Чтение онлайн

39

Вернусь назад и расскажу доподлинную историю христианства... Уже само слово "христианство" основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте. Само "евангелие" умерло на кресте. То, что с той минуты называют "евангелием", всегда было обратным тому, ради чего он жил,- было "дурной вестью", дисангелием. Ложно и бессмысленно видеть отличительный признак христианина в "вере", например в вере в искупление грехов Христом: христианское - лишь в практическом поведении, в жизни, подобной той, какую вел распятый... Еще и сегодня возможно так жить, для некоторых это даже неизбежно: подлинное, первоначальное христианство возможно во все времена... Не веровать, а действовать, прежде всего многого не делать, быть иначе... Состояния сознания, вера, затем то, что мы считаем истинным,- всякому психологу это известно,- они совершенно безразличны и пятистепенны в сравнении с ценностью инстинктов: говоря точнее, все понятие духовной причинности насквозь ложно. Сводить свою христианскую веру к мнениям, к феноменам сознания - значит отрицать христианство. На деле никаких христиан не было. То, что на протяжении двух тысяч лет называют "христианином",- это психологическое недоразумение, непонимание самих себя. Если присмотреться поближе, то в нем, в этом "христианине", несмотря на всю его "веру", царили инстинкты - и что за инстинкты... "Вера" во все времена, например у Лютера, была только предлогом, маскарадом, занавесом,- позади играли инстинкты; "вера" была благоразумной слепотой на предмет известных инстинктов, воцарившихся в человеке... "Вера" - я уже назвал ее собственно христианским благоразумием: о "вере" без конца толковали, а поступали, как подсказывал инстинкт... В мире представлений христианина нет ничего, что хотя бы отдаленно соприкасалось с действительностью, и в инстинктивной ненависти к любой действительности мы обнаружили движущий элемент христианства, единственный движущий его элемент, скрытый в самом его корне. Что следует отсюда? Что и in psychologicis заблуждение радикально - оно определяет сущность христианства, оно субстанциально. Стоит устранить одно-единственное понятие, поставить на его место реальность - и христианство отправится в небытие!.. Если бросить взгляд с высоты, то этот поразительный факт, самый непостижимый из всех, какие только есть. именно факт существования религии, которая не просто обусловлена заблуждениями, но которая изобретательна или даже гениальна лишь в области вредоносных и отравляющих жизнь и душу заблуждений, этот факт - зрелище для богов, для богов-философов, с которыми я повстречался, к примеру, во время знаменитых бесед на острове Наксос. В тот момент, когда чувство омерзения начинает отступать в них (и в нас!), они благодарны за это зрелище христианина: быть может, уже ради столь любопытного феномена жалкая звездочка по прозванию Земля заслуживает того, чтобы боги мельком бросили на нее взгляд и проявили к ней свое божественное участие... Не будем недооценивать христианина: лживый до невинности, христианин куда выше обезьяны - при взгляде на христианина известная теория происхождения видов кажется простой учтивостью...

