Чтение онлайн

– Убери, наглец, ладонь с моей попы!

– Прости, соратница Птичка, - притворно засмущался Пашка.
– Это же я сугубо для пользы общего дела. Лезем дальше.... Так, высота уже приличная. Останавливаемся и гнездимся, спустив ноги вниз, на данной толстой ветке. Двигайся ближе. Хватайся за моё плечо. Крепче.... А твой злобный алмаст не заберётся на берёзу вслед за нами?

– Он не мой, а общественный. В том смысле, что насквозь природный. Кроме того, йети не умеют лазать по деревьям. По крайней мере, так мне говорил Афоня.

– Шаман? Врал, наверное, красуясь перед маленькой и доверчивой девочкой.

– Заканчивай трепаться!
– рассердилась Наталья.
– Шаманы никогда не врут. Не врут и не обманывают. Они, просто-напросто, не умеют этого делать. Мол, не их жизненная стезя.... Вот, из-за тебя, недоверчивого, ремешок порвался. Чуть Лизкин бинокль не уронила вниз. А в карман штормовки не влезает. Куда теперь его девать? Ладно, пусть пока полежит на коленях.... Ой, слышишь?
– перешла на испуганный шёпот.
– Сухая ветка хрустнула. Хрустнула под чьей-то ногой? Или же под лапой? И пахнет как-то странно.... Это он?

Пашка осторожно раздвинул ладонями тоненькие берёзовые веточки, усыпанные крохотными светло-зелёными листочками, заглянул вниз и, нервно передёрнув плечами, подтвердил:

– Припёрся, скотина мохнатая. Амбре? Есть немного. Только пахнет не падалью-гнилью, как можно было ожидать, а.... Не знаю, чем конкретно. Но запашок запоминающийся.... Кстати, можешь говорить нормальным голосом.

– Почему?

– Алмаст, задрав голову вверх, смотрит прямо на нас.

– Ой.... Только смотрит?

– Ага. Изучающее и недоумённо. Словно бы не зная, что делать дальше. Задумался, понимаешь, морда...

– А какой он из себя?

– Наклони голову вниз, да сама посмотри. Если, конечно, интересно.

– Не могу.

– Почему?

– Я очень боюсь, - помолчав секунду-другую, призналась Натка.
– Во-первых, если ты помнишь, высоты.... На сколько метров мы поднялись от поверхности земли? По стволу берёзы, я имею в виду? На двенадцать? На пятнадцать?

– Да, ну. Дай Бог, если на десять. Может, на одиннадцать.

– Всё равно, страшно.

– А чего ты боишься - "во-вторых"?
– заинтересованно прищурился Назаров.

– Конечно же, снежного человека, находящегося внизу, у корней берёзы.... Что это ты так ехидно хмыкаешь? Я же, всё-таки, женщина. То есть, девушка.

– Ты - в первую очередь - будущий буровой мастер. А значит, не имеешь права отступать перед всякими и разными страхами.... Помнишь, что нам говорили на первой лекции цикла - "введение в специальность"? Мол: - "Буровой мастер на дальнем участке - это триста тридцать три профессии, вместе взятые. То есть, и шериф, и армейский генерал, и гробовщик, и укротитель диких животных..."?

– Помню я, - извинительно вздохнула Наталья.
– Только, всё равно, страшно.... Слушай, Рыжий, заканчивай строить из себя не весть что. Повыёживался пару минут, и достаточно. Рассказывай, давай, про алмаста. Иначе обижусь всерьёз и навсегда.... Ну, какой он?

– Вообще-то, я представлял себе снежных людей слегка другими, - признался Пашка.
– Более дикими и первозданными, что ли.... Этот? Ростом метра два с хвостиком. Лохмат. Широкоплеч. Маленькая, слегка приплюснутая голова. Клыкаст.

– Ой!

– Да, ладно тебе, Птичка. Клыки не очень-то и длинные. Так, сущая ерунда. И, вообще.... Ощущается в облике и поведении этого существа нечто картинное. Картинное и неправильное.... Что ещё имеется заслуживающего внимания? Глаза. Круглые, янтарно-жёлтые, неподвижные, очень яркие. Натуральные прожектора.

– У-у-у-у!
– раздалось снизу.
– Ры-ы-ы! У-у-у-у! Ры-ы-ы-ы...

Звуковая какофония, наполненная лютой ненавистью и вселенской тоской, стихла только через три-четыре минуты.

– Солидно и натурально, - одобрил Назаров.
– До сих пор холодные мурашки бегают по спине. Туда-сюда, туда-сюда. А ещё и очень громко. Даже уши слегка заложило.... Может, на это и было рассчитано? Мол, мы заткнём пальцами уши и, потеряв равновесие, свалимся вниз?

– Вполне жизненная версия, - согласилась Натка.
– Разумная, по крайней мере, - наморщив нос, забеспокоилась: - А это ещё что такое? Шорохи, стуки, возня какая-то. Пыль, перемешанная с непонятной трухой.... Апчхи! Апчхи! Вот же, зараза.... Что он там делает?

– Разворошил старый осиновый пень, а теперь, подражая собаке, активно работает задними лапами - чтобы всякая гадость поднималась наверх.... Апчхи! Апчхи! Блин, как бы ни упасть.... Держись, Птичка, за меня. Крепче держись...

– Держусь. Ой!

– Ну, в чём дело?

– Что-то холодное прилетело снизу и прилипло к щеке.... Ай! Оно ползёт! Апчхи! Щекотно.... Павлик, сними, пожалуйста.

– Снял и отбросил в сторону.

– Что это было?

– Ни - "что", а - "кто", - ухмыльнулся Пашка.
– Короед. Жирный такой. Бело-кремовый. С чёрными мохнатыми лапками.

– Ах, ты, сволочь хренова! Да не ты, Рыжий. А этот, который алмаст.... Ну-ка, держи меня крепче. Сейчас я ему.... Вот, тебе! Получи, гадина!

Девушка размахнулась и метнула вниз какой-то предмет.

– Чем швыряемся?
– поинтересовался Назаров.

– Лизкиным биноклем, - смущённо шмыгнув носом, призналась Натка.
– Не выдержала и слегка вспылила. Блин горелый. Теперь придётся извиняться и оправдываться.... Кстати, всё стихло. Ни трухлявой пыли, ни жирных короедов.

– Это точно. Благодать однозначная...

– Зубы заговариваем? Ну-ка, наглец, убрал потную ладошку с моей талии!

– Убрал, пардон, с чего?

– Сейчас, хам трамвайный, засвечу в глаз. Хочешь сказать, что я настолько толстая и уродливая? Мол, даже талия отсутствует?

– Присутствует-присутствует, - поторопился заверить Пашка.
– Вот же она, талия. Чётко ощущается.

– Руку убрал!

– Всё-всё. Уже и поухаживать нельзя.

– Ухажёр выискался, - возмущённо фыркнула Наталья.
– Нашёл место и время.... Может, заглянешь, всё-таки, вниз? Что там произошло?