Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю
Шрифт:
Первый удар удалось отбить, но… Впрочем, я опять просто предоставляю слово В. В. Похлёбкину:
«То, что эта «первая атака» была сравнительно легко отбита, привело к тому, что Минвнешторг и подведомственное ему В/О «Союзплодоимпорт» «почили на лаврах» и оказались совершенно не подготовленными ко «второй атаке», последовавшей со стороны государственной водочной монополии ПНР и воспринятой нами как своего рода «удар в спину».
Между тем государственная водочная монополия ПНР утверждала, что в Польше, то есть на территории бывших Королевства Польского, Великого герцогства Литовского и Речи Посполитой, включающих Великую и Малую Польшу, Мазовию, Куявию, Помереллию, Галицию, Волынь, Подолию и Украину с Запорожской Сечью, водка была изобретена и производилась намного раньше, чем в Российской империи, или соответственно в Русском и Московском государстве, что в силу этого право продавать и рекламировать на внешних рынках под именем «водки» свой товар должна была получить лишь Польша, производящая «Вудку выборову» («Wodka wyborowa»), «Кристалл» и другие марки водки, в то время как «Московская особая», «Столичная», а также «Крепкая», «Русская», «Лимонная», «Пшеничная», «Посольская», «Сибирская», «Кубанская» и «Юбилейная» водки, поступавшие на мировой рынок, теряли право именоваться «водками» и должны были искать себе новое наименование для рекламирования».
Вот так — ни много и ни мало… Как видим, аппетиты у наших «польских друзей» и тогда были вполне под стать их неизбывной «гоноровой» наглости. Но тут уж ничего поделать нельзя, Польша и здравомыслие — вещи несовместные.
Так или иначе, как сообщает опять-таки В. В. Похлёбкин, вначале в СССР особого значения польским угрозам не придали, ибо казалось нелепым, что «дружественная Польша» может всерьёз предъявлять подобное парадоксальное требование. Мол, «весь мир знает», что водка — изобретение русское.
А дела тем временем закручивались круто — от Советского Союза стали требовать конкретной даты изобретения водки именно в России. Производство европейских крепких напитков было точно и официально датировано: коньяк — 1334 год, джин и английское виски — 1485 год, шотландское виски — 1490–1494-й, немецкий шнапс — 1520–1522-й. А к какому году надо отнести начало производства русской водки?
Назревала катастрофа. Обращение В/О «Союзплодоимпорт» в Институт истории АН СССР и во ВНИИ продуктов брожения Главспирта Минпищепрома СССР с просьбой составить исторические справки вопрос не прояснило. Вот тогда-то Вильяму Похлёбкину и было поручено провести собственное исследование проблемы, и к весне 1979 года его труд «История водки» был готов. Фактически Похлёбкин совершил тогда гражданский подвиг! Он полностью отбил все поползновения поставить под сомнение русский приоритет в изготовлении водки и сохранил для Советского Союза возможность огромного дохода. Это уж потом ельцины, мединские и путины с медведевыми отказались от государственной монополии на водку и, соответственно, от огромных доходов в русскую казну. Но тут уж ничего не поделаешь — такие вот они «патриоты» и «радетели за Россию».
А в 1982 году решением Международного арбитража за СССР были бесспорно закреплены приоритет создания водки «как русского оригинального алкогольного напитка» и исключительное право на её рекламу под этим наименованием на мировом рынке, а также признан основной советский экспортно-рекламный лозунг «Only vodka from Russia is genuine Russian vodka!» («Только водка из России — настоящая русская водка!»).
Так это было.
И вот теперь некий, гм…. разглагольствуя о значении русских приоритетов, отдаёт, ничтоже сумняшеся, за здорово живёшь, доставшийся России немалыми хлопотами экономически важнейший приоритет и заявляет, что водка якобы «вообще НЕРУССКИЙ напиток» и что она «завезена к нам из-за границы, предположительно купцами из Италии».
Между прочим, в работе Похлёбкина и этому аспекту было уделено должное внимание — первый привоз виноградного спирта (аквавиты) в Россию генуэзскими купцами он датирует 1386 годом. Но ведь водка на Руси издавна называлась хлебным вином! Потому что изготавливалась из ржи. Аквавита («оковита») и водка — совершенно разные напитки!
