Чтение онлайн

– Здравствуйте! Я хочу купить Суперслим. Капсулы. – Сообщила я фармацевту несколько смущенно.

Фармацевт ничуть не удивилась, что таблетки для похудения решила купить юная девушка.

– Вам дневные или вечерние? Может и те и другие?

– Нет-нет. Что-то одно. А какие взять лучше: дневные или вечерние?

– Это зависит от того, когда вы больше кушаете: если днём наедаетесь, то дневные, а если вечером так получается, что съедаете больше, чем надо, то вечерние.

– Хм.

– Ну, когда вы больше кушаете: днём или вечером?

– Пожалуй, вечером, – наконец ответила я, вспомнив, что после работы всегда чувствую голод и не могу отказаться от дополнительного куска чего-либо.

– Тогда берите вечерние: просто пейте перед едой, в инструкции все написано.

– Хорошо, спасибо.

Я расплатилась, аккуратно положила свою добычу в сумку и радостная пошла на работу.

Вечером, вернувшись домой, я сразу учуяла запах запеканки: мама как специально решила приготовить ее в мой первый день использования капсул. И хорошо: сегодня я не буду ковырять запеканку в тарелке и пытаться ограничиться одним куском. Спокойно съем два-три, как всегда, и мама будет спокойна. Я сама буду спокойна: никакой жир на мне не отложиться.

Пусть завтра (и сегодня) мне не будет плохо от этой таблетки, пусть ничего не выворачивается изнутри. И пусть мне не придется снова прописываться в туалете. Все-таки месяц бури в кишечнике я не смогу выдержать. Даже ради похудения.

Капсулы Суперслим.Ночь определенно облегчили мне жизнь: я не боюсь больше есть вечером и почти не виню себя за съеденный лишний кусок. Но всегда Суперслимом пользоваться не будешь. И не потому, что это таблетки: меня сейчас это не смущает, многие люди постоянно пьют какие-то таблетки, в том числе и от всяких гастритов. А я пью, чтобы не давать откладываться лишним калориям. Всего одна таблетка вечером. Одна. Но есть более веская причина не покупать их, когда закончатся: постоянные утренние спазмы, а иногда и вечерние, отправляющие меня в туалет, где лишние калории, видимо, выходят в полужидком виде (снова извините за подробности). В принципе я к этому уже привыкла, и мне не приходится из-за этого долго сидеть в туалете, вызывая подозрения у мамы. Но всё-таки я боюсь, что она обратит однажды внимание. Мама замечает больше других и не стесняется спросить о подобных деликатных вещах. Считает, что она все должна знать. Нет, не все. Что происходит в моем теле, касается только меня. Если мне нужно похудеть, то это мое дело. Это мне жить с такими бедрами, а я этого не хочу. Не жить, а бедра такие иметь.

Очевидно, чтобы отказаться от Суперслима нужно меньше есть вечером. Но одним куском той же запеканки я не наедаюсь, да и мама при моих попытках отказаться от второго куска начинает беспокоиться и говорить, чтобы я не мучила свой организм. Если бы она тогда не нашла ту дурацкую упаковку от чая, если бы я случайно не оставила ее на подоконнике…

Белые штаны по-прежнему мне маловаты, но я упрямо иногда их надеваю: не позволю своему жиру мешать носить то, что мне нравится. Из-за расстройства как-то даже нашла свои прежние розовые бриджи и попыталась в них влезть: лучше бы этого не делала: они безвозвратно малы.

Акция по дегустации колбас подошла к концу, и мы стали с Ленкой работать на новом проекте – промоакция молочных продуктов: кефир, йогурт, снежок, варенец. Вручаем покупателям подарок за покупку. Работать тоже интересно, но друг с другом, как раньше, уже не поболтаешь. Одна консультирует покупателей в зале, другая выдает подарки на входе в супермаркет. И так меняемся каждый час. Но это неважно: Ленка уедет скоро в лагерь. В последний раз. Ей повезло, что шестнадцать исполнится в августе, иначе по возрасту ее бы не взяли. Как говорится, заскочила в последний вагон. А я тоже скоро уеду, но отдыхать с мамой на море. Папа остаётся работать, а брат давно отказался от семейных поездок. Борька тоже едет на море, но в другой город и всей семьёй. А я в какой-то степени рада, что мы едем с мамой вдвоем: будет больше времени поговорить о разных вещах, о которых я не хочу больше ни с кем разговаривать. Хотя даже с мамой обо всем не поговоришь. К сожалению. Эти мысли так и остаются грызть мою душу и отравлять мою жизнь. Мой целлюлит: от него я так и не избавилась.

Не избавилась. А ведь обещала себе, что на море его уже не будет, что буду спокойно ходить в купальнике и наслаждаться отдыхом. Есть без угрызений совести мороженое. Хоть успела подзагореть в солярии, а то на свои бедра совсем было противно смотреть. С лёгким загаром они выглядят лучше, но по-прежнему большие и целлюлитные. Я бы, наверное, отказалась от поездки, но билеты уже куплены, и объяснять маме, почему я не хочу ехать на море, о котором мечтала весь этот год, совсем не хочется. Не хочу врать. Достаточно вранья в моей жизни.

