Чтение онлайн

С началом Первой мировой войны Эйнштейн проявил себя как активный пацифист, готовый идти наперекор общественному мнению, войну поддерживающему. Он и несколько его единомышленников подписали «Манифест к европейцам», содержавший призывы к международному сотрудничеству, он вступил в партию пацифистов. Но и здесь проявилась его замечательная привычка - умение заметать следы: публично осуждая войну и милитаризм, он продолжал получать финансовую поддержку от самых настоящих милитаристов, он не прерывал и дружеских отношений с коллегами, в том числе с Габером и Нернстом, разрабатывавшими химическое оружие.

Война оставалась для него делом далеким. Весной 1915 года, когда Германия впервые применила отравляющие газы и на Восточном фронте погибли тысячи людей, пацифист Эйнштейн похвалялся своей «сознательной невовлеченностью» в войну и говорил, что и в этот мрачный период истории можно жить в довольстве и уюте, глядя на остальное человечество, как служитель сумасшедшего дома смотрит на душевнобольных.

Вот истинное проявление еврейской честности и принципиальности, когда для поддержания собственного авторитета на людях делается одно, а в жизни - совершенно противоположное!

Но, видимо, шила в мешке не утаишь, и в 1920 году, по замечанию его биографов, Эйнштейна «начали травить, против него объединились антисемиты, научные противники и люди, не принимающие его пацифизма» (выделено мной.
– В.Б.).

Утрату лидирующего положения в науке Эйнштейн компенсировал все более активным участием в общественной жизни, в сионистском движении, которое в это время в Берлине возглавлял Курт Блюменфельд. Познакомившись с ним, Эйнштейн неоднократно выступал как сторонник сионизма.

Немецким профессорам как иудейского, так и неиудейского происхождения такое поведение было непонятно. «В научных кругах считалось аксиомой, что наука и политика должны быть разделены, а потому согласно правилам хорошего тона там предпочитали не обсуждать «повседневные вопросы…»[8].

Однако вся жизнь и деятельность Эйнштейна явились свидетельством того, что, если заниматься «повседневными вопросами» под покровительством такого мощного движения, каким является сионистское, можно достичь чрезвычайно высоких результатов. В 1921 году Эйнштейн вместе с Хаимом Вейцманом, будущим первым президентом Израиля, отправился в лекционное турне по Америке с целью сбора средств для еврейского университета в Палестине, который стал бы культурным центром еврейского народа. Двумя годами позже он посетил Палестину и стал первым почетным гражданином Тель-Авива.

«Когда Эйнштейн… официально приветствовал исполнительный совет сионистской организации Палестины, он принес извинения за неумение говорить на иврите, сказав, что его мозг не приспособлен для этого языка»[4].

Вот что сказал Эйнштейн о Палестине: «Палестина - это прежде всего не место сбора для евреев Восточной Европы, но воплощение возрождающегося духовного единения всей еврейской нации». Эйнштейну же принадлежат и слова о роли евреев в развитии человечества: «Сегодня каждый еврей сознает, что быть евреем - значит нести серьезную ответственность не только за свою общину, но также за все человечество»[13].

Вот еще одно его высказывание о роли евреев: «Тяга к знаниям ради знаний, чуть ли не фанатическая любовь к справедливости, стремление к личной независимости - вот черты еврейской традиции, которая вынуждает меня благодарить Господа за принадлежность к этому народу». Но в то же время он считал, что «воображение важнее знаний»[4].

На приеме в еврейской школе городка Лемель Эйнштейн сказал: «Сегодня - величайший день в моей жизни. Наступила великая эпоха, эпоха освобождения еврейской души; это было достигнуто сионистским движением, так что теперь никто в мире не способен уничтожить достигнутое». И, наконец, кульминационным моментом двенадцатидневного пребывания в Палестине стала речь на горе Скопус в Иерусалиме - месте, где в будущем открылся Еврейский университет.

«Наши братья по расе в Палестине заворожили меня как фермеры, рабочие и граждане», - написал он Соловину, который по-прежнему жил в Париже. В Палестине же Эйнштейн сказал, что смотрит с оптимизмом на будущее евреев именно здесь, но присоединяться к ним не хочет, так как это отрезало бы все его связи с Европой, где он был свободен. «В Палестине же ему всегда пришлось бы оставаться узником - эдакой гордостью и декоративным украшением»[4].

Посадив дерево на горе Кармель, Эйнштейн посетил среднюю школу и технический колледж Хайфы. Его высказывание, относящееся к 1923 году: «Собирайте больше денег». А вот высказывание, адресованное Хаиму Вейцману: «Трудности велики, но настроение уверенное, и работа идет такая, которой можно только поражаться».

Эйнштейн как-то написал Бессо, который собирался посетить Иерусалим: «Наши евреи много делают и, как обычно, все время ссорятся. И это дает мне массу работы, потому что, как ты знаешь, они считают меня чем-то вроде еврейского святого». В то же время Эйнштейн помог основать организацию под названием «Ассоциация друзей новой России». Д. Марьянов пишет, что особенно сильное впечатление на Эйнштейна произвело искоренение в советской России проституции. Сам же Эйнштейн никогда не намеревался посетить Россию.

И хотя, по мнению биографов, Эйнштейн хорошо относился к России, но своих соплеменников любил больше, а потому просил министра финансов Германии Рудольфа Гильфердинга предоставить политическое убежище Л.Троцкому, изгнанному из СССР.

С другой стороны, к Эйнштейну как-то обратился глава философского факультета Нью-Йоркского университета Сидни Хук с просьбой поддержать международное расследование судебных процессов в Советском Союзе в 1937-1938 годах, обвиняемыми на которых были евреи. Он ответил отказом: «Я не полицейский».

Выше уже говорилось о стандартной позиции представителей еврейского народа: если что-то идет не так, как им хотелось бы, если возникают какие-то трудности, то это происходит обязательно по вине антисемитов. Аналогичная история произошла с Эйнштейном в 1929 году, когда из-за бюрократических трудностей власти не смогли подарить ему обещанный дом, но выделили земельный участок.

А дело было так: берлинский бургомистр подарил Эйнштейну дом, который оказался обитаемым. Чиновники проглядели долгосрочный арендный договор, который заключили с властями города жильцы. В качестве заменителя этого подарка Эйнштейну было предложено самому выбрать земельный участок, а город должен был купить эту землю для него. Дело затянулось, и Эйнштейн написал бургомистру: «Человеческая жизнь очень коротка, а власти действуют весьма медленно…»

Такое промедление, характерное для государства с развитой бюрократией, было воспринято Эйнштейном как унижение со стороны экстремистов с их «реакционными и антисемитскими настроениями». От земельного участка он отказался, купил участок земли и построил дом, как отмечают его биографы, за собственные деньги. «Антисемиты» так обидели ученого мировой величины, что он предпочел построить дом за собственные деньги!

В 1928 году в доме Эйнштейна появилась Элен Дюкас. Во время своего второго визита в Пасадену (США) Эйнштейн общался с Авраамом Флекснером, который после получения от еврейских филантропов пяти миллионов долларов планировал создать новый научно-исследовательский центр.