Описанное выше рядовому гражданину знать не обязательно, однако не знать этого профессору от дипломатии — увольте! Да что уж тут поделаешь?! Такие вот в нынешней «Россиянии» пошли профессора, что с ними даже со стаканом не разберёшься…
Вообще-то, на истории с советским приоритетом на водку, который походя отвергает «россиянский» мидовский профессор Мединский, анализ любой «правды» Мединского можно было бы и закончить.
Сказав, вслед за булгаковским Фаготом-Коровьевым: «Поздравляю вас, гражданин, соврамши…»
В истории с русским приоритетом на водку не только антисоветская, но и антирусская и антироссийская сущность Мединского выявляется — на мой взгляд — очень чётко и определённо. Как, впрочем, и в любых других многочисленных его рассуждениях и «откровениях». Поэтому, повторяю, можно было бы и завершить наш анализ на «водочном» промахе Мединского.
Однако остановимся ещё на некоторых безграмотных и невежественных «разоблачениях» Мединским «мифов» о царской России.
О царских железных дорогах и о могучих плечах Александра III
Скажем, о железнодорожном строительстве в царской России Мединский пишет исключительно в хвалебных тонах, хотя именно из-за преступного отсутствия развитой железнодорожной сети Россия проиграла Крымскую войну. И это при том, что построенная в 1851 году Петербургско-Московская железная дорога была тогда действительно самой совершенной по технической оснащённости и крупнейшей в мире. Но она была, по сути, и чуть ли не единственной в России.
Ровно через полвека после крымской катастрофы неполноценная пропускная способность Транссибирской магистрали стала одной из причин поражения России в Русско-японской войне, хотя Транссиб был самой протяжённой железной дорогой в мире.
Да, железнодорожное строительство в царской России со второй половины XIX века приобрело большой размах — к тому настоятельно вынуждали насущные потребности экономики. Да и дело было очень выгодным для железнодорожных дельцов-откупщиков тёмного происхождения, прежде всего еврейских, типа Самуила Полякова. Но речь могла идти лишь о строительстве путевого, мостового и станционного хозяйства, а вот локомотивы, например, царская Россия почти не производила, а ведь паровозы являлись наиболее сложной инженерно-технической компонентой железных дорог. Только в СССР были построены крупнейшие русские паровозостроительные заводы, давшие стране за три неполные довоенные пятилетки около 12 тысяч мощных отечественных паровозов: грузовых серии ФД («Феликс Дзержинский») и СО («Серго Орджоникидзе»), пассажирских ИС («Иосиф Сталин»). Но об этих приоритетах Мединскому напоминать не с руки.
Наиболее же забавным оказывается то, что в книге Мединского приведено фото Николая II в окне вагона с подписью: «Русские железные дороги славились качеством и надёжностью. Император Николай II любил путешествовать на поезде».
Ну, во-первых, спрашивается, на чём же ему было ездить в XX веке из Северной Пальмиры в Ливадию или в Беловежскую пущу, как не на поезде? Чай, не близкий ведь свет!
Но это — ладно! Забавно и грустно то, что Мединский, похоже, запамятовал (а возможно, «не знал, да забыл») о самой громкой железнодорожной катастрофе в царской России, когда потерпел крушение царский поезд, вёзший отца Николая — императора Александра III и его семью. Особых жертв не было лишь по счастливой случайности, и тогда подхалимы пустили в ход легенду о том, что лично царь держал-де на могучих плечах обрушившуюся крышу вагона, пока из-под обломков выбирались его домочадцы.
Плечи-то у Александра были могучими, чего нельзя было сказать о качестве русских дорог, сооружаемых вороватыми подрядчиками.
Железнодорожное строительство в капиталистических странах всегда привлекало как тёмных дельцов, так и продажных чиновников — очень уж, как было сказано, жирными были здесь барыши и взятки. Но в царской России произошло просто-таки гармоническое, так сказать, сращивание железнодорожных афер и казнокрадства — мы ещё об этом поговорим. Масштабы воровства были под стать масштабам русских железных дорог — страна-то протянулась на многие тысячи километров по меридианам и на десяток тысяч километров по параллелям. И строить, и воровать было где…
Однако причина железнодорожного воровства в царской России была не в особой вороватости русских, а в том, что железнодорожные работы вели откупщики, частные подрядчики. Вот в Советском Союзе размах железнодорожного строительства был намного большим, что и понятно. А наживаться на нём было некому, потому что вся вороватая свора частных собственников была ликвидирована в Советской России как класс.
Царская же Россия вороватых, но не пойманных за руку (а порой и пойманных!) подрядчиков возводила в баронское достоинство.