40

Фатальность евангелия была предрешена смертью - оно висело на "кресте"... Лишь неожиданная позорная смерть, лишь крест, предназначавшийся в общем и целом для canaille *,- вот только вся нестерпимо жуткая парадоксальность и поставила учеников перед настоящей загадкой: кто же это был? кем же он был?.. Потрясенное, оскорбленное в глубине чувство, подозрение, что, быть может, такая смерть опровергает дело их жизни, страшный знак вопроса - "Почему так?!" - это слишком понятно. Тут все обязано было быть необходимым, обладать смыслом, разумом - высшей разумностью: для любящего ученика нет ничего случайного. Вот и разверзлась пропасть: кто убил его? кто мог быть врагом его по природе?
– вопрос словно молния. Ответ: господствующий иудаизм, высший слой иудейства. И с этого момента они почувствовали, что бунтуют против существующего порядка; задним числом у них и сам Иисус бунтует против существующего порядка. До той поры эта воинственная черта отсутствовала в его образе, отсутствовало это Нет слова и дела,- более того, он был живой противоположностью такого Нет. Явно, маленькая община не уразумела главного - сколь образцова его смерть, сколь выше он всякого ressentiment'а - признак того, как мало они его вообще понимали! Ведь Иисус, умирая, ничего иного и не мог желать, кроме как публично представить самое сильное свидетельство в пользу своего учения и этим доказать его... Но его ученики были далеки от того, чтобы простить ему такую смерть,- а это было бы по-евангельски в высшей степени,- не говоря уж о том, чтобы со всей невозмутимой блаженной кротостью в сердце пойти на такую же смерть... Вновь вышло наружу самое неевангельское из чувств - мстительность. Никак нельзя было смириться с тем, что вместе с его смертью погибло все их дело - нет, требовалось "возмездие", нужен был "суд" (но есть ли что менее евангельское, чем "возмездие", "наказание", "судилище"!). И вновь в народе на первый план выдвинулось ожидание мессии, все взоры устремлены к известному историческому моменту: "царство божие" грядет и будет судить своих врагов... Но ведь это же полное непонимание всего: "царство божье" - и завершительный акт истории! "Царство божье" - и обетование! Ведь евангелие было наличным бытием, исполнением, реальностью "царства". Как раз такая смерть и была "царством божьим"... Только теперь на тип учителя и перенесли все презрение и озлобленность, какие испытывали к фарисеям и богословам,- тем самым учителя самого превратили в фарисея и богослова! С другой стороны, эти вовсе разладившиеся души с их необузданным поклонением уже не могли дольше сносить евангельское равенство всех людей: всякий по праву сын божий, чему учил Иисус,- и вот их мщение: они стали безудержно превозносить Иисуса, отрывать его от самих себя - совсем как в былые времена иудеи, которые, мстя врагам, отделили от себя своего бога и безмерно возвысили его. Единый бог и единый сын божий - оба порождения ressentiment'а...

* Чернь (фр.).

41

А тогда всплыла абсурдная проблема: как попустил господь! На что взбудораженным сознанием крохотной общины был найден ответ до ужаса абсурдный: бог принес своего сына на заклание ради прощения грехов. Вот и покончено с евангелием, да как! Искупительная жертва, да еще в самой отвратительной, варварской своей форме - невинного приносят в жертву за грехи виновных! Какое устрашающее язычество!.. Ведь Иисус упразднил понятие "вины" - он устранил пропасть, разделявшую бога и человека, его жизнь была этим единством бога и человека - его "радостной вестью"... Единством не как привилегией!.. С той поры в тип искупителя постепенно, шаг за шагом, проникают догмат о суде и втором пришествии, догмат о смерти как искупительной жертве, догмат о воскресении из мертвых, а этим последним изгоняется раз и навсегда понятие "блаженства", единственная реальность, какая заключалась в евангелии, изгоняется в пользу некоей жизни после смерти!.. Такое понимание, такое разнузданно непристойное разумение было логически истолковано Павлом - с наглостью раввина, отличавшей его во всем: "...если Христос не воскрес, то... тщетна и вера ваша"... И сразу же, единым махом, евангелие превращено в самое презренное из всех несбыточных обетований, в бесстыжее учение о личном бессмертии... А Павел еще проповедовал о бессмертии как награде!..

