Антарктида: Четвертый рейх
Шрифт:
– Этого я не знаю, – решительно заявил Ридэ, однако Скорцени нетрудно было понять, что это ответ сугубо дипломатический.
– Может, себя?
– Этого я не знаю, – еще тверже ответил Ридэ.
– Терпеть не могу подобных категорических ответов: «Не знаю». Конечно, иногда приходится и так отвечать, но только не в вашем случае. Есть факты, есть аналитика, слухи, версии…
– Но ведь вам нужны не версии, а доказательства их.
– Тоже верно. Хотя вы уже начинаете меня разочаровывать. Еще один очень важный вопрос, на который вы не имеет права ответить однозначно и односложно. Бывал ли на «Базе-211» сам рейхсмаршал Геринг? Могли побывать? И если не он, то кто из его людей, которые, вопреки его же приказу, вернулись, чтобы прояснить ситуацию, а главное, обрисовать перспективы?
– Я пытался выяснить это у Шульрихтера. Тот заявил, что сведений о посещении Герингом Антарктиды у него нет. Есть только сведения о том, что от кого-то из особо доверенных морских офицеров он получает из подземного рейха такую информацию, какой никто, кроме него, в рейхе не получает.
«Значит, у него есть свой канал, – принялся раскручивать эту информацию Скорцени, – своя агентурная сеть, свои интересы в Новой Швабии. Идея Рейх-Атлантиды, очевидно, настолько захватила Геринга, что он уже стал терять всякий интерес к тому, что происходит здесь, в гитлеровском рейхе»…
Лишь недавно, в разговоре с начальником управления внешней разведки РСХА Вальтером Шелленбергом, Скорцени с удивлением узнал, что, оказывается, у Геринга существовала собственная техническая разведка.
Нет-нет, речь шла не о разведке люфтваффе. Будучи официальным преемником фюрера, рейхсмаршал и начал вести себя, как подобает будущему фюреру. Объединив специалистов – авиаторов и военно-морского флота, рейхсмаршал создал организацию, которая называется «Научно-исследовательский институт Германа Геринга», или в быту – институт Германа Геринга.
Понятно, что «научно» и «исследовательский» – всего лишь вывеска. На самом же Деле инженерные спецы института обладали самой новейшей аппаратурой, позволявшей им заниматься перехватом радиопередач и прослушиванием телефонных разговоров, с их записью, на всей территории Германии и на значительных территориях оккупированных стран. Но самое потрясающее, что неожиданно открылось технической службе РСХА, – что, оказывается, один из специалистов Геринга систематически прослушивал и записывал все междугородные и международные телефонные разговоры Гитлера. [58]
58
Исторический факт. В институте Германа Геринга действительно тайно прослушивали и записывали все междугородные разговоры Гитлера. Когда это открылось, Гиммлер пришел в ярость и попытался пере-нодчинить институт ведомств} Шелленберга, однако полностью сделать это так и не удалось. По мнению автора этих строк, Геринг вполне мог использовать технические возможности своего института, а также разведывательные радиоточки на юге Латинской Америки и Африки для связи с Новой Швабией. То есть вести собственную игру.
«Не может такого быть! – стало первой реакцией Скорцени на это секретное сообщение Шелленберга. – У нас, в Германии, такого просто не может быть!»
«На самом деле, Скорцени, вы хотели сказать, что такое возможно только у нас в Германии», – пощадил его Шелленберг.
23
Январь 1939 года. Антарктида.
Внутренний Мир. Страна атлантов.
Барону фон Риттеру очень хотелось пройтись по лужайке у реки, постоять у водопада, полежать на местном пляже вместе со стройными белокурыми атлантками… Более месяца в океане – это уже тот срок, который заставляет ностальгически тосковать по земным радостям даже его, «ржавого морского якоря».
Однако, безбожно считав его мысли, Посланник Шамбалы лишь отрицательно покачал головой:
– Это невозможно, капитан цур зее. Лунная ночь со знойными аборигенками на диком берегу Терры Новы отменяется.
– А хотелось бы знать, каковы эти белокурые красотки атлантки в постели, – произнеся это, барон вопросительно взглянул на Посланника Шамбалы, и во взгляде его прочитывался тот сакраментально-мужской вопрос, который фон Риттер не решался задать вслух.
