Чтение онлайн

Результатом «философии неудовлетворенности и сомнения» были в истории философии периоды критики и просвещения, через которые прошла каждая их трех великих эпох европейской философии. Каждая из них прошла через период, в который в определенной полноте решались философские проблемы и создавались системы, ставшие результатом «философии удивления». Такие периоды, как правило, предварял краткий или длительный период развития, а после него наступал период школ, когда принципиальные положения философских систем были уже установлены. Появляющиеся школы разделяли основные положения систем, защищали их и развивали эти положения в частностях.

Кроме множества разделяющих различий, три великие эпохи имеют общее: каждая из них проходит через периоды - развития, критики и просвещения, систем и школ.

Если эту схему применить к истории философской мысли, то Владислав Татаркевич определял период систем как максималистский, а период критики и школ - как минималистский, когда появившиеся системы вызывали осторожную критику со стороны современников и последователей.

Владислав Татаркевич считал максималистским такой период развития философского знания, в который философами создаются системы, являющиеся всеохватывающими, решающими весь комплекс философских проблем с единых позиций, когда привлекаются для их истолкования часто не только традиционные методы научного познания, но и методы мистического, сверхъестественного порядка.

Каждый этап развития истории философии имеет, по мнению Татаркевича, несколько периодов: критики позиций предшественников, систем (в том числе собственных взглядов), школ и т. д. Периоды критики и школ носили минималистский характер, поскольку подвергали взвешенному, осторожному критическому разбору системы, полученные в наследство от предыдущей эпохи, улучшая и приспосабливая их к изменившимся социальным и культурным условиям жизни общества. Но максималистский период - период всеобъемлющих систем - определял всю эпоху. В античные времена максималистским был классический период развития античной философии (IV в. до н. э.), взглядов Платона и Аристотеля, в XIII в. определяющей явилась система Фомы Аквинского, в XVII в. максималистскими были философские системы Декарта, Спинозы и Лейбница.

К минималистскому типу философствования можно отнести период школ в античности (стоики, скептики и т. д.), в средние века представителем минимализма был Оккам, а в Новое время к нему можно отнести весь XVIII век. Что касается XIX в., то максималистские тенденции характерны для его первой трети, они нашли свое яркое выражение в гегелевской системе. Две остальные трети века носили явно минималистский характер и прошли в борьбе с гегельянством и попытках переосмыслить гегелевские идеи. Появились альтернативные по духу позитивизм и марксизм (середина XIX в.), которые, будучи минималистскими, претендовали на своеобразный «максимализм».

Подводя некоторые итоги, можно сделать вывод, что максималистскому типу философствования присущи абстрактность, универсальность понятий, стремление свести все знание в систему, проникнуть в суть бытия. Для него также были характерены монистический подход, предельно широкие философские интересы.

Минималистский тип философствования требует конкретности, проработки и усовершенствования предыдущих систем, сужения сферы философских интересов, специализации философского знания, фрагментарности, критичности и плюрализма мнений, решения частных проблем из различных областей философского знания и науки, сведения к более простым представлениям.

Владислав Татаркевич отмечал: «С самого зарождения истории философии между философскими притязаниями выступало различие в том, что в одних преобладала смелость, а в других - осторожность. В XIX в. это противостояние стало очень острым. В нем столкнулись два типа философии, которые можно назвать максималистским и минималистским».

Описывая взгляды того или иного философа, Владислав Татаркевич использовал определенную схему: биография мыслителя, основные идеи и произведения, идейные предшественники, последователи, влияние разработанных идей на последующее развитие философского знания. Эта схема выступала в роли методического ключа, который давал возможность более или менее точно определить место данного философа в истории философии, его влияние на последующее ее развитие. Это характерно для первых двух томов «Истории философии». В третьем томе автор, не отступая от задуманной методологии, изменил принципы описания, что было вызвано спецификой проблем философии в XIX-XX вв., которые решались разными отраслями философского знания. Это имело отношение к процессу парцелляции философии, который активно развивался начиная со второй половины XIX-XX вв. Появились философские проблемы отдельных наук: логики, физики, математики, психологии, биологии, гуманитарного знания. Это потребовало от автора несколько изменить первоначальную схему изложения и рассмотреть практически все имеющиеся направления в философии последнего периода.