Эх! Если бы я могла поделиться с мамой своей грустью из-за целлюлита. Но она скажет, что я придумываю всякую ерунду. Но я точно знаю, что он есть и мне нужно похудеть. Просто для мамы, естественно, я самая лучшая, а у лучших не бывает проблем с фигурой, так? Это ещё одна причина не говорить ничего маме: если вдруг мама неожиданно согласиться, что у меня есть целлюлит, то ей будет неприятно, что у нее такая дочь, не способная следить за фигурой. Звучит, может быть, глупо, но я бы не хотела, чтобы мама знала о моих недостатках. Не хочу, чтобы она расстраивалась, что я не такая красивая, как ей кажется. Мама ведь считает, что мой прием чая Суперслим – не просто глупость, а именно бессмысленная глупость, так как я и без него стройная. Мои пробежки с утяжелителями для нее тоже непонятны: считает, я просто мучаю себя. Она даже как-то сказала, что, может, на море у меня выветрится вся дурь из головы и я наконец отдохну перед выпускным классом. Отдохну я обязательно. Но активно: буду делать зарядку и прыгать по утрам. Специально купила новую скакалку. Осталось приобрести новый крем для похудения. Новые капсулы Суперслима в поездку покупать не буду. Но когда вернусь, наверное, пройду повторный курс этих таблеток. Может, дневных. Пока не решила.

На работу сегодня надела свой новый и уже любимый белый сарафан чуть выше колен с голубыми узорами и широким поясом на талии. Все в нем мне нравится, сидит идеально, но это идеально и портит общую картину. Дело в том, что он не 42, а 44 размера. Продавщица уверяла, что это маломерка, но я практически уверена: маленькие размеры раскупили, а продать остальные тоже нужно. И хотя мне нравилось, как я в нем выгляжу, я не могла отделаться от мысли, что носить 44 в шестнадцать лет – ужасно.

– Все прекрасно сидит. – Радостно сообщила продавщица.

– Но я хотела поменьше… – Начала было я.

– Вам не нужно меньше: грудь будет стиснута.

– Талия будет лучше выделяться. – Я уперла руки в боки.

– У него же поясок пришит: можно сзади завязать, спереди, сбоку. И талия подчёркнута. Всем бы такую талию. – Продавщица улыбнулась.

– Я ношу 42.

– Ой, Таня, что ты привязалась к этому размеру, – вступила мама. – Сарафан обалденный, а ты думаешь о цифрах на этикетке. Главное, чтобы сидел хорошо.

– Правильно. – Поддержала продавщица, – Один и тот же размер может отличаться у разных производителей, поэтому и нужно всегда мерить.

– А 42 ещё будет? – Не унималась я.

–Вряд ли. Да и не понравится вам: я же говорю, у вас грудь в меньшем размере будет стиснута.

После долгих раздумий я все же взяла этот сарафан, он был как раз таким, как я хотела. Кроме размера. Дома я отрезала бирку, но от этого не забыла, что сарафан 44 размера. Это отпечаталось в моем мозгу, и я думала об этом по ночам. Как так получилось, что я стала покупать одежду 44 размера? Почему же тогда другое платье – пляжное – его я тоже недавно купила, 42 размера, и оно хорошо сидит, нигде не мало? Уж я-то знаю, что такое мало благодаря белым штанам. В итоге решила перемерить остальную одежду: причин для паники обнаружено не было. Может, действительно маломерка? Они же бывают. Измерить его что ли и сравнить с другими платьями? Но заморачиваться я не стала. Решила поверить, что это маломерка: так спокойнее. Но успокоиться не получилось, потому что, перемерив одежду, я обратила внимание, как выглядят мои бедра в коротких джинсовых шортах: большие ляжки, на внутренней поверхности – целлюлит. Его вижу только я или другие тоже замечают? Не будешь же спрашивать. Друзья про целлюлит мне никогда ничего не говорили, но вдруг они не хотят меня расстраивать? Сказали они бы мне правду о моих проблемах или сделали вид, что ничего не замечают?

Мы вернулись с моря. Я прекрасно загорела и по ощущениям даже похудела благодаря длительным прогулкам, активному купанию и отсутствию стресса. Говорят же, что от стресса толстеют. Всё-таки на пляже далеко не все стройные и подтянутые, но такое ощущение, что именно они самые раскованные и совсем не стесняются своей неидеальной фигуры. Но, несмотря на это, мне было не очень комфортно, когда я вставала с шезлонга и шла плавать. Не из-за окружающих, а из-за мамы. Звучит глупо, но мне стыдно перед ней за своей целлюлит и дряблые бедра. Не хочется, чтобы мама узнала о них. Увидела, какие они у меня на самом деле. На солнце все хорошо видно. Вдруг ей будет стыдно? Вот и мне стыдно сказать маме о своих проблемах, не хочу разочаровывать ее. Пусть и дальше думает, что я стройная. Нужно продолжать делать вид, что у меня все нормально.