спалило башни Трои» .

И тут, внезапно для себя самой, сказала мисс Стедхэм то, чего не говорила никому, даже Стивену:

— В суждениях о людях я пользуюсь одним критерием: «Если бы мое лицо обезобразила оспа, как отразилось бы это на их чувствах ко мне?»

— Вы руководствуетесь этим критерием и выбирая себе друзей? — поинтересовалась Юджиния.

— Да. К примеру, я знаю, что сэр Мэтью в любом случае будет с удовольствием охотиться со мной, а Сьюзен Фентон разделять мое общество и… Вы понимаете, о чем я? — Тут я подумала: «И любовь Стивена ко мне не угаснет, несмотря ни на что».

— Конечно, — сказала она. — А я соответствую этому критерию?

— А как вы сами думаете?

— Надеюсь, да, Аннабель.

Я вздохнула:

— Боюсь, мои слова не понравятся вам, Юджиния, но поверьте, они продиктованы дружбой.

Юджиния насторожилась.

— Меня тревожит особое внимание к вам моего кузена Джека.

— А… — Она сразу замкнулась.

— Я сомневаюсь в благородстве его намерений.

Ее красивые брови вразлет удивленно поднялись:

— Неужели?

— Юджиния, мне кажется, он хочет соблазнить вас, а я не желаю вам ни беды, ни позора.

— Разве вы не допускаете, что у него могут быть благородные намерения? — Ее голос дрогнул.

— Джек беден, Юджиния. Ему нужна богатая жена.

— Я знаю, что он беден. Он сам мне это сказал.

— Что ж. — Я подалась к ней. — Тогда вы должны понять причину моей озабоченности.

— Уверяю вас, леди Уэстон, я, не позволю мистеру Джеку Грэндвилу соблазнить меня.

— Итак, я снова стала для вас леди Уэстон. — Вероятно, мои глаза выразили печаль. Она промолчала.

— Видели бы вы, что творится с вами в его присутствии. Вы вся сияете, — уточнила я. Юджиния прикусила губу.

— Такая сияющая женщина способна на самые безрассудные поступки.

— Неужели у меня такой же вид, как у вас в присутствии мистера Стивена Грэндвила? — любезно осведомилась она.

— Это так бросается в глаза? — спокойно спросила я.

— Мне — да.

— Стало быть, вы понимаете: я хорошо знаю, о чем говорю.

Мои слова несколько озадачили ее.

— В свое время я совершила много безрассудных поступков и не хочу, чтобы вы пошли по тому же пути.