Чтение онлайн

Тот, слегка поклонившись, направился куда-то по своим делам. Сам же я поспешил к любезному хозяину. Не знаю уж, как так получалось, но у Имхотепа всегда было много всяких вкусностей, начиная свежим виноградом и заканчивая сухофруктами. Я тоже на еду не жалуюсь, конечно, но большая часть моего рациона составляет обычное мясо и местные каши. Это если, конечно, не учитывать ту еду, которую я могу создать с помощью магии.

У шатра посланника Фараона по обыкновению дежурил меджайя, который, на секунду заглянув внутрь и получив разрешение тут же откинул передо мной полог.

— Имхотеп, — я, не дожидаясь каких-то приглашений и разрешений по-простецки уселся перед покрывалом, на котором было разложено множество разных блюд. Мои ментальные щупы заметались по шатру. Судя по ощущениям от них, голая до пояса наложница, которая сейчас сидела на коленях жреца и гладила ему лысину, разминая голову, была возмущена таким моим поведением. А вот самого Имхотепа оно позабавило.

— Тиглат. Ты быстро, — поприветствовал он меня кивком.

— Как я могу опаздывать, когда ты приглашаешь к столу, — хмыкаю, набирая себе на взятую большую глиняную миску всяких вкусностей, которые, не дожидаясь хозяина, начинаю с аппетитом уплетать. Лицо смугленькой девушки аж перекосило. Я только что нарушил все возможные и невозможные правила приличия. Собственно, моё поведение граничило либо с откровенно варварским, либо с абсолютно оскорбительным. Имхотеп же и ухом не повёл. Интересно. — А теперь давай серьёзно и к делу, — прожевав лепёшку, в которую предварительно набил сухофруктов, я напряжённо посмотрел на жреца. — Что, во имя Пазузу, здесь происходит и что ты пытаешься творить? — вот теперь я, кажется, довёл девчонку. Если раньше она полыхала раздражением, то сейчас вспыхнула откровенной злобой. Так как мои ментальные щупы мелькали, фактически, прямо вокруг неё и Имхотепа, то я прекрасно ощутил её эмоции. Египтянин же, похоже, забавлялся. Впрочем, он всё равно повёл рукой в сторону, лёгким движением отбрасывая мои ментальные тентакли. Намёк на то, что я веду себя уж слишком нагло. Ладно, можно и без эмпатии.

— Что именно тебя интересует?

— Всё! Ты убил Траджабалахасара, притащил армию Бхопалара и нас всех прямо в лапы Тай-Кера, угробил кучу народа, включая многих твоих жрецов, на минуточку! И всё это ради того, чтобы отдать Шивкамути Смерти Сварнрааджу?!

— Твои обвинения…

— Замолчи, — мгновенно прервал холодным тоном Имхотеп свою постельную грелку. Я одобрительно кивнул. Нет, я понимаю, за что она нравилась жрецу: фигура, большая упругая грудь, смазливое личико и прочее… Но влезать в разговор тех, кто выше тебя — это серьёзная наглость. — Мне казалось, — вернулся жрец к обычному слегка насмешливому и интригующему тону, — что Раджа согласился с моими условиями?

— Условиями? — у меня брови взлетели так высоко, что скрылись за отросшей чёлкой. — Ты попросил кучку золота и толпу рабов для вытягивания душ. За Шивкамути начинаются войны и рушатся страны! Южные наги не дадут соврать! Их мощь такова, что целые государства можно обратить в руины! Похалай тому пример! Твоя цена смешна, но мне не над чем смеяться!

— Почему ты так беспокоишься за благо Те-Кемет? — с интересом спросил Имхотеп.

— Потому что я обещал помочь тебе, но пока что я совершенно не понимаю, во что я ввязался и что за интриги ты плетёшь! Или тебе внезапно стала безразлична Жемчужина?

— Гм… — он улыбнулся, отпив из кубка глоток вина. — Я просто захотел получить что-нибудь для себя. Сварнраадж всё равно отдаст Шивкамути Те-Кемет. Ты думаешь, что мы далеко. Но это не так. Руки Фараона длины, взор далёк. И его сила ближе, чем ты думаешь, — спокойно и степенно заметил Имхотеп. Я замер, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Армия Царства Змей и Песка сейчас…

— Марширует сюда, показывая диким варварским народам свою мощь и могущество моего повелителя.

