Анти-Popper: Социальное освобождение и его друзья
Шрифт:
В этом смысле критика Поппера, который систематически упрекает Маркса в отсутствии логики, демонстрирует только одно: для автора «Открытого общества» логика состоит в объяснении сложной системы при помощи трех-четырех простейших тезисов, и всякая попытка показать развитие, усложнение, видоизменение, трансформацию этих тезисов, реальную диалектику реальных процессов кажется для него уходом от научного объяснения вообще. Иными словами, для него существует либо простое объяснение, либо это объяснение не годится как научное.
То же происходит и с трактовкой Поппером социальной революции:
«На первый взгляд, кажется достаточно ясным, что имеет в виду Маркс, говоря о социальной революции. Его „пролетарская социальная революция“ является историческим понятием. Оно обозначает более или менее быстрый переход от исторического периода капитализма к историческому периоду социализма. Другими словами, это — название переходного периода классовой борьбы между двумя основными классами вплоть до окончательной победы класса рабочих. На вопрос о том, предполагает ли „социальная революция“ ожесточенную гражданскую войну, Маркс отвечал, что это не обязательно, подчеркивая при этом, что, к сожалению, не вполне ясно, как можно избежать гражданской войны… Социальная революция есть попытка хорошо сплоченного пролетариата завоевать полную политическую власть при твердом намерении не избегать насилия, если оно потребуется для достижения этой цели, и пресекать все попытки своих противников восстановить свое политическое влияние» (с. 174–175).
На самом деле свести понятие социальной революции исключительно к этим тезисам мог только Поппер или аналогичные ему ученые. Я уже выше показал, что для Маркса это гораздо более сложный процесс, и Поппер мог бы это понять, если бы заглянул хотя бы в многочисленные хрестоматии, например, «Маркс и Энгельс о социалистической революции», где показано все многообразие и сложная диалектика этих процессов.
Что касается использования насилия в революции и демократии как пути осуществления революции, то мы к этому вопросу обратимся ниже — благо Поппер ему уделяет достаточно много внимания и совершенно справедливо.
Следующий тезис Карла Поппера — утверждение, что в соответствии с марксизмом капитализм якобы не подлежит реформированию, и именно так это трактуется в «Капитале» Маркса: «…ядром марксистского учения, изложенного в „Капитале“, является утверждение, что капитализм не подлежит реформированию, а также Марксово пророчество о его насильственном уничтожении (Выделено мной. — А. Б.)» (с. 179–180).
Мы уже многократно говорили о том, что ни один из тезисов, даже если он взят из «Капитала», не исчерпывает весь марксизм. Но в данном случае эта посылка выведена Поппером из знаменитой цитаты о том, что тенденция развития капиталистического накопления ведет к экспроприации экспроприаторов. Из этой цитаты совершенно не следует, что невозможно частичное реформирование капитала в той или другой форме. Более того, в других работах Маркс прекрасно показывал — и это известный тезис марксизма о диалектики реформ и революций, — что такое реформирование возможно и полезно для дела эмансипации человека. Эти идеи были развиты и в работах последующих марксистов. Так что Карлу Попперу, видимо, не стоит приписывать Марксу того, чего у него нет.
Точно так же не следует приписывать ему утверждения, что неизбежность социальной революции он выводит из теории возрастания богатства одних и нищеты других. Как я только что показал, социальные революции выводятся Марксом из гораздо более сложного комплекса событий, не менее важно и то, что социальные революции для Маркса — отнюдь не только революции, которые приводят к победе социализма; социальные революции — это еще по крайней мере буржуазные революции, и у Маркса существует целая серия работ, в которых тщательно проанализированы именно буржуазные революции, их содержание, их прогрессивная роль, их внутренние противоречия. Поппер не случайно «забывает» об этом, поскольку для него социальная революция есть невозможное, или уж, по меньшей мере (и здесь еще одно из противоречий этого автора), крайне нежелательное и негативное явление. Однако при этом сказать, что буржуазные революции, в том числе имевшие форму гражданской войны (например, война за независимость США), являются негативным явлением и что более предпочтительным, с его точки зрения, был бы эволюционный путь развития капитализма (как, например, в России или в Германии), я думаю, Поппер бы не решился. Из его высказываний достаточно очевидно, что именно те страны, где происходили радикальные революционные сдвиги, в том числе имевшие форму национально-освободительных или гражданских войн, начиная от борьбы гезов, включая США, Англию, Францию, — это примеры как раз успешного развития капитализма в странах, которые в наибольшей степени продвинулись по этому пути в XVIII–XIX вв. В этой связи не могу не процитировать вывод Поппера:
«Итак, Марксово пророческое доказательство и в радикальном, и в умеренном его вариантах — невозможно ни исправить, ни защитить» (с. 183).