42

Теперь видно, чему наступил конец со смертью на кресте - новым, вполне независимым начаткам буддийского мирного движения, фактическому, а не просто обещанному счастью на земле. Ибо, как я уже подчеркивал, главное различие между этими двумя религиями decadence'а таково: буддизм не обещает, а держит слово, христианство обещает все, а слова не держит... Следом за "благой вестью" - весть наисквернейшая, Павлова... Павел воплощал в себе тип, противоположный "радостному вестнику",- он гений ненависти, гений видений ненависти, неумолимой логики ненависти. Кем только не жертвовал ненависти этот дисангелист! Сначала он принес в жертву искупителя - прибил его к своему кресту. Жизнь, пример и образец, учение, смерть, смысл и оправдание евангелия - ничего не осталось, как только этот, ненавистью призванный фальшивомонетчик осознал, чем может воспользоваться. Не реальностью, не исторической правдой!.. И жреческий инстинкт иудея повторил прежнее свое великое преступление против истории - он просто-напросто вычеркнул вчерашний и позавчерашний день христианства, он сочинил всю историю первоначального христианства. Более того, он вновь перекроил историю Израиля, чтобы она представлялась предысторией его подвига: все пророки глаголали о его "искупителе"... А впоследствии церковь даже историю человечества переделала в предысторию христианства... Тип искупителя, учение, практическое поведение, смерть, смысл смерти, даже события после смерти - ничто не оставили в покое, ничто уже даже не походило на реальность. Центр тяжести всей жизни искупителя Павел перенес в "мир иной" - в ложь о "воскресшем" Иисусе. Ему, собственно, жизнь искупителя и не была нужна, а нужна была его смерть и еще кое-что сверх того... Родиной Павла была столица стоического просвещения, и считать его честным человеком, когда он на галлюцинации строит доказательство посмертной жизни искупителя, верить его рассказам об этой самой галлюцинации,- то была бы niaiserie * со стороны психолога: Павел был заинтересован в цели, значит, был заинтересован и в средствах... Во что он сам не верил, в то верили идиоты, которым он кинул свое вероучение... Он чувствовал потребность во власти; в лице Павла вновь рвался к власти жрец, ему нужны были понятия, догматы, символы, с помощью которых можно было_тиранить массы, сгонять людей в стада. Что впоследствии позаимствовал в христианстве Мухаммед? Одно - выдумку Павла, его средство утверждения жреческой тирании: веру в бессмертие, то есть учение о "суде"...

* Простоватость (фр.).

43

Перенося центр тяжести жизни в "мир иной" - в Ничто, отнимают у нее центр тяжести вообще. Великая ложь личного бессмертия разрушает разум, уничтожает естественность инстинкта - все, что есть в инстинкте благодетельного, все, что способствует в нем жизни и обеспечивает будущее, все это отныне возбуждает подозрение. Жить так, чтобы не было в жизни смысла,- вот что становится теперь смыслом жизни... Для чего здравый смысл, для чего чувство благодарности к отечеству и предкам, зачем трудиться вместе с другими, доверять им, споспешествовать общему благу, заботиться о нем?.. Сколько "соблазнов", отвлекающих от правого пути... а необходимо одно... Чтобы каждый, будучи "бессмертной душой", равнялся всем прочим, чтобы в собрании всех живых существ "спасение" каждого отдельного человека могло претендовать на непреходящую значимость и ничтожный ханжа и всякий свихнувшийся на три четверти бездельник могли воображать, будто ради них будут непрестанно нарушаться законы природы,- столь бесконечное и бесстыдное возрастание всяческого себялюбия невозможно бичевать с достаточным презрением. И все же христианство обязано своими победами этой жалкой лести, возбуждавшей тщеславие личности,- так убедили принять христианство неудачников и бунтовщиков, всяких подонков, всевозможные убожества. "Спасение души" - а в переводе: "Весь мир вращается вокруг меня"... Самую отраву вероучения - "равные права для всех" - христианство сеяло наиболее последовательно; оно - из самых потаенных уголков дурных инстинктов - вело ожесточенную войну с чувствами почтительности и дистанции, разделяющими людей, иными словами - самой основной предпосылкой возвышения, роста культуры: из ressentiment'а масс христианство выковало главное орудие борьбы с нами, со всем благородным, радостным, восторженно-приподнятым, что только ни есть на земле, орудие борьбы против нашего земного счастья... Признать "бессмертие" всякого Петра и Павла значило совершить величайшее, значило совершить ужаснейшее злодеяние в отношении благородного человечества... Не будем недооценивать и той фатальности, которая благодаря христианству проникла во все, вплоть до политики! Сейчас никто не смеет притязать на особые привилегии, на права господства, на почтительное отношение к себе и себе подобным,- никто не решается настаивать на пафосе дистанции... Наша политика больна малодушием!.. Аристократизм умонастроения был коварно-подпольно подорван ложью о равенстве душ, и если вера в "преимущественные права большинства" творит и будет еще творить революции, то именно христианство - можете в том не сомневаться!
– именно христианские суждения ценности переводят любую революцию в одно сплошное море крови и преступлений! Христианство - это восстание пресмыкающихся по земле против всего, что стоит и высится: евангелие "низких" принижает...

