Чтение онлайн

— Я ведь ел утром, а потом в школе. А когда я пришел к оленю, там был Матти-Олень, и он дал мне бутербродов и кофе, — сказал Антери. — И это никакой не чужой олень, у него целые уши, он ничей. Матти-Олень сказал, что сейчас он принадлежит обществу оленеводов, но что я могу с полным основанием надеяться получить его навсегда.

— Ну что это за ребенок! — запричитала мать. — Разговаривает об оленях, об оленьих ушах, об обществе оленеводов, точно оленевод-лапландец. Ходит весь в лишае, ест и пьет в лесу… Разве Матти-Олень товарищ тебе? Водился бы лучше со своими сверстниками.

— Матти-Олень говорит, что знает дедушку, — сказал Антери таким голосом, чтобы стало ясно, что Матти-Олень годится ему в товарищи. — А ребята в деревне пустые болтуны…

Пришел с работы отец, и за ужином всей семьей говорили о том, сможет ли Антери держать оленя, если тот выживет и общество оленеводов согласится на это.

— Что ж, в этом нет ничего плохого, — сказал отец. — Мальчик любит животных, и он нашел оленя. Если олень выживет, на Антери как бы ляжет ответственность за то, чтобы он дожил до лета. Посмотрим, как все обернется.

— Обернется так, что он забросит уроки, не будет решать задачи, попадет в ленивые ученики и останется на второй год, — сказала мать.

— Я непременно буду делать уроки и перейду в следующий класс, — уверил Антери.

— И я так думаю, — сказал отец. — В этом отношении мальчик пошел в отца… И вот что еще я должен сказать: ведь олень имеет какую-то денежную ценность. Многие зарабатывают себе на жизнь оленеводством.

— Ну уж не так много они, наверное, зарабатывают, — сказала мать.

— Конечно, нет, — согласился отец. — А где у нас в Лапландии хорошо зарабатывают? Нынче как и прежде… Я вовсе не надеюсь, что мой сын станет оленеводом при таких обстоятельствах, но, с другой стороны, цена на оленину повышается год от года. У оленеводов есть теперь мотосани и довольно хорошие дома на пастбищах. Все в мире развивается, почему бы не развиваться и оленеводству?

— И точно, почему? Я тоже об этом спрашиваю. Почему прогресс не затрагивает Лапландию или приходит к нам в последнюю очередь? — спросила мать. — Мы и поныне пользуемся газовым фонарем, хотя ради электричества нам пришлось покинуть родной дом. Как это понимать?

— Ну, полно, мать, — утешал ее отец. — Мы и прежде обходились без электричества. Конечно, и у нас станет светло. Когда сын подрастет, мы щелкнем выключателем, и у тебя загорится электрический свет. Пусть у Антери все-таки будет олень… Конечно, ты сам должен будешь заботиться обо всем, что касается его, — сказал он Антери.

— Матти-Олень обещал помочь, — сказал Антери.

— Профессионалы, они и вправду основательные люди… — Это сказала мать. — Есть у твоего оленя имя?

— Нет, — сказал Антери. — Нет еще… А разве у оленей бывают имена?

— У некоторых, конечно, бывают, — сказал отец. — У таких, которые больше бывают с людьми. У тягловых оленей, у вожаков стада и так далее.

— Конечно, и у животного должно быть имя… — Это было мнение матери.

— А что такое тягловый олень и вожак стада? — спросил Антери.

— Узнай у Матти-Оленя, — посоветовал отец. — Он лучше всех сможет объяснить тебе это.

Олень прекрасно поправлялся после голодания, и ему дали имя Р ипсу — хорошее имя, как казалось Антери. Когда олень окреп и стал ходить, он по большей части держался тех мест, где был и занимался делами его хозяин. Все произошло так, как предсказывал Матти-Олень: олень и мальчик стали неразлучными друзьями. Если где-либо видели Рипсу, можно было быть уверенным в том, что и Антери находится неподалеку. И наоборот… Как и у всех оленей, у Рипсу были двупалые копыта, которые потрескивали, задевая друг за друга при ходьбе по дорогам. И мать, вначале настроенная против оленя, тоже полюбила его и говорила ласковым голосом, как может говорить только мать:

— Вон идет наш Рипсу…

По большей же части Рипсу находился в обществе своего спасителя и обращал мало внимания на других людей. Он сопровождал Антери в школу и из школы и даже стремился ворваться на урок, но это было, конечно, недопустимо.

И все же однажды это удивительное событие произошло: оленя Рипсу допустили в класс. На одном из уроков речь шла о домашних животных, в частности о северных оленях, и учитель сказал, что Рипсу можно позвать в качестве образца животного, если только он согласится. Антери разрешили сходить за своим питомцем, и ходить пришлось недолго, потому что, пока Антери был на уроке, Рипсу бродил или лежал на школьном дворе. Стоило только открыть дверь школы и позвать его, как олень тотчас же вошел внутрь и зацокал следом за Антери в класс, уверенный в себе, точно школьный инспектор.

Благодаря Рипсу урок удался на славу, и все держались того мнения, что это был один из самых интересных уроков, которые когда-либо давали в школе. Например, когда Рипсу заинтересовался тетрадью одной девочки и пожелал попробовать ее на вкус, восторгу школьников не было границ… Рипсу, хотя и в малой мере, нарушил также правила приличного поведения. Когда учитель говорил о пищеварении оленя, Рипсу задрал свой короткий хвостик и обронил возле учителя несколько маленьких катышков. Мальчики закричали, девочки смущенно захихикали, прикрыв рукой рот, и Антери стало стыдно за своего питомца. Но учитель как ни в чем не бывало сказал, что более совершенного свидетельства пищеварения северного оленя и не придумать. Катышки были сухие, и их ничего не стоило убрать. Это сделал Антери по указаниям и при помощи учителя.

Ссылаясь на пример Антери, и другие школьники, справедливости ради, стали требовать, чтобы им позволили принести в школу своих питомцев в качестве наглядных пособий. Учитель разрешил принести кошек и собак, когда о них зашла речь, но когда некоторые стали просить разрешения принести на урок кур и петухов, привести баранов и коров, а один мальчик в одно прекрасное утро появился на школьном дворе с лошадью, учитель сказал: «Хватит». Мальчику велели отвести лошадь домой, и с этих пор с различными животными знакомились при помощи таблиц и диапозитивов.

Рипсу, во всяком случае, изо дня в день ходил в школу вместе со своим хозяином и возвращался домой в конце дня. В иное время он держался близ дома Антери, послушно оставался на ночь вне жилища и выбирал себе место для ночлега когда где придется. Полудикий лесной зверь, он не знал горюшка даже в сильные морозы — мех защищал его от холода. Если только он получал достаточно пищи, он справлялся со всем, с чем справляются и другие олени на своих местах.

Добывание пищи для Рипсу была особая статья. Заметив, что Антери заботится о нем, олень перестал пытаться сам выкапывать ягель из-под снега — в той мере, в какой он это мог. Напротив, он следовал за своим опекуном на болото Калтио, где они вдвоем добывали лишай. Но лишая было не слишком много, и его количество на комлях, стволах и ветвях деревьев все уменьшалось. Достать его лыжной палкой было уже нельзя. Тогда Антери забирался на дерево с палкой и сдергивал или сбивал ею пучки лишая, которые падали на землю к ожидавшему их Рипсу.