Антарктида: Четвертый рейх
Шрифт:
«Позвольте, а что же происходит с людьми, которые попадают к вам?»
Эфирный Наставник многозначительно помолчал, давая фон Риттеру понять, что он вторгается в запретную зону бытия Страны атлантов. Однако вопрос уже прозвучал, и отрекаться от него Странствующий Бездельник не собирался.
«Их судьбы складываются по-разному, – всё же решился ответить Эфирный Наставник. – Многие, к сожалению, погибают. Некоторых мы через много лет возвращаем в ваш мир, и они предстают перед своими потомками как вернувшиеся с того света или заблудившиеся в «петле времени». В любом случае они попадали в наружный мир со стертой или полустертой памятью. Поэтому оказывалось, что свою былую жизнь – в ином столетии, иной стране и ином обществе – они помнили значительно лучше, чем свои скитания некими райскими лугами, которые на самом деле были лугами Внутреннего Мира Страны атлантов. Со многими из них вы потом расправились самым жесточайшим образом: одних сожгли на кострах, других духовно и физически умертвили в тюрьмах или психиатрических лечебницах, третьих своим неверием, религиозными преследованиями и уличными издевками заставляли кончать жизнь самоубийством. Так что у вас, понятное дело, есть все основания утверждать, что наш мир жесток, но и ваш особым гуманизмом никогда не отличался».
«Так уж на этой планете повелось. Но, следует полагать, что многие все же остаются у вас, живут здесь и умирают».
«Некоторые, – обронил Эфирный Наставник. – Очень немногие. Оч-чень немногие. Кстати, о смерти… Ваши священники и ваши ученые мужи так и не сумели понять, что во время так называемой клинической смерти души людей, пролетая через множество раз описанный вернувшимися пространственный туннель с ярким светом в конце, тоже поначалу оказываются на Райской поляне, неподалеку от Золотой Пирамиды Жизни. Это особая, открытая для Космических Покровителей, зона, благодаря которой Небесный Покровитель того или иного человека, именуемый у вас ангелом, пытается то ли вернуть умирающего в мир живых, то ли определить его в мир мертвых. Считывая с сознания умирающего его жизненный путь, этот Небесный Покровитель одновременно выступает и высшим судьей души и тела своего подопечного».
«Значит, ада не существует?»
Эфирный Наставник вновь на какое-то время умолк, а затем, предупредив барона, чтобы он не задавал ему больше подобных вопросов, все же «проговорился»: Всякая душа является мощным источником энергии, способным взрываться, как взрывается мощная космическая сверхзвезда, сотворяя новую галактику. Так вот, адом называется конвертор, в котором эта душа очищается от всей черной энергии или же полностью сжигается, превращаясь в еще один источник энергии подземного рая, именуемого Внутренним Миром. [50] Что же касается мира мертвых – то эта тайна Космических Покровителей нашему обсуждению не подлежит».
50
Одна из авторских гипотез, предлагающих объяснение некоторых тайн нашего бытия.
«Думаю, что подлежит, – провокационно предположил барон, – но отложим его до будущей встречи».
«Ну а что касается двух других рас подземного мира, – без какого-либо перехода и какой-то несвойственной ему скороговоркой завершал свою неоднократно прерываемую мысль Эфирный Наставник, – то вынужден признать, что в течение последних трехсот лет страна Сибиридов почти полностью вышла из-под влияния Правителя Внутреннего Мира Этлена Великого. Но нашему обсуждению это тоже не подлежит».
«Ничего, в этом деле мы вам поможем, – воинственно пообещал фон Риттер. – Пусть только немножко осмотримся и разберемся с нашими наземными врагами».
К удивлению командира «Швабенланда», Эфирный Наставник никак не отреагировал на это его заявление, хотя капитан цур зее, как полномочный представитель рейха, вполне мог рассчитывать на аналогичное обещание с его стороны. Но, видно, здесь, в Подземном Мире, обещания принято расточать не столь щедро, как в окончательно завравшейся Европе.
18
Август 1943 года. Германия.
Гроссендорф. Ракетный исследовательский центр СС.
Этот просторный коттедж с мансардой еще источал запах древесной смолы, хвои и чего-то такого, что воспроизводило в лунной августовской ночи загадочный, колдовской дух леса. Подставив лицо пьянящему сиянию луны, Герман Шернер упивался дурманящим ароматом волос уснувшей на его плече женщины и возрождал в фантазиях пленительные очертания все еще незавершенного и пока еще не поставленного на крыло таинственного шернеролета.