44

Евангелия неоценимы как свидетельства неудержимой порчи, какой подвергалась уже первоначальная община. Впоследствии Павел с цинической последовательностью раввина довел этот процесс упадка до его логического завершения, но начался он со смерти искупителя... Евангелия надо читать с наивозможной осторожностью - трудности подстерегают за каждым словом. Признаюсь - и меня поймут,- что именно этим евангелия доставляют ни с чем не сравнимое удовольствие психологу - в них обратное наивной порче, в них утонченность par excellence, подлинное мастерство психологического растления. Евангелия - нечто совсем особенное. Вообще Библию не с чем сравнивать. Ты среди иудеев - первое, что необходимо принять к сведению, иначе потеряешь нить. Тут все гениально облачается в одежды "святости" - ни в книгах, ни среди людей не найти ничего хотя бы отдаленно схожего, и художественность чеканки фальшивых слов и жестов зависит здесь не от отдельного, случайного дарования, не от какой-либо исключительной натуры. Нет, тут нужна порода! Все иудейство - серьезнейшая, развивавшаяся на протяжении сотен лет практика и техника иудаизма - достигает окончательного совершенства в христианстве - искусстве святой лжи. Христианин, ultima ratio * лжи,- это иудей вдвойне, нет - втройне... Принципиальное желание и намерение пользоваться лишь теми понятиями, символами, жестами, какие подтверждены практикой жрецов, инстинктивное неприятие любой иной практики, любого иного подхода к ценности и пользе,- все это не просто традиция, это - наследственность:, лишь наследственность творит как сама природа. Все человечество обманулось - даже лучшие умы всех времен обманулись (за вычетом одного, который, быть может, вовсе нелюдь). Евангелие читали как книгу невинности - немалый намек на то, с каким же искусством тут лицедействуют... Конечно, случись нам увидеть их воочию, хотя бы мельком, хотя бы на ходу,- замысловатых ханжей и профессиональных святош,- и всему бы наступил конец,- я же, читая слова, всегда вижу за ними жесты: вот почему я и кончаю с ними. Терпеть не могу их манеру возводить очи... К счастью, для большинства людей книги - только писанина... Нельзя дать ввести себя в заблуждение; они говорят: "Не судите!", а сами отправляют в преисподнюю все, что встает у них на пути. У них судия - бог, но судят-то за него они сами: они возвеличивают бога, а в его лице - самих себя; они требуют добродетелей, какими обладают сами же, и более того тех, без которых не могли бы сохранить свое верховенство,- создается видимость, будто они стремятся к добродетели и борются за ее утверждение. "Мы живем, и умираем, и жертвуем собою ради блага" (или "истины", или "света", или "царства божия"),- на деле они делают то, чего не могут никак перестать делать. Тихони и святоши, они крадутся неслышно, сидят по углам, в тени словно тени,- все это вменяется ими в обязанность: раз обязанность, они живут смиренно, а смирение лишний раз доказывает благочестивость... Ах, какая смиренная, целомудренная, милосердная лживость! "Сама добродетель свидетельствует в нашу пользу"... Читайте евангелия как книги, вводящие в соблазн нравственностью: они, эти люди, наложили свою лапу на мораль,- а вы ведь знаете, как обстоит дело с моралью! Удобнее всего водить человечество за нос посредством морали!.. Действительность же такова: самомнение избранных абсолютно сознательно играет в смирение; "общину", "благих и праведных" раз и навсегда поставили по одну сторону (это сторона "истины"),- а остаток, "мир",- по другую... Вот самый роковой вид мании величия, какой когда-либо существовал на земле: ничтожные уроды-ханжи и лжецы начали притязать на понятия "бог", "истина", "свет", "любовь", "мудрость", "жизнь" - словно бы это были синонимические обозначения их самих,- начали отгораживаться от остального "мира"; иудейская мелкота иудейская в совершенной степени и созревшая для того, чтобы заселить собою все бедламы мира,- принялась перелицовывать ценности по своему разумению так, как если бы христианин был смыслом, солью, мерой и даже "Страшным судом" всего, что остается от человечества... Этакая фатальность! Она стала возможной вследствие того, что уже существовала родственная, близкая по породе мания величия - иудейская; как только между иудеями и иудео-христианами разверзлась пропасть, у последних не оставалось выбора им пришлось применить против самих иудеев те самые процедуры самосохранения, на какие толкал иудейский инстинкт; прежде иудеи пользовались ими лишь против неиудеев. Христианин все тот же иудей более "вольного" пошиба.