– От обычных женщин отличаются разве что неутомимостью и необычайной силой. Наземному мужчине справиться с такой женщиной трудно. Еще одна особенность: достигая возраста тридцати-тридцати пяти лет, эти аборигенки останавливаются в своем развитии на оставшиеся четыреста с чем-то лет. Если учесть, что ни рожать, ни даже беременеть им не приходится, ибо рождением детей здесь занимаются специальные медицинские лаборатории, умеющие формировать идеальный плод, идеальную плоть и идеальный характер, то становится понятно, что атлантки не стареют, сохраняют свою сексуальную активность почти до преклонного возраста.
– Следовательно, и такого понятия, как семья, у них тоже не существует?
– Здесь практикуется вольный союз сердец, при котором секс приравнен к медицинским упражнениям, а инициатива в интимных связях принадлежит женщинам. И они своего шанса не упускают. Если мужчина без видимой причины отказал пожелавшей его женщине в сексуальном партнерстве, для него это может закончиться судом и недолгим, правда, изгнанием в специальную резервацию, сопоставимую с земным тюремным наказанием.
– Жестоко, – проявил сугубо мужскую солидарность командир «Швабенланда».
– Но в общем мы имеем дело с настоящим раем: постоянный умеренный климат, с круглосуточной и круглогодичной температурой не более двадцати семи градусов по Цельсию; кристально чистая, с постоянным химическим составом вода; сады с многолетними деревьями, дающими прекрасные плоды и прогнозируемые урожаи, строго определенная для каждого атланта диета; практическое отсутствие болезней и всевозможных дурных наклонностей, от которых наземная цивилизация буквально задыхается, и, наконец, любовь в райских кущах… Да, в земном понимании это настоящий рай.
Аппарат, на котором командира «Швабенланда» должны были доставить на поверхность континента, напоминал толстую сигару, уложенную на блюдцеподобную пепельницу. Барон сразу же хотел расспросить о принципах его двигателя и полетных характеристиках, однако Консул упредил его:
– Не здесь и не сейчас. И потом, вы ведь не специалист по летательным аппаратам.
Однако усаживать его в этот странного вида самолет Посланник Шамбалы тоже не спешил, давая возможность немного осмотреться. Аэродром оказался небольшим, он занимал всего лишь устланную сплошным базальтовым покрытием овальную площадку размером с футбольное поле, полукругом охваченное такой же базальтовой стеной. И восседали на нем всего лишь два сигарообразных самолета, у одного из которых Консул и задержал капитана цур зее.
– Я так понимаю, что это не центральный аэродром, – предположил барон, понимая, что нарушает запрет на расспросы.
– Их несколько, в числе которых один базируется на семь километров выше, то есть на поверхности Антарктиды, и два – на дне океана. Как вы уже поняли, этим штуковинам безразлично, из какой среды взлетать и где приземляться: земля, океан, космос, подземелье, кратер вулкана…
– Нам бы парочку таких, в роли истребителей.
– Появятся. Умудрились же вы в 1934 году тайно, по частям, переправить из испанских и финских верфей на верфи Киля и Гамбурга двенадцать подводных лодок, и вплоть до конца 1936 года тайно хранить их в разобранном виде, дабы не представать перед миром нарушителями Версальского договора. [59]
59
Исторический факт. Такую операцию по созданию своего подводного флота Гитлер действительно предпринял. Она была секретной, поскольку, по условиям Версальского договора, подводившего скорбные для Германии итоги Первой мировой войны, эта страна не имела права обладать своим подводным и воздушным флотами.
– Согласен, в истории Германии был и такой факт. Мы кого-то ждем?
– Еще пару мгновений.
Едва он успел произнести это, как часть базальтовой стены бесшумно отошла в сторону и из черноты ангара один за другим медленно вылетели четыре небольших солнечных диска. Выстроившись над головами зрителей в ромб, они отлетели чуть в сторону, чтобы зависнуть над небольшим озерцом, расположенным слева от аэродрома. А еще через мгновение из глубины озера поднялся еще один диск, размерами чуть побольше, и занял свое место в центре ромба.