Владислав Татаркевич уделил внимание и истории развития польской философии, что, на наш взгляд, небезынтересно для российского читателя, поскольку специальных обобщающих работ по истории польской философии в российской философской литературе немного. Он показал, в каких условиях и какими путями шло развитие философии в его стране, описал взгляды основных ее представителей. К сожалению, в трехтомнике почти нет упоминаний о русской философии, которая, особенно в первой половине XX в., оказала сильное влияние на развитие философских идей европейских мыслителей и была частью общеевропейского философского процесса.

Подчеркивая важность и значимость историкофилософских исследований, Владислав Татаркевич приводит высказывание И. Канта: «Выделение главной идеи в некоторых работах настолько сложно, что часто сам автор не может их обнаружить, и тогда ктонибудь другой сможет об этом лучше рассказать ему, какой была эта главная идея. Ктонибудь другой - это, прежде всего, историк».

Предлагаемая читателям «История философии» позволит более полно и зримо представить историю развития философского знания, взаимосвязь философских идей прошлого и настоящего, историкофилософский процесс как определенную целостность, как сущностную часть человеческой культуры, оценить во всей полноте ВладислаHва Татаркевича как философа, этика, эстетика, искусствоведа, его вклад в историю философии как науки.

Публикация «Истории философии» Владислава Татаркевича на русском языке, по нашему мнению, даст возможность не только познакомиться с интересной историкофилософской концепцией известного польского философа, но и внесет определенный вклад в развитие российскопольских научных связей.

Переводчик

кандидат философских наук,

доцент В. Н. КВАСКОВ

Последние разделы этой книги были написаны в годы второй мировой войны, и этим периодом завершалось изложение материала. Начав историю философии с античности, я завершил ее примерно 1940 г. Из исследований историков философии во внимание были приняты только те работы, которые вышли из печати до 1940 г.

С этого времени минуло четверть века, и многое произошло за этот период как в философии, так и в ее истории; появились не только новые идеи, но также и исторические обработки старых идей. Новое издание книги по истории является поводом для ее дополнения, и эти дополнения могли бы носить двоякий характер. С одной стороны, они могли бы затронуть те разделы, которые уже были в предыдущих изданиях: использование новых материалов расширило бы сведения о философии до 1940 г. Другие дополнения могли бы относиться к введению непосредственно новых разделов, освещающих состояние философии после 1940 г.

Дополнения первого рода были внесены в это издание в очень ограниченных размерах. Достижения историков философии со времени окончания войны являются значительными, но в большинстве случаев носят частный характер. Поэтому нам кажется, что их освоение не является настоятельной необходимостью в такой книге, как эта, которая ограничивается информацией и наиболее общими рассуждениями. Достижения же общезначимого типа являются, главным образом, личностными интерпретациями истории философии, а автору хотелось сохранить собственную трактовку. Только в одной части книга существенно расширена - именно там, где автор представляет философию средних веков (вторая часть I тома). В этой области знания были открыты новые источники, прочитаны ранее не исследованные рукописи, установлены многие важные факты - некоторые персоналии и философские течения предстали перед нами в новом свете. Наибольшие дополнения касались альбертистов и гетеродоксальных аристотеликов XIII в., а именно - Абеляра, школы в Шартре, Бонавентуры, переводов Аристотеля и Аверроэса на латынь, роли университета в Неаполе. Материалы для этих дополнений были предоставлены Вл. Сенко, которому автор приносит глубочайшую благодарность за его дружескую помощь.