45

Вот образчики того, что вдолбили себе эти ничтожества, что вложили в уста учителя,- сплошь признания "прекрасных душ"...

"И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу" (Мк. 6 : II). Ах, как это по-евангельски!..

"А кто соблазнит одного из малых сил, верующих в меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море" (Мк. 9 : 42). Ах, как по-евангельски!..

"И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в царствие божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную..." (Мк. 9 : 47) ". Подразумевается же отнюдь не глаз.

"Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят царствие божие, пришедшее в силе" (Мк. 9: 1). Хорошо наврал, лев *...

"Кто хочет идти за мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за мною. Ибо..." (Примечание психолога: христианская мораль опровергается этими "ибо", ее "основания" ее опровергают - это по-христиански) (Мк. 8 : 34-35).

"Не судите, да не судимы будете... какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф. 7: 1). Какое же понятие о справедливости, о "праведном" судье!..

"Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?" (Мф. 5:46-47). Принцип "христианской любви": надо, чтобы в конце концов ее хорошо оплачивали...

"...А если не будете прощать людям согрешения их, то и отец ваш не простит вам согрешений ваших" (Мф. 6:15). Это сильно компрометирует так называемого отца...

"Ищите же прежде царства божия и правды его, и это все приложится вам" (Мф. 6:33). "Все"-значит еда, одежда, все необходимое для жизни. Мягко говоря, заблуждение... Незадолго до того бог являлся в роли портного, по крайней мере в известных случаях...

"Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах. Так поступали с пророками отцы их" (Лк. 6:23). Бесстыжая чернь! Уже и с пророками сравнивает себя...

"Разве не знаете, что вы храм божий, и дух божий живет в вас? Если кто разорит храм божий, того покарает бог: ибо храм божий свят; а этот храм вы" (1 Кор. 3:16-17). К подобным вещам нельзя отнестись с достаточным презрением...

"Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела?" (1 Кор. 6:2). Увы! не просто речь безумца... Этот чудовищный обманщик продолжает затем: "Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские!"

"Не обратил ли бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал бога в премудрости божией, то благоугодно было богу юродством проповеди спасти верующих... Не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал бог, чтобы упразднить значащее,- для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред богом" (1 Кор. 1:20-21,26-29) Чтобы понять это место - свидетельство первостепенной важности для психологии чандалы с ее моралью, читайте первый раздел моей "Генеалогии морали" - там впервые выявлена противоположность морали аристократической и морали чандалы, рождаемой ressentiment'ом и бессильной местью. Павел был величайшим из апостолов мщения...