Чтение онлайн

Перед этим возлей вино Юпитеру и Янусу с такими словами: «Отец Марс, прошу и молю тебя, будь милостив ко мне, к моим детям, к моему дому и к моим рабам. Чтобы быть достойным твоих милостей, я велел обвести суоветаврилию вокруг моего поля, земли и поместья. От болезней виданных и невиданных, засухи и опустошения охрани меня, отврати и удали эти бедствия. Помоги прозябать плодам, злакам, виноградникам и деревьям моим; дай им произрасти благополучно. Сохрани и помилуй пастухов моих и стада мои; даруй здравие и благополучие мне, дому моему и рабам моим. Так, для освящения поместья моего, земли моей и поля моего и для принесения очистительной жертвы заклал я эту суоветаврилию из молочных животных. Прими ее милостиво! Прими принесенных тебе в жертву с указанной целью этих трех молочных животных».

Вслед за этим возьми нож, разрежь и сложи в кучу сухой хлеб и пирог, которые находятся тут же, и сделай приношение. Как только заколешь борова, ягненка и быка, говори следующее: «Прими принесенную тебе с указанной целью эту suovetaurilia». Нельзя говорить при этом «свинья», «ягненок», «теленок».

Если все это не удовлетворит божество, произнеси следующее: «Отец Марс, если тебе мало этой молочной суоветаврилии — вот тебе и другая в искупление».

Если есть повод думать, что не принята одна или две жертвы, скажи следующее: «Отец Марс, если жертва той свиньи тебя не удовлетворила — вот тебе другая в искупление».

Глубокая вера в полную зависимость всех явлений природы и всей человеческой жизни от воли богов и в то, что боги от времени до времени открывают эту волю человеку по его просьбе или по собственному желанию посредством различных знамений, заставила древних уже очень рано обратиться к внимательному наблюдению явлений природы и окружающей жизни с целью открывать в них какие-либо намеки или указания, посредством которых божество желало выразить человеку свою волю. Все способы отгадывания воли божества, выражающейся в тех или других знамениях, обнимались словом или . Древние различали два вида мантики: безыскусственную и искусственную . Под первой разумеются случаи, когда или во сне являются человеку откровения божества, или наяву душа его известным образом просветляется и в таком состоянии более или менее ясно познает сокрытое от других; такое состояние души древние приписывали наитию свыше и людей, находящихся в таком состоянии, называли «объятыми божеством». Люди разумные уже в древности понимали ненормальность такого душевного состояния, в котором человек получает способность предсказывать будущее: Платон говорит, что никто не берется за истинное и вдохновенное гадание, находясь в здравом уме. На это же указывает самое название , происходящее от одного корня с . Искусственная мантика состояла в наблюдении и объяснении различных знамений, посредством которых боги открывали людям свою волю; для этого способа предсказаний не требовалось особого вдохновения, и потому его можно было приобретать посредством опыта и изучения. Который из этих двух видов мантики древнее, определить невозможно. У греков, как в гомеровские времена, так и в исторические, оба они существовали рядом; то же видим мы у римлян и у варваров. Впрочем, в гомеровских поэмах встречается один только случай энтузиастического предсказания, именно в «Одиссее». Прорицатель Феоклимен, находясь в доме Одиссея на пиршестве женихов Пенелопы, вдруг видит, как тьма обнимает их головы, их тела, стены и балки дома обагряются кровью, весь дом наполняется тенями, стремящимися в Эреб, солнце скрывается и мгла окутывает небо.

А. Аллори. Тиресий предсказывает будущее Одиссею. Фреска (1580 г.).

Феоклимен видит во всем этом явное предзнаменование близкой гибели женихов, но они не обратили никакого внимания на его слова, сочли сумасшедшим и приказали вывести вон. В других случаях гомеровские прорицатели предсказывают по сновидениям и различным знамениям, в особенности по полету птиц, наблюдение которого является самым распространенным способом гадания. Предсказания по горению и по внутренностям животных в гомеровских поэмах еще не упоминаются.

