Аннигиляция
Шрифт:
– Что это было?
– Да, говорят, вчера вояки какие-то ящики заносили, похоже, они и бахнули!
– А-а! Понятно! «Нарушение правил хранения огнеопасных и взрывчатых веществ».
– Точно! Повезло, что они их, наверно, в подвал запрятали, он капитальный, не то, что верх деревянный. А то…
Сочувствующих, среди огнеборцев и начавших собираться на безопасном расстоянии зевак, почему-то почти не нашлось. Здание догорело очень быстро, по счастливой случайности, и благодаря безветрию, огонь не перекинулся на соседние дома и чудом никто не пострадал. За исключением нескольких окон, выходящих непосредственно на пожарище. По всему поселку лаяли псы и звучали сирены запоздавших полицейских машин.
Запах гари, не совсем обычный, проникал через приоткрытые по случаю вечерней духоты, окна. Семен Артемович тщательно отмывал руки с использованием нестареющего средства «Белизна». Едкий хлорный запах он безуспешно пытался заглушить с помощью душистого мыла. Получалось так себе. Зато следов «татуировки», художественно выполненной Ксенией, не осталось совершенно. Одежда и кепка, впрочем самая обычная, носимая доброй половиной местных огородников, на всякий случай была развешана по разным местам. Инструмент… А что инструмент? Редко у какого дачника такого не было. Но приметный тросик все же размотали и растянули вдоль стены гаража.
– Ну что, товарищи партизаны? Благодарю за службу!
– Да мы-то что? Это все ты, молодец! Жаль только, Валентине новую работу придется искать.
– Ничего, она и сама собиралась. Боец Ксения! Объявляю особую благодарность за высокохудожественную реализацию идеи! Думаю, «Вася» не остался незамеченным. Как ты додумалась?
– Детективов много читала.
– У нас жизнь сейчас почище любого детектива!
– Ага, как мы автоматы добывали, помните?
– Еще бы! Меня от этих фашистских речевок до сих пор мутит!
– Всем отбой! Спокойной ночи!
8
– Артемыч, нет слов! С боевым крещением тебя!
– Служу Советскому…
– Ну, ты вспомнил!
– Да я и не забывал!
– Как считаешь, они что-то унюхали?
– Фигу, разве что. На которой было написано «Вася». Кстати, твоей Ксюхи идея.
– А твоя знакомая повариха? Ее не затаскают?
– Пусть попробуют, она баба боевая, если что, нашла сантехника по объявлению. А то, что все дырявое, и вода, и газ, пусть спасибо тыловикам скажут. И тем идиотам, что РПГ в подвал сгрузили. Пожарные так в протоколе и написали: «Нарушение правил обращения…», я узнавал.
– Теперь надолго перестанут пацанов на районе кошмарить.
– Да, жаль, что только на нашем.
– Как твои диспетчеры?
– Готовы! Задачу поняли.
– У меня тоже канал налажен, спасибо Евгению.
– Ой, смотри, аккуратно, не подведи мне парня!
– Не боись! Это тебе не с почтовыми голубями записки посылать! Никакой романтики…
– Зато мне «романтики» хватило на старости лет!
– Ладно, не ворчи! Будь осторожнее, и своим скажи!
– Само собой! Можно и не говорить!
9
Людмила Беленская сидела за столом, уткнувшись в тарелку и не проронив ни слова. Анна, встревоженная таким поведением подруги, не знала, как разрешить ситуацию. Попытка спросить прямо могла спровоцировать истерику и толкнуть ее на неадекватные поступки. Немного успокаивало, что она все же не отказалась от ужина. По опыту общения она знала, что такие простые и обыденные действия лучше всего помогали ей восстановить душевное равновесие. Но все равно, было не по себе. К тому же Джеймс задерживался, что было делом, в общем-то, обычным, но сейчас совершенно некстати. Единственным преимуществом являлось только то, что они находились «дома», если можно было назвать этим словом арендованное обиталище на территории, которая не сегодня-завтра с большой долей вероятности может оказаться в зоне военных действий.
Вайтекер шумно возник на пороге и сразу оценил ситуацию.
– Привет, девчонки! Чего такие кислые? А, понятно! Насухо веселым не будешь!
– Джимми, перестань, у Милы что-то случилось.
– Да? И что же?
Беленская подняла на него глаза, на ходу наполняющиеся слезами.
– Джим, скажи, ты знал?
– О чем я должен был знать?
– О том, что у Димы была любовница!, – выпалила она.
– А должен? Мы были не такими большими друзьями, чтобы делиться столь интимными подробностями, – он прикусил язык, казня себя за употребление глагола в прошедшем времени, но этого никто, по счастью, не заметил.