— Как давно? — моё горло пересохло, но самообладания я не потерял и на хрипотцу не сорвался.

— Уже месяц. Полагаю, вскоре Фараон лично встретится с Раджой. И, я уверен, Сварнраадж передаст ему Шивкамути. Добровольно передаст.

— Так же добровольно, как передаёт торговец с ножом у горла верёвку с сиклями?

— Зачем? — египтянин улыбнулся, снова сделав глоток вина. — Мы же не варвары? Я чувствую со стороны Похалая чью-то мощь. Огромную и давящую. Словно морское чудовище, чья тень уже различима на фоне подводной темноты, но которое ещё не поднялось достаточно близко к поверхности воды. Ты же тоже это ощущаешь?

— Да, — киваю. — Но уверен ли ты, что угроза столь сильна, что Сварнраадж согласится расстаться с Шивкамути за помощь Те-Кемет?

— Все пророки моей страны, её мудрецы и даже те жрецы, которые могут говорить с богами, уверены в этом. Те-Кемет получит то, что нам нужно. Ну, а плата Раджи лично мне… Никто же не просил его жадничать и отбирать мой трофей? — жрец усмехнулся как-то по-змеиному, дёрнув краешком губ.

— Ясно. Вот почему Император и Верховный так интересуются происходящим в этих землях.

— Да. Кстати, Шумер тоже ближе, чем ты думаешь.

— Я уже ничему не удивляюсь. Чем Сварнраадж будет расплачиваться с ними? И понадобится ли помощь Империи там, куда придёт Те-Кемет?

— Скорее всего понадобится. Мы почти уверены, что на свободу рвётся Эмуша. Старый демонический бог-ящер. Его могущество сравнимо с сильнейшими демонами и ужаснейшими из чудовищ. Известный и нам, и вам, шумерам, Пазузу должен уступать Эмуше.

— И никто не хочет иметь под боком такого монстра, — кивнул я. — Наши страны далеко. Но не настолько.

— Именно, — значит, проблема Эмуши не так уж и нерешаема. Да, он чудовищно силён, но если тут будут первые жрецы Те-Кемет, если тут будет Менгске и магистры Шумера, то ещё не ясно, кому не поздоровится. Мы в своё время назад в море явившегося из Лэнга бога загнали в конце концов!

— Значит, в игру вступили силы куда опаснее нас с тобой.

— Верно. И нам с тобой надлежит лишь не мешать.

— Не мешаться у них под ногами?

— Нет, — жрец усмехнулся. — Хотя и это тоже. Но конкретно сейчас я имел ввиду не мешать гуру и Храму закапывать Бхопалар и его будущее в такую глубокую могилу, в какую мы и специально его не загоним. Заметь, не ты и не я делаем это. Мы с тобой сделали всё, что было в наших силах. И даже сейчас ты предупреждал Раджу вчера, а я говорил сегодня этой ночью. Сварнраадж бросает в пропасть своё царство, а гуру ему активно в этом помогает. Наша совесть чиста.

— Мы с тобой знаем, что их ждёт. В отличие от них, — качаю головой. Имхотеп был прав, подняв эту тему. Совесть, которая, казалось, умерла ещё в Трое, сейчас активно была против того, чтобы просто сидеть без дела, даже если это и будет лучше для блага Шумера.

— Ты думаешь, гуру не чувствует того, что чувствуем мы? Он в расцвете сил был сравним с шумерскими архимагами. Сейчас он ослаб, да, но он всё ещё гуру-настоятель, глава местной Гильдии. А Раджа? Почему он не слушает ничьих советов? Почему мы должны рвать жилы во имя чужой страны, чужого края, чужого народа?

— Ты прав, — киваю. — Не должны.

— Приятно слышать такие слова, — Имхотеп взял ножку какой-то птицы и стал обдирать с неё зубами мясо, довольно щурясь от ощущений от массажа головы.

Выходил я от жреца в смешанных чувствах, но по большей части он был прав. В конце концов, если кто-то хочет броситься в пропасть, если этот кто-то не слушает советов, если вообще не желает ничего слушать… Зачем его убеждать в безумии этой затеи? Пусть прыгает.

С такими мыслями меня и нашёл Абтармахан.