Обращаясь к ближайшему ознакомлению с безыскусственной мантикой, мы должны заметить, что вера в пророческую силу сновидений была очень сильно распространена в древности. Человек в сонном состоянии считался легко доступным божественному влиянию, которое возбуждало в нем образы и мысли, имевшие то или другое отношение к действительности. Уже в гомеровские времена сновидения считались происходящими от Зевса, и между ними различались сновидения обманчивые или ничего не значащие, и верные или пророческие; первые входили к человеку вратами из слоновой кости, вторые — роговыми. Ср. в «Одиссее»:

Народное верование создало особых демонических существ, которые производили или олицетворяли собою сновидения. Их местопребыванием в «Одиссее» называется крайний запад, близ входа в подземное царство. Гесиодовская «Теогония» называет их сыновьями Ночи, а позднейшие поэты считали сыновьями Сна и различали по именам: Морфей являлся только в человеческом образе, Икелос ( или ) принимал вид всевозможных животных, а Фантаз представлялся в виде неодушевленных предметов. Овидий говорит:

Они находятся под властью верховных богов, которые и посылают их к людям (например, во II песни «Илиады» Зевс послал Агамемнону обманчивый сон). Иногда и сами боги устраивают и посылают его к спящему, или даже сами являются людям во сне в том или другом виде. Даже души усопших, по крайней мере пока они не находятся в царстве Аида, т. е. пока тела их не погребены, могли являться живым людям во сне. Эти представления гомеровских времен существовали и впоследствии в народном веровании. Для объяснения сновидений, как и других чудесных знамений, прежде всего необходимо было остроумие, способность комбинации составных частей сонного видения с окружающей действительностью, но впоследствии на основании различных данных и соображений постепенно составились определенные правила для объяснения сновидений и явилось особое искусство снотолкования, . Древнейший «сонник», или снотолкователь, о котором нам известно, был составлен афинянином Антифонтом, современником Сократа. До нас сохранился снотолкователь Артемидора (II в. по Р. X.). Но уже в классические времена снотолкователи нередко считались шарлатанами, и искусство их не пользовалось уважением.

Кроме веры в сновидения было распространено верование, что некоторые, особенно любимые богами, люди могли и наяву испытывать наитие свыше, приходить в состояние экстаза и, находясь в нем, более или менее ясно и определенно узнавать сокрытое от других. Этот вид безыскусственной мантики, к которому преимущественно перед другими подходило самое название ставился у греков гораздо выше мантики искусственной. Аполлон, бог физического и нравственного света, просвещавший и души людей, считался главным покровителем не только тех оракулов, где предсказания давались под влиянием экстаза, но и отдельных прорицателей. Гомеровский Калхант, хотя предсказывавший по знамениям, а не под влиянием экстаза, все-таки получил свой дар от Аполлона и обращался к нему как к своему покровителю. Прорицателей, предсказывавших по вдохновению, было весьма много как в мифические, так и в исторические времена. Большим уважением пользовались сивиллы, мифические существа, представлявшиеся в виде дев, живших в разные времена и в разных странах, обыкновенно в глубоких и сырых гротах. С сивиллами очень сходен Бакид, мифический вдохновенный нимфами прорицатель, место жительства которого также указывалось в разных странах. Сивиллам и Бакиду приписывалось множество предсказаний, записанных и соединенных в сборники, к которым обращались в важных случаях как государства, так и частные лица, заимствуя из них те советы, которые казались применимыми к данным обстоятельствам. Подобные сборники имелись и с именами других мифических прорицателей, например, Мусея, Лика, сына Пандиона, фиванского царя Лая, Сивиллины книги Тарквиниев в Риме и др. Такое собрание было, например, у Писистратидов; при своем бегстве из Афин они покинули его на Акрополе, где оно хранилось, и спартанский царь Клеомен взял его в Спарту (Геродот). У спартанцев было собрание изречений Дельфийского оракула, находившееся в заведовании особых магистратов, избиравшихся царями. Кроме таких официальных сборников, находившихся во владении и под надзором государств или жрецов, существовало еще множество частных сборников, владельцы которых давали из них советы и предсказания всем, кто к ним обращался, конечно, в большинстве случаев не даром. К таким владельцам сборников предсказаний преимущественно применялось название , хотя часто им обозначались и такие лица, которые предсказывали по собственному вдохновению, а не из книг. Впрочем, многие предсказывали и обоими способами, а кроме того, занимались и гаданием по знамениям (которое к собственно хресмологии не имело никакого отношения), делая себе из всего этого прибыльную профессию. Были даже целые роды, в которых прорицание и искусство объяснения знамений с требовавшимися для этого духовными способностями считались наследственными, переходившими из рода в род от какого-нибудь мифического родоначальника, бывшего в свое время славным прорицателем. Таковы были, например, Иамиды и Клитиады в Элиде и род акарнанских прорицателей (считавших своим родоначальником Мелампода), из которого происходил известный Мегистий, павший при Фермопилах (Геродот).