– Но вы же должны все знать о партнерах!
– Кто «вы»? у тебя превратное представление о моей работе. Я не служу в полиции нравов! Лучше расскажи толком, что произошло?
– Я взяла его ноутбук и случайно открыла почту, а там… А там…
– И что – там?
– П-переписка. С женщиной. Когда он уезжал по бизнесу.
– Ну, может он так общался с коллегой, с некоторой долей флирта.
– А ты тоже так общаешься с коллегами?, – Анна аж поднялась со своего места.
– Да нет, я их просто хватаю за задницы и…, – Людмила не дала ему договорить.
– Это был не флирт! К тому же… К тому же как раз в то время…
– В какое время?
– Когда мы… Когда я… Потеряла ребенка!, – и она разрыдалась в голос.
Анна подошла и обняла подругу, успокаивающе поглаживая по спине.
– Не плачь! Не убивайся, не стоит он того. Да может, это уже и в прошлом!
– Хоть в прошлом, хоть в будущем! Никогда ему этого не прощу! Если он тогда посмел…
– Извини, но он же тебя не бросил! Вон и «президентшей» сделал.
– Да пошел он с этим «президентством»! Я-то думаю, чего у него голос такой странный? Как будто не рад меня слышать.
– Успокойся, может ты ошибаешься? И он просто не хочет грузить тебя проблемами? Видишь, что творится?
– Если бы не хотел, увез бы меня, как я тогда просила, а он полез баллотироваться! Нет, все! Пусть ищет другую дуру! А может, уже нашел?, – и она разом прекратила плакать.
Анна незаметно взглядом показала в направлении бара, Джеймс легонько кивнул и направился за «лекарством».
В спальне можно было негромко говорить, не опасаясь быть услышанными.
– Скажи честно, ты знал?
– Конечно! За что мне деньги платят?
– И ничего не сказал? Даже мне?
– Это их личное дело! К тому же, не моя тайна. Я не могу разглашать сведения…
– Но, по крайней мере, не делать из жены дуру ты можешь?
– Из моей умной жены сделать дуру невозможно, даже если сильно постараться!
Она несильно ударила его подушкой.
– Поверь, в сложившейся ситуации так лучше для всех!
10
То, чего не ждали, во что не хотели верить, все-таки произошло. Провокации зашли слишком далеко и оправдать ущерб, а, главное, жертвы, случайностями или ошибками уже не получалось. Огромная, неуклюжая государственная машина, наконец, отреагировала и стала предпринимать ответные шаги. Дольше не признавать состоявшиеся выборы по ту сторону границы уже не имело смысла. Люди однозначно выразили свои чаяния и невольно стали катализатором боевых действий не только против себя, а так же соседей, к которым так стремились. Армия их бывшей страны недвусмысленно спровоцировала ответные меры, получившие название Ограниченного Силового Воздействия. О полноценной войне речь не шла, лидер государства прямо заявил: «Мы не воюем с народом Номалии! Но не ответить на агрессивные действия ее правительства мы не имеем права!». В мире, как по команде, стал загораться «красный свет» на многих экономических, транспортных и даже гуманитарных путях. Вчерашние «партнеры» в лучшем случае смущенно пожимали плечами, в худшем, опускались до откровенно криминального нарушения права собственности, ими же самими не одно столетие декларируемого, как «священное». Люди вдумчивые замечали удивительную синхронность вдруг возникших недружелюбных действий во всех сферах международных отношений. Но даже они не могли осмыслить их цель. Слишком неравными казались потенциальные возможности Империи, против которой разом ополчилось немалое количество так называемых «демократий», утративших даже понимание первоначального смысла этого слова, и захудалой Номалии, все еще окрашивающей некоторую площадь на политической карте мира. Конечно, нельзя было опрометчиво сбрасывать со счетов имперское военное наследие, но никто не был способен достоверно подсчитать его остатки, еще не разворованные горе-вояками, дорвавшимися до сытной кормушки, от прапорщиков до генералов. Они стремительно таяли на линии соприкосновения, отвлекая внимание неискушенных доморощенных «экспертов» от верениц воинских эшелонов и стай тяжелых транспортных самолетов темно-серого цвета, которые, уже не маскируясь, пересекали границы. Лишь один ресурс не поддавался разбазариванию и потому, казался неисчерпаемым. Молодые мужчины массово ставились «под ружье», все менее добровольно влекомые псевдопатриотической пропагандой. «Дикие гуси», начавшие слетаться со всего мира в расчете на поживу или мизантропические «развлечения», не могли насытить кадровых голод и слова «тотальная мобилизация» все отчетливей отдавались в головах набатным звоном.