Я привел здесь эту цитату не для того, чтобы каким-то образом комментировать, а для того, чтобы просто упомянуть о стиле этого автора. Для него крайне характерно использование менторского, поучающего тона, выражающего абсолютную самоуверенность и абсолютную некритичность, в том числе по отношению к своим положениям. Я не разу не встретил у Поппера сколько-нибудь серьезного самокритичного взгляда или признания собственной ограниченности. Этот автор пишет примерно так, как писал небезызвестный и, наверно, ненавистный и ему (не только нам) автор — Иосиф Сталин.
Этот поучающе-догматический тон пронизывает всю его работу. В отличие от Поппера, Маркс (да и последующие марксисты) были всегда весьма самокритичны, смело указывали на свои недоработки, незавершенность, открытость теории.
Ниже, подводя некоторые итоги и характеризуя работу Поппера в целом, я постараюсь показать, что это отнюдь не случайно.
А теперь давайте обратимся к одному из наиболее сложных вопросов — о социальной революции и насилии, которому Поппер уделяет немало внимания.
В марксистской доктрине есть два взаимосвязанных неясных момента, и оба они важны. Во-первых, это неопределенное, двусмысленное отношение к насилию, вытекающего из историцистского подхода к общественным явлениям. Во-вторых, марксисты очень неопределенно высказываются о «завоевании пролетариатом политической власти»… Эти две неясности марксистской доктрины я могу кратко назвать двусмысленностью в понимании насилия и двусмысленностью в понимании захвата власти. Обе они порождены не только историцистским подходом, но и марксистской теорией государства. Если государство по сути своей является тиранией какого-то класса, то, с одной стороны, насилие дозволено, а с другой — диктатуру буржуазии можно заменить только диктатурой пролетариата. В этом случае забота о формальной демократии просто теряет исторический смысл. Кроме того, по словам Ленина, «демократия есть… лишь один из этапов по дороге от феодализма к капитализму и от капитализма к коммунизму» (с. 183–184).
Слава богу, в дальнейшем Попперу хватает ума добавить к этой цитате еще ряд положений по поводу того, что марксисты считали применение насилия лишь крайним средством, которое можно использовать, только если не удастся победить в революции демократическим путем. Более того, он приводит положения Энгельса, которые показывают, что именно в этом состояла основная идея марксистов. Я бы хотел подчеркнуть этот тезис, поскольку только одна цитата, используемая Поппером, еще не говорит о сути позиции марксизма по этому вопросу. А суть как раз и состоит в том, что задачей для пролетариата и других революционных сил является борьба за максимально полное развитие демократии, поскольку даже в условиях существующего классового общества и господства буржуазии все-таки все больше и больше полномочий удается перераспределить в пользу граждан.
Более того, известны положения из работы «Гражданская война во Франции» Маркса и из ленинской работы «Государство и революция» о том, что последовательно и полностью проведенная в жизнь буржуазная демократия означала бы, по сути дела, первый шаг к демократии будущего общества и отмиранию государства. В этой связи я хотел бы подчеркнуть еще раз, что марксизм есть последовательный демократизму во всяком случае, в его научной версии (здесь мы затрагиваем вопрос о практике «реального социализма»).
Поппер очень тщательно анализирует тактические соображения Энгельса о возможности предоставить буржуазии первый шаг к использованию насилия против демократически победивших трудящихся. Мне не очень хочется входить в тщательную полемику с Поппером по этому вопросу, поскольку он от стратегических вопросов о важности демократии для пролетариата переходит здесь к проблемам тактики. Поппер утверждает: если пролетариат первым не начнет применять насилие, то в этом случае буржуазия наверняка победит, а так как пролетариат и его политические представители не хотят, чтобы буржуазия наверняка победила, они все-таки должны будут первыми использовать насилие против капитала. Поппер не принимает во внимание, что проблема здесь не в тактике и даже не в том, кто первым начнет стрелять. Вопрос в другом, — в том, что пролетариат не начнет стрелять первым или, во всяком случае, с теоретической точки зрения, с точки зрения доктрины марксизма, использование насилия первым для пролетариата не только не необходимо, но и вредно. Это связано с пониманием марксизмом диалектики демократии.