Звонок рейхсфюрера Гиммлера упредил его прилет в Гроссендорфский центр СС, и когда Герман спустился по трапу самолета, там его уже ждали начальник центра гауптштурмфюрер Манфред Эйнгель и его комендант Ганс Шульце.
– Наконец-то вы прибыли туда, дорогой Герман, где и должны были работать с самого начала своей карьеры, – первым отдал ему честь Эйнгель, хотя и был старшим по чину, а Шернер все еще пребывал в своем изорванном заводском комбинезоне. – Я всегда считал, что это не Германия создала СС, а СС создали и продолжают духовно усовершенствовать Германию. И пусть со мной не согласится история!
Пока они с Эйнгелем пили кофе с коньяком, местный портной подгонял под размеры Шернера давно заказанную кем-то из офицеров черную форму со знаками различия оберштурмфюрера СС; начальник канцелярии составлял бумаги по присвоению бывшему унтерштурмфюреру его нового чина, а усиленная бригада плотников принялась сотворять в небольшом каменистом распадке под соснами коттедж для «господина главного конструктора».
Гостеприимство Эйнгеля оказалось вполне искренним. Ему давно перевалило за пятьдесят, все те идеи, с которыми он пришел в ракетостроение после факультета естественных наук Высшей технической школы в Берлине, давно были исчерпаны и в большинстве своем или безнадежно устарели, или же технически не оправдали себя.
Одно время он возлагал большие надежды на молодое поколение технарей, но их, прельщая должностями и научными степенями, расхватывали всевозможные научные институты; их на корню скупали за большие зарплаты, хорошие пайки и отсрочку от призыва в действующую армию, всемогущие концерны «Фокке-Вульф», «Мессершмит», «Дорнье», «Юнкерс» или «Физелер».
И уж окончательно добило Эйнгеля создание ракетного центра в Пенемюнде, к которому было привлечено теперь все внимание фюрера, верховного главнокомандования, штабов Геринга и Деница, авиационных и артиллерийских предприятий. Кто-то из молодых-талантливых не желал связываться с организацией, опорочившей себя гестапо, СД и концлагерями, поскольку это могло аукнуться ему в научных центрах послевоенной Европы; а кто-то просто не верил в центр СС, как в оазис истинной науки. Постепенно о центре Эйнгеля стали забывать настолько, что сам его начальник до сих пор пребывал в чине гауптштурмфюрера, то есть капитана войск СС, приводя этим в изумление каждого, кто понимая: должность-то у этого чиновника от науки все-таки генеральская. И вот теперь в его центре оказался один из самых талантливых конструкторов, занимающийся созданием самого необычного и грозного оружия! Значит, все еще только начинается.
В очередной раз подняв трубку надоедливого телефона, Эйнгель – не в меру располневший, с багровым, исполосованным серыми прожилками лицом – округлил глаза, и, ладонью прикрыв микрофон, радостным полушепотом сообщил: «Сам Скорцени!»
– Да, штурмбаннфюрер, он сидит сейчас у меня, и мы обсуждаем его ближайшие научные планы. Да, штурмбаннфюрер, ночевать он будет в офицерском отеле, однако коттедж для него уже сооружают. Да, штурмбаннфюрер, он принял душ, накормлен и осмотрен врачом. Да, штурмбаннфюрер, документы на повышение в чине уже подготовлены, а мундир будет готов к вечеру. Думаю, штурмбаннфюрер, что вы только потому и взялись опекать Шернера, что, в отличие от Вернера Брауна и прочих завистников, сумели разглядеть в нем инженерного самородка. Герой нации просит вас, доктор Шернер, взять трубку!
– Только откровенно, Шернер, – пророкотал своим леденящим басом начальник отдела диверсий РСХА, – там действительно все так, как утверждает этот засидевшийся в окопе резервист?
– На удивление.
– И пусть только попробует в чем-то ущемлять вас, дьявол меня расстреляй! А теперь выкладывайте ваши просьбы.
– Мне нужны проект и техническая документация моего «дисколета».
– Шернеролета, доктор, шернеролета! Пошли они все к черту, нечего погрязать в ложной скромности! – буквально разрывал телефонную трубку непонятно какой глоткой изрыгаемый голос Скорцени. – Эти бумаги находятся сейчас у меня, в опечатанном сейфе, а фотокопии их будут доставлены вам и помещены в особо охраняемый сейф, доступ к которому будет только у вас. Все бумаги, которые спасателям удалось обнаружить в развалинах вашего коттеджа, тоже будут вам возвращены. Следующая просьба!