Знамения, в которых боги, по верованию древних, открывали свою волю, были посылаемы ими или по собственному желанию, или по просьбе людей, выраженной в молитве. Для ниспослания знамений богам служили преимущественно: а) птицы и атмосферные явления, б) жертвы, в) знаменательные встречи, г) слова и звуки. Особенно распространено было гадание по птицам и жертвоприношениям.

Птицы вполне свободны и независимы от человека в своем полете, они парят в воздушных пространствах, поднимаются высоко над землею, как бы приближаясь к небесным жилищам богов, и потому преимущественно перед другими живыми существами считались вестниками воли богов. Поэтому их появление даже без предварительной мольбы о даровании знамения считалось знаменательным во всех случаях, когда человеку интересно было узнать волю божества. При их появлении наблюдалось множество специальных примет как относительно рода птиц, так и относительно способа их полета, бега или сидения, разных их движений, места появления, криков, отношения друг к другу и к другим существам и пр., так что птицегадание представляло собой весьма развитое искусство, требовавшее больших знаний и опытности. Каждая птица имела свою особую символику, и хотя некоторые считались вещими преимущественно перед другими, но все-таки значение каждого отдельного знамения находилось в зависимости от множества внешних обстоятельств. Наиболее вещими считались большие хищные птицы, летающие особенно высоко и поодиночке, а не стаями. Такие птицы собственно и называются ; но впоследствии этим именем называли всех вещих птиц и даже обозначали им и разные другие знамения. Между особенным уважением пользовался орел как царь птиц и вестник царя богов; часто также упоминаются ястребы, соколы, коршуны и т. д.; они подавали знамения то своим появлением с той или другой стороны наблюдателя, то обстоятельствами, при которых совершилось явление. В «Илиаде» орел, пронесшийся над лагерем греков с олененком в когтях и уронивший свою добычу на алтарь Зевса, был признан благоприятным знамением, а, напротив, пролетевший слева орел, несший в когтях живого змея и выпустивший его вследствие раны, нанесенной ему змеем в грудь, предсказал несчастье Гектору при нападении на греческий лагерь. Для птицегадания избиралось открытое, удобное для кругозора место. Благоприятной считалась правая сторона, причем гадатель обращался лицом к северу, так что направо от него был восток, а налево — запад. У Гомера считаются благоприятными знамения, появляющиеся со стороны зари и солнца, неблагоприятными — со стороны мрака. Впрочем, как кажется, на страны света не всегда обращали внимание или правую и левую сторону различали по отношению не к гадателю, а к солнцу; вообще следует думать, что как во всей греческой религии не было систематического единства и обязательных для всякого догматов, так и при птицегадании употреблялись различные способы наблюдения. Эсхил называет слепого прорицателя Тиресия «кормильцем птиц»; отсюда можно было бы заключить, что у греков был обычай кормить птиц для гаданий, чтобы всегда иметь их под рукой в случае надобности; но никаких других указаний на этот обычай не имеется. У римлян, как известно, он был широко распространен.